Юрий Силоч – Рыцарь пентаклей (страница 32)
А ночью улицы Брунегена обрели спокойствие. Такое спокойствие, которого не видели сотни лет до этого. Складывалось впечатление, что сами стены прислушивались к тишине и недоумевали: что вообще произошло? Неужели город вымер?
Нет, само собой, улицы не спали. Оргией Стражи решили воспользоваться очень многие — и дорого платили за это. Например, двое мужчин гнусного вида неумело пытались поддеть фомками рамы «Пансиона для престарелых и ветеранов мадам Руж». Окна нежилого первого этажа были укрыты за массивными решётками, которые не постеснялись бы поставить в тюрьме, но воры очень старались и не собирались сдаваться. За ними уже давно наблюдали со второго этажа пансиона: некоторые даже сделали ставки.
— Щуплый! Опять ты что ли?.. — раздалось за спиной домушника. Вор втянул голову в плечи и обернулся. За его спиной улыбались, поигрывая дубинами, уже знакомые головорезы Ординари.
— Что? Снова? — простонал вор. Напарник привычно потерял сознание.
— Ага, — был ответ.
Щуплый взглянул на лежащее на земле тело, прошептал «да твою ж…» и стащил с плеча торбу, но главный громила его остановил:
— Нет-нет, десятина не нужна. Ты не понял. Сегодня ночью вообще работать нельзя.
— В смысле?.. — возмутился вор. Со второго этажа донеслось скрипучее старческое: «Ха! Я же говорил! Гони талер!»
— В прямом, — ответил здоровяк. — Иди домой, Щуплый.
— Но ведь Стража… — попытался он, но был перебит:
— Да. Стража. И именно поэтому нужно идти домой, — человек Орди был на удивление терпелив.
— Но…
— Так, Щуплый! — в разговор вступил ещё один громила. — Либо ты пойдёшь домой сам, либо тебя понесут!
Вор судорожно сглотнул, осмотрел улицу, поглядел вверх (оттуда на него воззрились две ехидные старческие физиономии) и со вздохом принялся поднимать напарника.
— Я так и знал, — горестно покачал головой Щуплый. — Как всегда: крупные объединения притесняют вольных профессионалов!
— А ты хотел, чтоб тебя на руках носили? — пожал плечами главный. — Ты знал, на что идёшь, выходя из банды. И очень громко рассказывал, как быстро станешь богатым и успешным, если не будешь работать на дядю.
— Да вы ж мне и не даёте стать богатым и успешным! Душите! Натурально душите! Мне из-за этого родители жены уже всю плешь проели! Говорят, устройся уже в какую-нибудь банду! — Щуплый крякнул, взваливая напарника себе на плечи. — Говорю: я зарабатываю больше и сам себе хозяин. Никому ничего не отчисляю, никому не подчиняюсь. Могу в отпуск в любой момент уйти.
— А они что? — посмеиваясь в бороду спросил здоровяк.
— И слушать ничего не хотят. Говорят: как это так, где это видано, чтоб без банды?.. Тёмные люди.
— Тёмные-тёмные, — закивали посланники Ординари.
— И вы тоже тёмные! — подытожил Щуплый, слегка качавшийся под весом напарника. — Рабы этой… Как её? А, неважно, — и вольный профессионал, сопровождаемый смешками, побрёл прочь по тёмной улице.
Наутро Ординари, после умывания ледяной водой и плотного завтрака, зашёл в кабинет — пожелать Тиссуру доброго утра, но наткнулся на метафорическую стену льда.
— Что-то случилось? — юноша поднял бровь и взглянул на короля, зависшего над столом. К слову, количество бумаг на нём изрядно уменьшилось.
— То есть, ты не понимаешь, что вчера натворил? — спросил Тиссур голосом, который, как барометр, предупреждал, что скоро грянет буря.
— И что же именно я натворил? — осторожно поинтересовался Орди. Уличные инстинкты забили тревогу, и юноша принялся неосознанно присматривать пути к отступлению.
Король закатил глаз и прошептал:
— Он не понимает, надо же…
Молодой человек выжидал, не желая попасть в ловушку, и выдать какой-нибудь секрет.
— Давай отмотаем время назад, — начал череп издалека. — Мы делали выбор: либо платить деньги Страже и дружить с ними, либо не платить и враждовать. Так?
Орди согласно качнул головой.
— А в итоге получилось так, что мы и деньги отдали, причём немалые, и Стражу настроили против себя. И какого, спрашивается, рожна ты вообще творишь?! — Орди подобрался: до этого Тиссур бывал сварливым, ворчливым, недовольным, но никогда не повышал голоса.
— Спокойствие, ваше величество, — Орди примирительно поднял ладони. — Всё в поря…
— Ничего не в порядке! — жёстко перебил король. — Такие вещи нужно согласовывать! Ты хотел, чтобы мы работали вместе, так и работай в паре со мной, а не занимайся самодеятельностью! Обещание устроить гуляние для всего города — зачем ты его давал?
— Ну… — покраснел Орди.
— Нельзя, нельзя давать обещаний, которых ты не сможешь выполнить! — король не позволял юноше и слова вставить. — Это действует на репутацию хуже некуда!
— Но я и вправду могу устроить гуляние. Небольшое. Либо когда-нибудь… В будущем, понимаешь? — молодой человек очень хитро усмехнулся.
— Вот! — вздохнул Тиссур. — Вот об этом я и говорю. Ты уже начал увиливать и искать лазейки в собственных словах. Смотри, как это вижу я: если хочешь кого-то поощрить, так поощряй на полную, не скупясь! Чтобы у человека не осталось недовольства, чтобы он не сказал, вернувшись домой: «Боги, и ради этой чепухи я старался». Нет! Лучше не поощрять вообще: в таком случае негатива будет куда меньше. Люди — не идиоты, они всегда замечают, когда ты на них экономишь. А ты пообещал напоить целый город! Город! — взвыл король. — Ты представляешь, сколько денег нужно, чтобы устроить праздник, который всех устроит?.. И Стража к тому же…
— Хорошо, хорошо! — воскликнул юноша, вскакивая с места. — Я всё понял!.. И прошу прощения. Правда. Но! — он поднял указательный палец. — Я прошу прощения только за то, что не посоветовался. В остальном, уж позволь мне не согласиться. Да, возможно будет негатив, но пользы будет куда больше!
Тиссур задрожал, вися в воздухе, — так ему хотелось повысить голос, перебить или ещё как-нибудь проявить неудовольствие. Однако вместо этого он произнёс лишь одно слово:
— Поясни.
Но произнёс его так, чтобы стало понятно: он сдерживается из последних сил.
— Во-первых, у нас будет время для того, чтобы подготовить народные гуляния. В честь какого-нибудь события — не знаю, подберём какой-нибудь праздник.
— Да, но что нам это даст? — встрял король.
— Народную поддержку, — уверенно ответил Орди.
— Смешно, — фыркнул Тиссур. — Ты всерьёз думаешь, что народ пойдёт вслед за тем, кто пообещает ему алкоголь и продажных женщин?.. — король пару секунд осмысливал глупость, которую только что сморозил. — Ладно, перефразирую. Народ, конечно, пойдёт. Но союзники, которые с тобой ради увеселений, — это и не союзники вовсе, а прихлебатели. Для того, чтобы поставить народ на свою сторону, нужно что-то посильнее вина и девок. Твоя работа с приютом даст нам куда больше очков престижа, чем грандиозная пьянка. И вообще, я бы на твоём месте не сильно заигрывал с народом.
— Это ещё почему? — удивился Орди. — Люди — самая большая сила в Брунегене. Только спящая сила, сила, не осознающая собственной мощи.
— Да, это верно, — согласился король. — И пусть лучше она спит дальше. С народными бунтами, знаешь ли, надо быть предельно аккуратным. Сначала ты побеждаешь и, покуда не прошла эйфория, начинаешь строчить один за одним указы, которые приведут всех в светлое будущее. А потом распахиваешь окно и видишь, что за ним стоит толпа с вилами и топорами. Толпа, которая хочет есть, но не хочет ни подчиняться твоим замечательным указам, ни работать. И которая винит во всех своих бедах тебя.
Орди глубоко задумался.
— А возвращаясь к Страже, ты повёл себя просто глупо. Да, ты пустил на ветер кучу денег, устроил для города очень зрелищное шоу, но в итоге проиграл. Потому что теперь Стража совершенно точно захочет нас удавить.
— Ну, формально у неё нет для этого причин, — развёл руками плечами молодой человек.
— Формально — нет. Но ты не понимаешь всей глубины тех событий, которые запустил. Дело даже не в том, что ты просто выкинул кучу денег и нажил могущественных врагов, хотя мог бы использовать их более рационально. Я о том, что ночью, пока Стража пила и развлекалась, в городе было так спокойно, как никогда.
— И что? — не понял Орди. — Да, я не хотел, чтобы кто-то пострадал. Без Стражи могло случиться всякое…
— Да, могло бы. Но ты переусердствовал и показал, что Стража городу попросту не нужна. Твои бандиты сами могут взять на себя её функции.
— Но ведь мы того и хотели, нет? Взять власть в свои руки?..
— Да, но не так же! — возразил король. — Ну хорошо, наши бандиты взяли власть. Что дальше? Мы не сможем удерживать их от преступлений вечно! Что тогда?..
Судя по лицу Орди, у него в голове произошёл настоящий взрыв.
— Похоже, я знаю, — ответил он. Глаза мошенника-лорда сияли ярче, чем огонёк Тиссура, — и короля это напугало. Впервые в компании юноши он почувствовал себя настолько неуютно: как будто напротив него посадили буйного сумасшедшего.
— Боги, что ещё ты придумал?..
И Орди принялся рассказывать — с невероятным пылом и заразительной любовью к своей идее.
В тот момент юноша, бегавший по комнате, размахивая руками, не испытывал ничего, кроме эйфории очень редкого сорта. Эйфории, возможной лишь когда Вселенная открывает копилку идей, достаёт оттуда одну, взвешивает в ладони и, как следует размахнувшись, бьёт тебя ею по голове.
Король наблюдал за всем этим, слушал горячечно-безумную речь Орди и понимал — при всём кажущемся абсурде, это: