Юрий Силоч – Рыцарь пентаклей (страница 44)

— Что это за тварь? — чересчур громко спросил, пытаясь сфокусировать зрение, второй гвардеец — со светлыми усами. — Это его шерсть, или он одет в шкуры?

— Конечно, шерсть. Это же явно не человек, — хохотнул третий — обладатель самых шикарных рыжих усищ и бакенбардов. Видимо, он в компании был самым пьяным и, соответственно, удалым. — Эй, верзила! — вскрикнул гвардеец с балкона, разбрызгивая над головой Йоганна содержимое своей бутылки. То, что голова находилась слишком близко к нему, стоявшему на втором этаже, он не принял во внимание. — Это где выращивают таких уродов? В моём поместье пригодилась бы парочка!

Йоганн покосился на своего лорда, и юноша понял, что может потерять уважение одного из своих самых могущественных союзников. Поэтому он кивнул и добавил одними губами: «Разберись сам».

— Там, откуда я родом, таких много, — спокойно ответил фальшивый варвар. — Можешь сказать, где находится твоё имение, мы все туда с удовольствием заглянем.

— Мне показалось, или это животное что-то сказало? — поинтересовался рыжий офицер, поворачиваясь к остальным. Те в ответ загудели что-то возмущённое.

— Так проучи меня, — от усмешки Йоганна даже у Орди по спине побежали мурашки. Молодой человек очень живо представил, как слуги будут долго и печально отскребать от крыльца то, что останется от дерзких вояк. — Или вам страшно?

— А что, господа? — офицер-блондин скривил аристократически тонкие губы. — И в самом деле! Проучим его!

Гвардейцы быстро покинули балкон, а Орди и Виго отошли подальше, чтобы не попасть под горячую руку.

Не прошло и половины минуты, как из дверей, едва не сбивая гостей с ног, высыпала троица в алых мундирах и без лишних разговоров вынула сабли из ножен. Йоганн на это лишь усмехнулся. Сняв с плеча одну из шкур, он обмотал ей кисть и предплечье, поигрывая мышцами. Со стороны это выглядело так, словно из бицепсов варвара кто-то отчаянно пытался выбраться.

— То есть, вот так принято биться в гвардии? — ухмыльнулся варвар. — Трое на одного? А как же кодекс дуэлей и всё такое?

Рядом с местом конфликта начали собираться гости. В этом смысле все жители Брунегена, независимо от благосостояния и положения в обществе, были одинаковы: шоу пропускать никто не хотел.

— Дуэль? Серьёзно? — фыркнул рыжий офицер. После его слов Орди поморщился: в воздухе стало слишком много алкогольных паров. — С тобой? Господа, это ничтожество меня забавляет.

Йоганн оценил ситуацию и медленно отступал, пока гвардейцы пытались его окружить. Несмотря на опьянение, они твёрдо стояли на ногах и действовали умело: не лезли вперёд, очертя голову, а старались обойти варвара с флангов. Орди начал волноваться: он не сомневался в силах своего подчинённого, но складывалось впечатление, что всё изначально пошло не по плану.

Шаг за шагом Йоганн пятился в сад, к огромному древнему дубу с раскидистой кроной. Гвардейцы кружились вокруг варвара и делали пробные выпады, от которых тот уворачивался с удивительной для своей комплекции лёгкостью. Орди слышал возгласы — как восхищённые, так и негодующие. На расстоянии вытянутой руки от него круглый старичок в генеральском мундире громко сетовал на то, что нельзя сделать ставку. Его глаза горели азартом, а жена, стоявшая слева, — усыпанная бриллиантами валькирия, выше мужа на целую голову — то и дело тянула престарелого генерала за рукав и шипела: «Замолчи! Тише! Не позорь меня! Как был солдафоном, так и остался!»

Орди уже несколько раз одёрнул себя: из-за нервов начинал грызть ногти. Скоро Йоганн должен был упереться спиной в ствол дерева — и тогда на него набросятся все разом. Фальшивый варвар был, конечно, очень крупным, но три сабли сводили это преимущество на нет.

— Приготовься, — шепнул юноша Виго. — Если что, пойдём его спасать.

Виго изрядно напрягся, но кивнул.

— А всё! — пьяно хохотнул рыжий гвардеец, когда Йоганн ткнулся спиной в древесную кору. — Дальше некуда. На колени, урод! И проси пощады! Да погромче, чтобы вон те дамы услышали.

Орди тихонько выругался и решительно пошёл в сторону пока ещё несовершённого смертоубийства.

— Ни за что! — ответил гвардейцам Йоганн. — Зато я даю вам шанс убрать сабли в ножны и уйти дальше пьянствовать.

— Ах ты!.. — оскорблённый офицер собрался положить конец препирательствам при помощи единственного смертельного удара, и его друзья не остались в стороне. Орди стиснул зубы и побежал сквозь толпу, расталкивая богатых и знатных Брунегенцев, как на каком-нибудь рынке, но всё равно категорически не успевал.

Однако варвар показал, что не лыком шит. Все три удара пришлись в пустоту. Все три гвардейца спустя мгновение обнаружили, что их ладони пусты и очень болят, а Йоганн сжимает за клинок последнюю саблю в громадной лапе, замотанной в шкуру — Эй! Это наградное оружие! — всполошился рыжий гвардеец и полез было на варвара с голыми руками, но друзья, к счастью, его остановили. Йоганн с ухмылкой сломал клинок о колено и бросил в траву. А затем бросился вперёд сам.

Орди застыл, совершенно ошеломлённый зрелищем. За время жизни в бродячем цирке он видел, как жонглируют шариками, бутылками, кеглями, шпагами и горящими факелами, но никогда — людьми.

Варвар подбрасывал вопящих гвардейцев прямо в крону дерева. Оттуда слышались стук, вскрики — и люди падали обратно, но Йоганн вовремя их ловил и кидал снова до тех пор, пока все трое не зацепились где-то в густой листве. Их не было видно, но о том, что они всё ещё находятся там, можно было судить по слабым проклятиям и стонам.

Варвар постучал ногой по дереву, дабы убедиться, что гвардейцы висят крепко. Вековое дерево содрогнулось, послышалась новая порция ругательств, но никто не упал.

Шокированные дворяне стояли, не зная, как реагировать.

В Йоганна упёрлись десятки взглядов, и здоровяк, не побоявшийся пойти против троих вооружённых людей, стушевался и опустил глаза.

Неизвестно, чем всё закончилось бы, если б не давешний генерал: каким-то невероятным образом он протолкался в первые ряды и громко зааплодировал, спровоцировав тем самым бурные и продолжительные овации. Солидные господа и тощие юнцы, почтенные матроны и их дочери, не особо отличавшиеся с виду из-за обилия косметики, — все хлопали в ладоши с тем же воодушевлением и блеском в глазах, что и простолюдины на ярмарочном представлении.

Ординари дал варвару знак, и тот, смущённый таким вниманием публики, подошёл к молодому человеку, раздвигая толпу одним своим видом:

— Милорд?

— Пойдём в дом, Йоганн, — сказал тот скучающим голосом. — Надеюсь, здесь ты уже наигрался.

Внутри звучала музыка. Оркестрик, расположившийся на небольшом возвышении, исполнял нечто не то, чтобы унылое, но уж очень медленное и утончённое. Такая музыка, ненавязчивая и исполняемая в основном смычковыми, словно говорила: «Сюда не пускают кого попало».

Едва молодой человек переступил порог, как сразу же понял, о чём предупреждал его Тиссур, когда убеждал надеть мундир с орденами и лосины. Здесь это была своего рода униформа. Орди ожидал столкнуться с презрением, насмешками и гневом: более того, он рассчитывал с их помощью привлечь всеобщее внимание, но вместо этого видел в глазах людей лишь слабое недоумение. И это унижало куда сильней, чем открытый негатив.

В главном зале всё было лёгким, белым и воздушным, как платье невесты.

Много живых цветов и света: он лился сверху, с огромных хрустальных люстр и со стен, увешанных канделябрами. В центре неторопливо кружились пары. Дамы постарше предпочитали гвардейцев: юных, блестящих и отглаженных до хруста. Светские хищницы вцеплялись в добычу, гладили ткань мундиров пухлыми пальцами, закованными в золото и бриллианты, томно ворковали и закатывали глаза. Их обрюзгшие мужья в то же самое время танцевали, прижимаясь к молоденьким и свежим красавицам. От обилия сальных улыбок и похотливых намерений воздух в зале казался маслянистым.

— Аперитив, господа? — перед троицей возник лакей в мундире, который мог бы дать сто очков вперёд любому гвардейскому. Белые перчатки, парик с буклями и снова этот недоумевающе-снисходительный взгляд, от которого юноша сжал зубы: в нём просыпалось отвратительное ощущение, что он хуже даже этого лакея.

— Да! Благодарю вас, — Ординари взял высокий бокал игристого вина на длинной ножке. Виго и Йоганн воздержались. Варвар выглядел невозмутимым, но, судя по пальцам, которые нервно перебирали кожаные тесёмки, поддерживавшие шкуру, чувствовал то же самое, что и Орди.

Юноша повернулся к своим сопровождающим и приказал шёпотом:

— Погуляйте тут. Развлекайтесь, но глаза и уши держите открытыми!

Спутники кивнули и безуспешно попытались раствориться в толпе, а Орди отправился туда, где в золочёной раме висела огромная, во всю стену, карта мира. Под ней стояли друг напротив друга диванчики и кресла — своего рода, спокойная лагуна посреди бушующего моря веселья. Над лагуной, как над жерлом вулкана, поднимались густые клубы табачного дыма, в котором зловеще поблескивали стёкла моноклей, скрывавших водянистые глаза.

— Лорд Ординари? Это вы? — юноша поднял взгляд и слегка растянул уголки губ.

— Да, это я. Мы знакомы? — он сначала и не понял, кто с ним говорил. Мужчины, сидевшие в кругу, были совершенно одинаковыми: крючковатые носы, седины, дорогая одежда неброских цветов. Они разительно отличались от тех, кто сейчас вальсировал в центре зала с девушками, желавшими обрести богатых покровителей. Здешние дамы тоже выделялись на фоне прочих светских львиц: сухие недовольные рты, обрамлённые сетками морщин, всё время недовольно кривились, даже во время улыбок — насквозь фальшивых и холодных. Эти женщины почти не носили украшений, но не из скромности, а лишь потому, что их наряды и без того были настолько роскошны, что никакая здешняя красотка не смогла бы с ними конкурировать. Не платья — произведения искусства.