Юрий Силоч – Рыцарь пентаклей (страница 72)

— Закон? — Гриф обернулся. Бандиты, изрядно отощавшие за время пребывания в дикой природе, послушно издали «гы-гы». — Теперь мы закон в городе, Ординари. Стражу расформируют и всё отдадут нам. За определённый процент, отчисляемый городу, разумеется. Нам всем стоит вас поблагодарить, ведь это вы фактически проторили нам дорогу.

В одной лишь последней фразе содержалось как минимум сорок процентов мировых запасов злорадства.

— Не за что, — пожал плечами Ординари. Он хотел, чтобы всё выглядело так, словно ему всё равно, но сыграть равнодушие без фальши не получилось. — Не сомневаюсь, что вы сделали всё по уму и убедились, что уговор с «городом» достаточно прочен. В противном случае, боюсь, вы скоро окажетесь в ситуации, похожей на мою.

— О, не переживайте. Я подстраховался.

— Очень надеюсь, — кивнул Орди. — Так что вы собираетесь делать?

— Для начала предложу сдаться.

Над тихим утренним Брунегеном разнёсся издевательский смех.

— То есть это значит «нет»?

— Именно!

Второй выстрел — и снова в «молоко».

На самом деле Орди не пошевелился из-за заторможенной реакции, вызванной опьянением, но смотрелось это так, будто дело было в его невероятной храбрости. Молодой человек отвесил шутовской поклон.

— Пытайтесь лучше!

— Вы ведь понимаете, что мы рано или поздно найдём способ вытащить вас оттуда?..

— Господа, — юноша усмехнулся. — Я даю вам последний шанс. Уходите. Не то мне придётся применить тяжёлую артиллерию.

— Ой, Ординари, прекратите блефовать! — поморщился старик. — У вас ничего нет. Вы в западне. У вас не осталось козырей в рукаве.

— Нет, вы не поняли, — Орди говорил совершенно серьёзно. — В буквальном смысле тяжёлую артиллерию.

Над замком повисло тягостное молчание.

— Вы же не думаете, что я поверю вам? — выражение лица Грифа поменялось: он уже поверил.

— Мне всё равно. Если вы не уйдёте, то я просто спущусь и выстрелю.

— Да? — нервно хохотнул старик. — И куда же вы будете стрелять, позвольте спросить?..

Ординари задумался. Он вспомнил последовательность действий и понял, что не видел на мортире ничего, напоминающего прицельные приспособления.

— Вы знаете… — широко улыбнулся он. — Не имею ни малейшего понятия.

Бандитов такой вариант не устроил. Люди напряжённо переглядывались и мелкими шагами, незаметно друг для друга, отходили: «О, я просто немного переставлю ногу вот сюда, чтобы было удобнее».

— Господа! — вскрикнул Гриф. — Давайте живее: крючья, лестницы, всё!..

Ординари, посмеиваясь и потирая руки, сбежал со стены, захватил по дороге ещё один факел и в два счёта очутился возле мортиры.

За стенами звучали приглушённые голоса и команды, отдаваемые стариком:

— Живей, недоумки!.. Сюда!.. А ты куда тащишь?..

Орди взглянул на факел. Потом перевёл взгляд на фитиль. Всю жизнь юноша был против насилия и, тем более, убийств, но выбора, кажется, не осталось. Поэтому молодой человек поджёг фитиль снаряда, затем фитиль на мортире и отбежал в сторону, пригибаясь и готовясь к…

Ахнуло так, что уши не просто заложило, а забетонировало. Неожиданно Орди обнаружил себя в облаке вонючего серого дыма, который оставлял во рту мерзкий горелый привкус. Огненный шар расцвёл где-то в небе, примерно на уровне третьего этажа. «Значит, фитиль надо поджигать уже после…»

Быстро засыпать порох в мешочек, запихнуть в мортиру. Бомбу туда же, чтоб фитиль торчал снаружи. Потом вставить другой фитиль, поджечь оба в правильном порядке и бежать, зажимая уши, которые едва-едва стали слышать… Бах!

В этот раз рвануло ниже стен, на улице. Орди не видел и не слышал взрыва, но заметил в сизом дыму багровую вспышку. О том, попал ли он в кого-нибудь, думать не хотелось.

Веселье быстро закончилось. Молодой человек успел заполнить порохом ещё один мешочек и готовился забросить новую бомбу, когда увидел, что на стену взбираются люди. Много вооружённых людей.

Чертыхнувшись, Орди выхватил из кучи оружия первое, что попалось под руку (это оказалась шпага с затейливой гардой), повернулся к дому и застыл, чувствуя, как ужас окатывает его ледяной волной.

«Окружили!»

Через сад к нему бежали тощие оборванцы с разномастным оружием. Похоже, они перелезли через стену с другой стороны дома, пока Гриф заговаривал Орди зубы.

Страшно выругавшись, молодой человек сплюнул, чтобы хоть как-то убрать привкус горелого пороха во рту. «Ну вот и всё», — мрачно подумал он. Орди не умел драться — ни шпагой, ни без неё — и не питал иллюзий насчёт того, что сейчас в нём проснётся талант фехтовальщика. Люди Грифа обязательно добьются своего.

Ординари стоял, сжимая в одной руке шпагу, а в другой — бесполезный факел.

Головорезы Грифа подходили не торопясь, вразвалочку и с ухмылками. Судя по движениям губ, они что-то говорили, но звон в ушах не давал расслышать, что именно. Грязные лица, отсутствующие зубы, нестираная одежда, запах, который перебивал даже пороховую вонь. Ножи, разбитые бутылки, палки и топоры. Орди затравленно озирался вокруг, подняв шпагу и неумело размахивая ей, как дубиной. Он делал резкие выпады то в одну, то в другую сторону, но без какого-либо результата: бандиты отскакивали на шаг-два, защищались, ругались, но продолжали стягивать кольцо и кружить вокруг загнанного врага.

Всё это время Орди оглядывался в поисках выхода — и не находил его. Отчаяние постепенно подбиралось к горлу, отнимало силы, заставляло потеть и тяжело дышать, нашёптывало на ухо деморализующие вещи. В голове вертелось всего одно слово: «Конец». И, к сожалению, оно очень точно описывало ситуацию.

Взмах шпагой, другой, третий, угрожающие крики, которых никто не слушал. Факел в руке только мешал, поэтому Орди решил кинуться им в кого-нибудь… и тут его взгляд упал на обозную телегу.

Молодой человек оскалился и хрипло рассмеялся, изрядно озадачив бандитов своим поведением. Они замедлились, оглядываясь по сторонам и косясь друг на друга, а затем один из головорезов взглянул туда же, куда смотрел Орди, и сделал правильные выводы. Он округлил глаза, завопил что-то, но было поздно: факел описал дугу в воздухе и упал прямо на разбросанные в беспорядке холщовые мешочки, которые тут же загорелись.

— А-а-а! — закричали бандиты и бросились врассыпную.

— А-а-а! — закричал Орди, который вспомнил, что не имеет иммунитета к огню, осколками и шрапнели.

Молодой человек побежал следом за своими противниками, размахивая руками и вереща что-то нечленораздельное. Взрыв мог раздаться в любую секунду, и это изрядно бодрило, добавляя сил усталым ногам. Спина ближайшего громилы уже находилась на расстоянии вытянутой руки. Орди безумно хохотал, думая, насколько смешно будет, если он его перегонит, но сквозь этот безумный смех и бесшабашное предсмертное веселье просачивались отвратительно уместные вопросы: «А сколько там вообще взрывчатки? А каков радиус разлёта осколков? А стоит ли вообще бежать?»

Орди не услышал взрыва: он его, скорей, почувствовал. Сперва вздрогнула земля, затем через долю секунды спину обожгла волна раскалённого воздуха, которая подняла его, понесла с собой и вот-вот должна была бросить обратно, приложив всем телом о землю…

Должна была, но почему-то не бросала.

Орди отрешённо наблюдал за тем, что продолжает подниматься в воздух, причём достаточно быстро. Он видел чудовищную дымящуюся воронку, видел, как разбегались и поднимались с газона, держась за голову, люди Грифа…

«Я умер? — с удивлением подумал Орди. Это стало бы единственным разумным объяснением. — Я умер и возношусь ко Всем Богам. С ума сойти».

Внезапно горло что-то сдавило, и Орди, не сумевший разглядеть в этом никакого божьего промысла, поднял голову, дабы высвободить шею из тесного воротника — и увидел прямо над собой сырой замшелый камень. Камень тяжело хлопал огромными перепончатыми крыльями, держал Орди за шкирку и куда-то нёс.

А потом молодой человек потерял сознание, и пришла темнота.

29

Орди стоял на пепелище, сжимая кулаки так, что ногти до крови впивались в ладони.

— Милорд, прошу вас, успокойтесь, — уговаривал его Отец Иоанн. Волнение и бессонная ночь оставили на нём отпечаток: под глазами тени; ряса, лицо и руки испачканы сажей, а на розовой лысине блестят бисеринки пота.

Ответа не последовало. Орди не сводил взгляда со сгоревшего здания. Старая таверна превратилась в груду обугленных брёвен, которые всё ещё дымились. Крыша обвалилась, и то, что каким-то чудом не сгорело, оказалось погребено под грудой подёрнутых пеплом досок.

У ног молодого человека в пыли лежала обгоревшая по краям доска с красной надписью:

«Сиротский приют лорда Ор…»

— Всё ведь в порядке, милорд, — Отец Иоанн не оставлял надежду утихомирить молодого человека, который выглядел так, словно желал задушить голыми руками тех, кто организовал поджог.

Сверху раздался голос Йоганна:

— Милорд, всё действительно не так уж плохо. Никто не погиб и не ранен, — варвар указал на притихших воспитанников. Лучше бы он этого не делал. Поглядеть на сбившихся кучку детей, покинувших приют в одних пижамах, было далеко не лучшим способом успокоить взбешённого Ординари.

— Какие… Какие же… — юноша не мог подобрать слово, которое будет достаточно оскорбительным, чтоб охарактеризовать тех, кто это сделал. — Они же все были внутри. Это было понятно, они не могли не знать. Какие же…