Юрий Силоч – Рыцарь пентаклей (страница 34)

«Ну конечно. Капюшон. И тут проклятые капюшоны. Выйду на пенсию — открою ателье, в котором будут шить только их, — разбогатею», — сварливо подумал Капкан. Он не чувствовал страха, только уже ставшую привычной рабочую злость.

— Здравствуйте, детектив. Садитесь! — ладонь в перчатке с кольцом сделала движение, указывая на стул. Простой деревянный стул — скучный и казённый, как очередь в канцелярию.

— Я арестован? — поинтересовался Бульдог, после чего тут же прикусил язык. Его обычная манера разговора — вызывающая и наглая — здесь была явно не к месту. «Хотя, стоп, — одёрнул он самого себя. — Это точно Регент?»

Он немного склонил голову, стараясь заглянуть под капюшон, и был уверен, что сделал это незаметно.

— Нет, вы не арестованы, — ответил собеседник. — Вы что-то хотите увидеть, детектив?

— Нет, милорд, — Капкан резко выпрямил спину. Из-за этого движения он случайно втянул воздух носом — и сразу же об этом пожалел. Если до вдоха от аромата гниющей плоти просто слезились глаза, то сейчас ещё и затошнило. Со сверлящим чувством обиды изобретателя, обнаружившего, что его детище кто-то украл и запатентовал, детектив понял, что пытка запахами — не только его фишка.

— Хорошо, — склонил голову Регент. Или тот, кто выдавал себя за Регента. — Давайте прямо к делу. Как мне сообщили, именно вы виновны в недавнем происшествии.

— Ну, раз сообщили, значит, виновен, — не стал отпираться Капкан.

— Вот как? — удивился Регент. — Получается, вы даже не попытаетесь себя оправдать?

— А это поможет?..

— Вряд ли, — судя по голосу, некто под капюшоном улыбнулся. — Начальник Cтражи очень убедительно доказал, что во всём виноваты вы.

— Ну и зачем тогда терять время? — детектив пожал плечами. — Давайте просто закончим с этим.

Пауза. Горящий фитиль свечи негромко потрескивает.

— Смотрите, как я вижу вызов сюда, — прервал молчание Бульдог. — Мой начальник всё уже вам расписал. Причём, я не сомневаюсь, в очень ярких красках, так что у вас должен был остаться только один вопрос: как такого ужасного человека вообще допустили работать в Cтраже?

Регент усмехнулся. Приободрённый этим Капкан продолжил:

— Но я всё ещё не в камере и не на плахе. И из этого можно сделать два вывода: либо вы захотели лично плюнуть в лицо преступнику, который разрушил Cтражу изнутри, либо… — детектив замолчал на секунду. — Либо я вам зачем-то нужен.

Капкан вопросительно уставился во тьму под капюшоном.

— Чего же вы замолчали? — спросил Регент. — Продолжайте. Зачем вы мне нужны?

— Ординари, — уверенно ответил детектив. Всё это он понял ещё по дороге в Замок.

Перчатки поднялись со столешницы и пару раз хлопнули.

— Браво, детектив. Я в вас не ошибся, — на стол лёг лист бумаги. Буквы с завитушками складывались в слова, которые невозможно было рассмотреть в полутьме, а клякса красного сургуча алела, как пулевая рана.

— Что это? — Капкан наклонился в попытке разглядеть, о чём идёт речь в документе.

— С сего момента вы — начальник Стражи, — пояснил Регент.

Этого Бульдог никак не ожидал. Он сидел, хлопая глазами, и даже перестал замечать аромат гниющего мяса.

— Но ведь… Это же… — детектив никак не мог подобрать нужные слова. — Нет, я не могу на это согласиться. Я на своём месте и управление всей Стражей не потяну. Да и у Стражи уже есть начальник. С ним-то что делать?..

Судя по молчанию, которое неуютно затянулось, Капкан понял, что задал очень неудобный и неправильный вопрос.

— Кажется, я не спрашивал, хотите ли вы возглавить Стражу, — ответил Регент. — Это уже решённое дело, приказ не имеет обратной силы. Бывший шеф тоже не ваша забота. С этим есть кому разобраться.

Капкан нервно поёрзал на стуле, и это не укрылось от глаз Регента.

— Не волнуйтесь. Мы просто найдём дело, с которым он справится лучше. Я же не зверь и не убийца, — на какую-то секунду детектив почуял в этих словах очень странную иронию. — Так что советую как можно быстрее принять дела и сосредоточиться на задании, суть которого я вам сейчас изложу.

— Спасибо, ваше сиятельство, — Бульдог кивнул, поскольку ничего другого не оставалось. — Я закурю? А то у вас тут воняет так, как будто кто-то сдох.

Регент ничего не сказал. Более того, он даже не пошевелился, но у детектива по спине пробежали неисчислимые стада ледяных мурашек. Капкан сидел ни жив ни мёртв, ожидая ответа.

— Закуривайте, Рудольф, — разрешил Регент. — Но если вы хотите плодотворно работать со мной дальше, про запах попрошу не упоминать.

15

Языки пламени взлетали высоко в воздух. Тёмное ночное небо угрожающе побагровело, в него то и дело взмывали целые галактики искр и горящих частичек того, что когда-то было деревом, бумагой, соломой, тканью и ещё боги знают чем. А на земле в то же самое время творилось форменное безумие. Тени людей на фоне красного зарева метались туда-сюда, смешивались друг с другом и снова разъединялись, ломались и меняли очертания.

Вымазанные сажей и копотью люди кричали, хрипели, стонали: каждый своё, но всё это многоголосье сливалось в единственный надрывный вой: «Воды!»

Драгоценную влагу носили в вёдрах, тазах, чайниках и кастрюлях. Кто-то бегал сам, кто-то организовывал цепочки, по которым сосуды перемещались туда-обратно, — но всё это было тщетно. Отчасти потому, что огонь распространялся слишком быстро, а отчасти потому, что на стороне пламени были стражники. После наступления темноты два десятка крепких ребят в доспехах заявились на рынок, который принял условия Ординари, и начали крушить всё подряд. У них не было привычных алебард, зато нашлись дубины: никто не хотел никого убивать, разве что поучить. И урок удался на славу.

Пока здоровые тушили пожар, избитые группировались и оказывали друг другу первую помощь. Сломанные руки, ноги и рёбра, пробитые головы, — пространство вблизи рынка напоминало военный лагерь после боя. Багровые отсветы делали это зрелище ещё ужаснее.

Рынок прекрасно полыхал, поскольку такую вещь, как инспекция пожарной безопасности, ещё не изобрели, несмотря на то, что идея витала в воздухе, иногда в виде жирного чёрного дыма, в который превращался очередной квартал.

Стражники орали и угрожали дубинами, стараясь не подпускать водоносов к огню, но их было слишком мало. Люди прорывались и тушили, что могли, но, разумеется, это всё было бесполезно. Пламя перекинулось на дома и сараи, которые, весело потрескивая, занялись огнём. Под угрозой оказался весь квартал, а то и несколько.

И когда люди уже почти отчаялись, сквозь какофонию пожара: вопли, плач, команды, треск дерева, гул огня и ругательства, — донеслись на удивление прозрачные и чистые звуки нескольких небольших колоколов. К площади неслись четвёрки взмыленных лошадей, запряжённых в красные повозки. В каждой из них плескались водой на ухабах красные бочки и сидели бравые усачи с топорами, баграми и лопатами. Их пуговицы и шлемы отражали пламя и сияли ярче солнца.

Измученные кони остановились, тяжело дыша: их мокрые лоснящиеся бока раздувались, как кузнечные меха, а пожарные, спрыгнувшие на ходу, уже развернули шланги и принялись с характерным «хэть!» толкать ручки насосов, поливая стены тех домов, которых пламя ещё не коснулось. В отличие от горожан, огнеборцы прекрасно понимали: тушить то, чему суждено сгореть, бесполезно.

Предводитель стражников — невысокий человек в ржавых доспехах — увидел, что шоу подходит к концу. Он махнул рукой в сторону ближайшего тёмного переулка, давая команду покинуть сцену, и сам потрусил во главе отряда.

Здоровяки в доспехах поспешили присоединиться и спустя какое-то время всей оравой мчались в кромешной тьме, стараясь оказаться как можно дальше от места преступления. Под массивными подкованными сапожищами хлюпала грязь и хрустел мусор, а железо доспехов бряцало и лязгало, как сошедший с ума оркестр. Кроме того, сами люди издавали множество звуков: ругались, вскрикивали, спотыкались, пыхтели, стонали, плевались и сморкались прямо на ходу.

— Живее, живее! — торопил командир отряда, бежавший впереди. — Шевелись!

— Ой, не могу! — пробивались чьи-то слова сквозь тяжёлое дыхание. — Ой, помру…

Хлюп, чавк, шмыг, тьфу.

Хрусть, бам, дзынь, шурх.

Стражники вели себя, как ватага помойных гоблинов. И так же, как ватага помойных гоблинов, оставляли пространство после себя вытоптанным и загаженным, даже несмотря на то, что в Брунегене при всём желании не получилось бы нагадить сильнее, чем уже было.

Именно поэтому их удалось обнаружить так быстро.

В конце извилистого переулка командир внезапно остановился — и полетел в грязь, когда на него со звуком удара молота по наковальне налетел следующий стражник. Этот звук многократно повторился, словно по переулку удалялось вдаль эхо, — и вскоре все бойцы лежали на земле, отдуваясь, ругаясь и пытаясь убрать чужие липкие сапоги со своего лица.

— Куда спешим? — угрюмо спросил Орди, откидывая капюшон. За его спиной зарычал Нильс и зашипел Виго. Огромная тень, увенчанная рогатым шлемом, хранила молчание и не шевелилась: Йоганн знал себе цену и не разменивался на дешёвую театральность. Откуда-то из-под груды тел выкарабкался командир отряда и, сняв шлем, шутливо отсалютовал:

— Доброй ночи, милорд. Не ожидал вас тут увидеть. Ну и напугали же вы нас, хе-хе, — Шиллинг мерзко хихикнул, а его пальцы, сжимавшие шлем, тщательно и быстро исследовали каждый атом его поверхности.