Юрий Силоч – Рыцарь пентаклей (страница 65)

— А у кого тут в руках окровавленный кинжал? — гнусно ухмыльнулся нос-крючком. Из-за множества старческих морщин и дряблости его лицо обвисло и выглядело как карнавальная маска слишком большого размера. Кожа серая, как у покойника, глаза — два чёрных провала, обрамлённые синюшными тенями.

— Хитро. Очень хитро, — Орди отступил на шаг. — Но что, если я пришёл сюда и нашёл умирающего в карете? Что, если я попытался облегчить его страдания и вытащить кинжал, но это не спасло, и я вышел из кареты в полном шоке, сжимая орудие убийства?..

— Тогда, я думаю, нам на помощь придёт честное и беспристрастное расследование, которое проведут лучшие детективы Рудольфа Капкана. Они выяснят, что Ординари, ранее водивший шашни с контрабандистом Занрахом и покупавший у него всякие экзотические товары, в этот раз приобрёл ядовитое животное. Яд его достаточно специфический и редкий, поэтому вычислить Занраха не составит труда, а тот, в свою очередь, подтвердит, что животное покупал таинственный человек в капюшоне.

— Вздор, — бросил Ординари. — Любой человек может надеть капюшон.

— Да, но, видите ли, в чём штука: он приехал на очень заметном экипаже, который знает каждый ямщик в городе. Мы отыщем хозяина экипажа, и он вспомнит, что высаживал человека у вашего дома.

Ординари решил промолчать и не прерывать поток откровений. Он повертел головой и рассмотрел вокруг угрюмых усачей в кирасах. Некоторые целились в него из ружей.

— Но самое интересное в том, что тем же ядом был отравлен Его Сиятельство регент Бругенена. И животное было куплено в очень подходящее время.

Орди усмехнулся.

— Надо же, как интригующе. И вы, стало быть, арестовали убийцу…

— Именно, — кивнул нос-крючком-с-орденом.

— …Человека, который хотел захватить власть в Брунегене.

— В самую точку.

— О, и безусловно, его люди проникли везде в городе. Всё буквально кишит шпионами. Поэтому необходимо было поднять войска для того, чтобы избавиться от них и спасти город.

— Верно, Ординари. Очень верно и остроумно. Но, увы, слишком поздно. Положите кинжал.

— …А спасти город мог только один человек. Достаточно богатый, влиятельный, знатный и популярный…

— Положите кинжал! — отчеканил нос-крючком. — И вам не причинят вреда. Если вы согласитесь сыграть свою роль до конца, вас даже не будут бить или пытать. Даю слово.

— …Таким образом на роль спасителя, — Орди не мог остановиться. Он чувствовал, как в нём вскипает лихая бесшабашная ярость. Впервые в жизни юноше хотелось накинуться на человека с кинжалом. — …о, нет, верней, спасительницы, подходит только один человек. Герцогиня Ванда Ми… Как её там?..

— Да-да, — устало отмахнулся нос. — Прекратите заговаривать мне зубы. Герцогиня, разумеется, настоятельно просила взять вас живым, дабы вы приняли участие в показательном процессе, но лично мне это не кажется обязательным. С мёртвыми как-то, знаете, проще…

Теперь хлопки донеслись со стороны кареты, и это были очень медленные и ироничные хлопки. Хлопки, которые словно говорили: «Ты попался со всеми потрохами».

— Спасибо, генерал, — прозвучал голос Вильфранда. — Я знал, что вы не подведёте.

И в следующее мгновение карета взорвалась вихрем мелких щепок.

Неизвестный сопровождающий Вильфранда не разломал карету, вовсе нет: он сорвал её с себя, как прогнившую рубаху. Орди пригнулся и, прикрывая голову, рванул во тьму. За его спиной раздавались выстрелы, глухие удары, топот, лязг металла и крики.

Внезапно резко заболели рёбра, а в голове вспыхнуло солнце: молодой человек в темноте сходу налетел на кирпичную стену и отскочил от неё, как мяч.

Он сидел на земле, приходя в себя, и смотрел в круг света.

Среди криков всё меньше слышалось лихих команд и всё больше воплей боли. Гром ружей и хлопки пистолетов стихли: видимо, все уже успели отстреляться, а на перезарядку не было времени — и потому пришлось пустить в ход шпаги. Но, похоже, они не особенно помогали.

Удивительно, но освещённое место было совершенно пустым: всё сражение велось в темноте, и из-за этого возникало ощущение нереальности.

Орди таращился во тьму, как зачарованный, пока не вздрогнул: на освещённый кусок брусчатки приземлилось нечто огромное, серое, утыканное странными железками, одетое в лохмотья и сжимающее в огромной распухшей ладони хрипящего усача в тёмно-зелёном гвардейском мундире. Посреди отполированной кирасы зияла огромная вмятина, лицо и ладони несчастного покрывала кровь, а шлем слетел, и белый парик с буклями висел на честном слове.

Зарычав, существо взмахнуло драгуном, судя по лязгу металла и воплю, успешно, — и совершило ещё один прыжок, скрываясь из поля зрения.

К подножию фонаря медленно подкатился помятый стальной шлем с пышным алым пером. Постепенно замедляясь, он закладывал круг по грязным камням, пока, наконец, не остановился и не упал с громким дребезжанием, как какая-то кастрюля.

И в тот же миг, точно кто-то неизвестный ждал именно этого сигнала, над городом разнёсся грохот.

Орди перевёл испуганный взгляд на Замок. Тот обычно не был заметен на фоне ночного неба, оставаясь непроницаемо-чёрной тенью, поглощающей звёзды, но теперь расцвёл многочисленными вспышками. Из-за расстояния и контраста с размерами Замка они казались совсем крошечными, но Орди знал, что эти безобидные угольки на самом деле огромные снопы огня и искр, с грохотом вырывающиеся из чугунных стволов орудий.

— Пушки! — прошептал шокированный Орди. Замковая артиллерия стреляла практически сверху вниз: по узкой дороге, ведущей к Замку, и площадке, на которую Орди повёз Тиссура в свой первый день в городе.

— Видите, господин генерал? — раздался неподалёку голос Вильфранда. — Держи его голову! Я хочу, чтоб он всё видел!.. Так вот, господин генерал, смотрите. Смотрите, как ваши полки смешивают с землёй и камнем. Вы же не решились провести разведку, да? О, нет, вы понадеялись на своих людей и приказали идти как на параде — плотными колоннами, чтобы напугать дворцовую охрану. Вы не знали, что тут есть орудия — о, и в этом я не могу вас обвинить — я и сам о них почти забыл. Этим пушкам лет триста, не меньше… Но стреляют они, как можете видеть, всё так же отменно.

Орди унял звон в голове, кое-как поднялся и присмотрелся. Вильфранд и его ручное чудище стояли неподалёку от разбитой кареты и из-за недостаточного освещения выглядели как сгустки тумана. Не было возможности рассмотреть детали — только общую композицию. Вот стоит Регент — высокий, прямой, в бесформенной накидке и капюшоне. Вот его человекообразный монстр держит генерала на вытянутых руках. Старик дёргается, но не может даже захрипеть, и это неудивительно, если учесть, что держат его за горло.

— Представляете, что там сейчас творится, генерал? Представляете?..

Снова грохот — пушки дали очередной залп. Дорога к замку начинает ярко светиться, будто по чёрной туше скалы прочертили огненную линию. Даже на таком расстоянии видно, что там носятся, пытаясь спасти свою жизнь, чёрные точечки: горят, бегают, сталкиваются друг с другом и падают вниз сквозь непроницаемую черноту, похожие на искры от костра.

— Кстати, Ванда сдала вас. Видимо, подозревала, что вы сдали её и всех остальных за день до этого. Ах, как я люблю дворцовые перевороты, — в голосе Регента послышались мечтательные нотки. — Все, абсолютно все начинают друг друга продавать ещё задолго до того, как прозвучит первый выстрел. Все прекрасно понимают, что после того, как трон освободится, следующей срубленной головой может стать их собственная. И говорят, и пишут, и чуть ли не поют… — Вильфранд глубоко вздохнул. — Прощайте, генерал. Шрам! Закончи!

Раздался хруст — и генерал дёрнулся в последний раз. Его тело с неестественно вывернутой головой упало под фонарём и накрыло собой шлем.

— Ординари! — позвал Вильфранд и хохотнул. — Мы идём за вами! Шрам, будь любезен!

К молодому человеку метнулась огромная чёрная тень.

Юноша завопил от ужаса и бросился бежать, но всё было бесполезно. Не успел он сделать и десяти шагов, как огромная лапа сграбастала его за загривок и приподняла. В этом положении Орди напоминал котёнка: такой же слабый, беспомощно барахтающийся и не имеющий ни единой возможности повлиять на собственную судьбу.

Шрам поднёс Ординари с своему кошмарному лицу — серому, уродливому и распухшему, как и всё остальное тело. На коже ещё виднелись остатки того самого дёгтя, в котором молодой человек приказал вывалять его, а глаза мертвеца пылали такой ненавистью, которой Орди ещё никогда не видел. Юношу парализовал страх. Он глядел на своего будущего убийцу, не в силах отвести взгляда.

— Теперь вы, Ординари, — подошёл Вильфранд. — Знаете, я ведь надеялся, что вы окажетесь хоть немного не таким, как все эти… Благородные господа, — последние слова Регент произнёс как ругательство. — Но нет, всё то же самое. Все продаются, все покупаются. Вопрос лишь в цене: и неважно, что в вашем случае она несколько выше, чем обычно, — разочарованно резюмировал Вильфранд и махнул рукой. — Действуй, Шрам.

Здоровяк растянул опухшие мёртвые губы в жутком оскале, а холодные скользкие пальцы сомкнулись на горле Орди, который в тот момент хотел жить так остро, как никогда до этого.

— Ординари?! — воскликнул Нильс. — Ты ничего не путаешь?