Юрий Силоч – Рыцарь пентаклей (страница 35)

Лицо Орди вытянулось:

— Что вы тут делаете?

— Выполняем приказ Его Величества, — в свою очередь вытянулось лицо карманника. — А вы?..

Ординари беззвучно открывал и закрывал рот, не в силах произнести ни слова от возмущения.

— А я думал, вы нам на подмогу… — Шиллинг, опустив глаза, ощупывал каждую вмятину и царапинку на металле. Ситуация стала более чем неловкой.

— Ну-ка давай подробнее, — Орди усилием воли заставил себя успокоиться. — То есть, это Его Величество Тиссур приказал вам сжечь рынок?

— Да, — захлопал глазами Шиллинг. — А вы не в курсе?

— За мной! — рявкнул юноша и, резко повернувшись на пятках, зашагал к месту, где оставил карету.

Молодой человек чувствовал, как у него на скулах ходили желваки от злости, но в остальном был удивительно спокоен. Холодная ярость как она есть.

— А мы-то как? — жалобно крикнул Шиллинг вслед.

— Бегом!

Тиссур висел над столом и диктовал Скульпо письмо, когда двери распахнулись и в кабинет маленьким чёрным вихрем ворвался Орди.

— Что за дела с пожаром?! — прорычал он без всяких предисловий.

Король поднял глаз на юношу.

— Это я приказал.

— Но для чего?! — воскликнул Орди. Его бросило в жар.

— Мне казалось, это очевидно, — сохраняя хладнокровие, ответил череп. — Для того, чтобы окончательно дискредитировать Стражу.

Юноша фыркнул. Чтобы хоть куда-то деть рвущиеся наружу силы, он быстро зашагал по кабинету из стороны в сторону.

— Ты вообще знаешь, что натворили Шиллинг и его уроды? — спросил он.

— Спалили рынок? — огонёк глаза двигался, отслеживая передвижения Ординари.

— Именно! — воскликнул юноша. — Весь рынок! Даже пара домов загорелась! Ты этого хотел?

Скульпо со скрипом повернул голову в сторону короля и вопросительно поднял каменные брови.

— Да, — ответил Тиссур на невысказанный вопрос, после чего каменный истукан, громыхая, как обвал в шахте, вылез в окно. — И тебе тоже «да», — король повернулся к Орди. — Советую остыть. Что сделано, то сделано, и не имеет никакого смысла сейчас сюда врываться и устраивать скандал.

— Не так давно, если помню, — юноша остановился и ткнул в сторону Тиссура указательным пальцем, — ты сам говорил, что некоторые решения нужно принимать совместно.

— А некоторые — в одиночку, — парировал король. — Я знал, что ты начнёшь верещать про бедных торгашей, которым теперь придётся искать новые доски и — о ужас! — гвозди, чтобы заново собрать свои кособокие прилавки.

— Но ведь горели не только прилавки, — Орди изрядно подрастерял уверенность в собственной правоте, но продолжал наступать. — Дома, лавки на первых этажах, хибары, в которых хранился товар.

— А что, их много сгорело? — поинтересовался Тиссур.

Юноша мысленно посчитал.

— Немного. Но в любом случае это…

— Мы возместим убытки, — у короля не было рук, но создалось полное впечатление, что он отмахнулся. — И всё станет, как было.

— Нет, не станет! — настаивал юноша.

— Боги, ну что не так? — закатил глаз король.

— Да всё не так! Мы не работаем такими методами, это… — Орди замолчал, подыскивая нужные слова, но подобрал всего одно, — …это неправильно.

— Неужели? — усмехнулся Тиссур. — И почему же?.. Ты меня, конечно, прости, я обещал не упоминать твой прежний род занятий, но, по-моему, очень забавно слышать о неправильности методов от мошенника. Да и наш нынешний способ заработка, я имею в виду всю эту аферу с грязью и финансовыми пирамидами, — очень сомнителен.

— Да, но у тебя же открытое насилие!

— И что? — Тиссур покачался в воздухе. — Мы применяли насилие к людям Грифа и остальных. Даже сейчас мы их принудительно удерживаем и заставляем работать, чтобы выживать.

— Да, но это было заслуженно! Мы защищались! — замахал руками Орди, распаляясь всё больше. — А тут — люди, которые ни в чём не виноваты!

— О, боги, да ну и что?! — рявкнул Тиссур, выходя из себя. — Слушай, я всё понимаю, ты — идеалист, пусть и с очень странными понятиями о правильном. Но я в этой игре уже очень давно. Я знаю, как делаются дела. И знаю, что иногда нужно действовать жёстко — ещё жёстче, чем твой противник. Мы сейчас не играем в игрушки и не трактирщиков грабим, а пытаемся взять власть в королевстве. И действовать должны максимально эффективно и бескомпромиссно, иначе нас сомнут и затопчут.

Ординари замер, зажмурился и, сжав переносицу пальцами, сосчитал про себя до пяти.

— Вот скажи мне, — начал он, когда открыл глаза. — Кого ты считаешь плохим человеком?

— Какая разница? — насторожился Тиссур.

— Большая. Ну так кого?

— В первую очередь, Вильфранда, — фыркнул король. — Как будто ты не знал.

— А почему ты его считаешь таким? — Орди наконец-то почувствовал полное спокойствие.

— Потому что он предал меня! Закончим разговор, он бесполезен…

— Подожди, — юноша остановил Тиссура. — А ещё? Разве предательство — это всё?

— Нет. У него целый список недостатков. Гордыня, честолюбие, коварство, жестокость, — раздражённо перечислил король. — К чему ты клонишь?

— К тому, что если ты поступаешь, как Вильфранд, то ничем не отличаешься от него. Если ты поступаешь, как злодей, то ты и есть злодей.

— Что бы ты ни говорил, я — это я, а Вильфранд — это Вильфранд, — снова ощущение, что король отмахнулся. — Мы разные люди. И если я возьму власть, то не стану рубить головы сотнями или сжигать неправильных людей на кострах. В отличие от. Так что можешь приберечь свои душеспасительные беседы для кого-нибудь другого. На моей стороне богатый опыт интриг и грызни за власть, а на твоей?..

— Я просто пытаюсь донести, что нужно оставаться человеком, — скривился Орди. — Если тебя не проняли мои душеспасительные беседы, как насчёт обыкновенного расчёта? Нам сейчас нужно стать как можно более популярными. А вдруг кто-то узнал ребят Шиллинга? Представляешь, какой это будет удар по всему нашему предприятию? Такие вещи могут всё похоронить.

Тиссур склонился набок:

— Ну, тут да, тут согласен. Но у меня всё было детально проработано.

— Всех мелочей нельзя учесть, — возразил Орди. — Например, ты не думал, что люди, которые поверили мне и заплатили за защиту, лишились всего за одну ночь? Что они подумают? Что Ординари лжёт и не сможет их защитить? Не оказал ли ты медвежью услугу нам самим?

— Ай, да брось, это же элементарно. Всё для того и планировалось. У тебя будет прекрасный повод показать заботу, — король покачался в воздухе. — Раздашь денег пострадавшим, а потом как-нибудь ночью Виго вывалит посреди рынка кучу доспехов Стражи, залитых свиной кровью. И никто больше не будет возмущаться.

— Надо же, как всё просто… — съязвил юноша. — Но в любом случае я хочу, чтобы ты держал меня в курсе всего!

Череп ощутимо дёрнулся, как будто от неприязни. Глаз засиял ярче.

— Поубавьте тон, молодой человек, — отчеканил он так, что Орди захотелось вытянуться во фрунт. — А то в последнее время мне слишком часто кажется, что ты перетягиваешь одеяло на себя.

Щёки Ординари зарделись от несправедливого обвинения:

— Я?! Перетягиваю? — воскликнул он. — Я же просто хочу как лу…

— Сядь! — это слово, произнесённое очень тихо, не было приказом, но юноша даже не задумался, что можно не подчиниться. Он опустился в кресло и уставился на короля. — Вот в этом и кроется вся проблема. Ты хочешь как лучше. Я хочу как лучше. Но у нас разные методы и подходы. Ты не приемлешь насилия: возможно, из-за идеализма, возможно, из-за чего-то ещё. Но как по мне — просто потому, что не умеешь им пользоваться. А я умею. И потому в моих руках насилие не будет чем-то плохим. Всего лишь инструмент. Как твои хитрости и уловки. Топором одинаково можно рубить как деревья, так и головы.

Орди хмыкнул.

— Хочешь выражаться фигурально — давай. А что, если твой топор соскочит и попадёт в чью-нибудь голову? Что если ты допустишь ошибку? Сегодня пострадали те, кто жил у рынка: у них сгорели дома, но могли сгореть и они сами. А если бы огонь вовремя не остановили? Сколько тогда было бы жертв и разрушений? Может, лучше вообще не использовать такие ненадёжные методы?.. Да, ты прав, я не знаю, как использовать насилие, и не в последнюю очередь благодаря пониманию, что его можно не использовать вообще. Если без него можно обойтись, то для чего оно тогда нужно? — Орди пожал плечами.

Тиссур хмыкнул:

— Потому что насилие — это и есть власть. Верней, право его применять и вера людей в то, что это право у тебя есть. Ты пойми, власть — она не в буквах на бумаге, не в коронах, не в тронах и не в стенах замков. Она начинается тогда, когда ты можешь кому-нибудь съездить по морде и тебе за это ничего не будет. Даже более того: тот, кому ты врезал, ещё и останется виноват. У власти вообще много форм: деньги, сила, армия и так далее, но суть одна — это право на насилие и принуждение.

Орди нервно дёрнул щекой: