Юрий Силоч – Рыцарь пентаклей (страница 71)
Варвар молчал, с грустью глядя на молодого человека.
— Слушаюсь, милорд. И вам тоже спасибо.
Орди проводил уходящих. Вортсворт, как назло, задержался на подъёмном мосту: останавливался, оглядывался и всё порывался что-то сказать до тех пор, пока Йоганн не взял старика за плечи и не развернул в верном направлении, пробурчав что-то недовольное.
Поднять мост не удалось: Орди выбился из сил, налегая на ручку, которая никак не хотела крутиться, и в конце концов решил, что можно просто опустить решётчатые ворота.
Сделав это, он забрал из погреба кувшин вина, разжился на кухне куском ароматного сыра и отправился на стену замка. Какое-то время он бродил по холодным камням, сырым из-за утренней росы и тумана, а затем, отыскав место поудобнее, уселся между зубцов, свесив ноги вниз, на улицу.
Орди надеялся, что его будет достаточно хорошо видно, и разведчики Вильфранда, в наличии которых молодой человек не сомневался, заметят его и верно истолкуют сигнал. «Я здесь, — говорил он. — Без оружия. Можете брать голыми руками».
Ледяное вино отчего-то не пьянило: то ли от волнения, то ли из-за прохлады. Молодой человек быстро продрог и потому сидел, нахохлившись, кутаясь в тонкий сюртук и дыша самому себе за пазуху.
Над городом занимался рассвет: небо на востоке становилось ярче. Очень скоро солнце взойдёт и осветит… Что? Пожар? Руины? Его бездыханное тело?.. Холод и отсутствие сна сделали своё чёрное дело: юноша всё глубже увязал в пучине апатии и жалости к самому себе. Ему ужасно не хотелось умирать, но иного выхода, к сожалению, не было. «Вот бы отмотать время назад, — подумал он с горечью и тут же спросил себя: — Но до какого момента?»
Вопрос оказался неожиданно сложным. В какой момент в его жизни всё пошло не так?
Когда он предал Тиссура, своего единственного союзника, и принял правила грязной игры Вильфранда? Или когда согласился помочь безумному черепу древнего короля вернуть трон? Или в тот момент, когда он ступил на кривую дорожку воровства и обмана? А может, когда сбежал из бродячего цирка, не в силах больше выносить обращение главаря их небольшой банды артистов?..
Орди специально не подбирал себе оправданий. Да, с Тиссуром были проблемы, да, воровать юноша начал от голода, да, из цирка пришлось уйти после того, как его до полусмерти выпороли вожжами. Всё это было неважно: смысл имело лишь то, что его жизнь пошла именно по этому пути, а не по какому-либо иному.
Озябший Орди отхлебнул вина и закачался, обхватив себя руками. Холод жадно грыз его кости, как голодный пёс.
«Может, лучше было выучиться в приюте? — мелькнула запоздавшая лет на десять мысль. — Получил бы какую-никакую, а профессию, стал бы приличным человеком — набожным, соблюдающим все законы, благоразумным до трусости… Нет. Тошно».
Орди внезапно разозлился и сделал ещё один большой глоток. Да, тошно. И сейчас тоже тошно: в первую очередь, от самого себя. Да, мысли вроде: «Ах, я защищу всех, ах, я умру за них» — были, конечно, благородными, но саму смерть можно обставить по-другому. Сидеть, жалеть себя и ждать, когда придут его убивать? Это недостойно и попросту трусливо.
— А знаете, что?! — возмущённо воскликнул Орди в предутренней тишине. — Идите-ка вы в… — эхо многократно повторило направление, указанное молодым человеком, и тот, сделав последний глоток, пьяно ухмыльнулся, швырнул кувшин подальше (где-то далеко раздалось печальное «бряк») и, проклиная коварно качавшуюся землю, спустился во двор.
В сторожке охраны нашлась бутылка, заполненная маслом для ламп, а возле ворот в креплении висел горящий факел. Ординари приоткрыл ворота, размахнулся как следует и швырнул подальше первую находку, а затем, когда звякнуло стекло и на деревянном подъёмном мосту растеклась тёмная лужа, бросил вторую.
Единственный путь в замок быстро занялся весёлым рыжим пламенем, которое принялось с аппетитным треском пожирать древесину. Юноша постоял, глядя на огонь, и убедившись, что тот уже не погаснет, отправился к дому, глупо хохоча от пришедшего в голову дурацкого каламбура: только что он «сжигал мост» и в прямом, и переносном смысле.
В дом Орди не заходил: его куда более интересовали трофеи, добытые в бою с гвардией. На гравиевой дорожке возле фонтана были свалены, как дрова, охапки ружей, пистолетов и холодного оружия. Мортиры вместе с обозной телегой, заполненной бочонками пороха и небольшими, с кулак, бомбами, откатили на газон, оставив на нём жирные чёрные борозды от колёс.
Злобно хихикая, молодой человек попытался развернуть одно орудие, но это оказалось не так просто: пришлось как следует попотеть и поругаться.
— Ах ты ж, тьма тебя забери!.. — сипел юноша от натуги, толкая лёгкую с виду пушку. От напряжения лицо покраснело, а глаза едва не вылезали из орбит, но колёса крутились, и орудие, пусть медленно, но наводилось на ворота замка, за которыми ярко и красиво полыхал подъёмный мост.
Следующим шагом стало заряжание.
Молодой человек хотел вытащить из телеги бочонок, но уронил его. Дерево раскололось, и чёрный порошок высыпался на гравий дорожки, впитывая влагу из воздуха и отсыревая буквально на глазах.
Вторая попытка вышла более удачной: бочку удалось поставить на землю и спокойно открыть.
— Так… — почесал затылок Орди. — Пушка есть. Порох есть. Что дальше?..
Он имел некоторое представление о том, как стреляют орудия: порох внизу, заряд вверху. Порох как-то воспламеняется, и происходит взрыв, который толкает снаряд. Но это выглядело просто только в теории. Юноша покопался в телеге и нашёл связку маленьких холщовых мешочков цилиндрической формы. После сравнения их размера и калибра мортирного ствола Орди сказал «а-а-а!» и заполнил мешочек порохом. Получилась довольно увесистая «таблетка», которую он закинул в мортиру, после чего взял в руки бомбу с длинным чёрным фитилем и рассмотрел со всех сторон.
— Так… — бурчал он под нос самому себе. — Заряд сюда, бомбу сюда, но как поджигать порох?..
После внимательного осмотра выяснилось, что в стволе мортиры, внизу, ближе к плите, имеется отверстие, которое явно было сделано не просто так. Видимо, именно туда и вставлялся фитиль, который должен был воспламенить заряд пороха. Юноша повертел в руках бомбу и вновь полез в телегу.
После недолгого копания, в ходе которого Орди едва не погиб, придавленный упавшим бочонком, он всё-таки нашёл связку фитилей — толстых, похожих больше на нарезанные верёвки.
Приладив один из них, молодой человек аккуратно опустил бомбу в ствол, что снаружи как раз остался кусок фитиля, достаточный для поджигания. Орди отступил на несколько шагов и бросил на мортиру взгляд художника, только что закончившего лучшую из своих картин, после чего вновь злорадно захихикал и отправился на стену.
Небо на востоке окрасилось серо-сизым с редкими мазками сочно-алого, когда на улице возле дома Ординари стало слишком людно. Мост к тому времени уже сгорел и осыпался в ров, а хозяин особняка прогуливался по стене, выкрикивая ругательства и распевая похабные песни.
— Привет! — Орди поднял руку, в которой сжимал новый кувшин. Ему было весело. Вино затуманило сознание, убило все страхи и наконец-то согрело продрогшее тело, а душу, в свою очередь, грело осознание того, что во дворе стоит готовая к бою мортира — и последнее выступление лорда Ординари будет громким.
Молодой человек ждал стражников, но оборванные, исхудавшие, злые и грязные люди, собравшиеся перед остатками моста, менее всего походили на них. Раздался выстрел, но пуля пролетела правее. Меткостью нежданные гости явно похвастать не могли.
— И тебе привет, Ординари! — из толпы вышел человек, который показался юноше отдалённо знакомым. По крайней мере, изогнутый под таким углом нос он уже где-то видел. — Соскучился?
— Гриф, старина! — Орди сделал вид, что обрадовался. — Как ты тут оказался? Какими судьбами?
Исхудавший старик без костюма и монокля выглядел не так представительно, но глаза его, прежде водянистые и безжизненные, сейчас прямо-таки полыхали яростью и энергией.
— Вышел на свободу, — ухмыльнулся старик.
— И что же, Красная Роща вас не задержала?..
— О, нам не стали препятствовать, — ухмылка слегка изменилась и стала хищной.
— Но почему? — удивился Орди. — Я-то думал, что деревенским можно доверять.
— Видите ли, деревни больше нет. Пожар. И это были не мы, наши руки чисты, — Гриф продемонстрировал ладони, состояние которых говорило об обратном. — Трагическая случайность.
— Как-то много их в последнее время, — стиснув зубы, процедил Орди, но тут же вернулся к светскому тону. — То есть, для вас сожгли целую деревню?.. Это впечатляет. Уверен, вы понимаете, что это незаконно, и мне придётся наказать всех причастных. Однако на этот раз не рассчитывайте на лес и свежий воздух, потому что я посажу вас за решётку!
— Ах ты мелкий самонадеянный сукин сын! — расплылся старик в плотоядной улыбке. — Думаешь, надёжно защитился от нас?.. Мы ведь найдём способ вытащить тебя.
— Думаю, тебе лучше бежать, пока я́ не нашёл способ выбраться отсюда! — Орди дивился собственной наглости. — Потому что в противном случае тебя высекут, как обычного мелкого грязного воришку. Я тут подвизался защищать закон и в отношении тебя применю его с огромным удовольствием.