Юрий Шотки – Роковой ремиз. Вакуумный миттельшпиль (страница 15)

Он выдержал паузу, словно давая слушателям представить себе всю мощь этой идеи, а затем продолжил:

– Чтобы человек был счастлив, он должен осознавать, что нужен и занят важным делом. Итак, в свете всего сказанного, какое самое важное дело на станции?

– Размножение? – иронично уточнила Ли.

– Верно! – с удовлетворением подтвердил Гал, игнорируя иронию собеседницы. – Рождение и воспитание детей – это самое важное и уважаемое занятие в космосе. И, теоретически, в хороших условиях люди любят этим заниматься. Но, как и в любой работе, даже в самом любимом деле, наступает усталость, пресыщение. Конечно, у всех это проявляется по-разному, но в среднем это так. К тому же, для женщин рождение детей сопряжено с множеством трудностей. Мы сделали всё возможное, чтобы минимизировать эти лишения, но полностью избежать стресса всё равно невозможно.

Он сделал паузу, словно подбирая слова.

– Поначалу молодая девушка полна энтузиазма, но после пятых или шестых родов «выгорает», теряет ту самую романтику процесса. Вот в этот момент нужен опытный романтик, чтобы вернуть краски в её жизнь. И, как правило, эту роль исполняем мы – альфа-отцы.

– Убеждаете рожать ещё? – Ли скептически прищурилась, пытаясь понять суть.

– Убеждаем? Нет, этим занимается государство, – улыбнулся Гал, откинувшись на спинку стула. – Около восьмидесяти процентов бюджета станции уходит на детей. Вы, наверное, уже в курсе, что на один вак можно прожить стандартные сутки на любой станции СВК: без излишеств, на стандартном рационе, так называемом «СРац», со стандартным пакетом информации – «СПИ». Мы это называем «спи и сри» – убого, конечно, но всё нужное включено и никаких проблем со здоровьем. Каждый, кто находится на станции, ежедневно получает один вак. Таким образом, весь персонал всегда обеспечен самым необходимым.

Он на мгновение замолчал, позволяя Ли осмыслить сказанное.

– В отличие от детей, – Гал сделал жест, как бы отделяя их от остального населения. – Каждый ребёнок на станции каждые десять минут получает не менее одного вака, а перспективные дети могут получать и больше. Где-то половина из этого потока сразу перечисляется родителям. Матери, как водится, больше, чем отцу. Бабушкам и дедушкам – меньше. Десять процентов выделяется на спецбонусы по воспитанию. Остальная часть идёт тому, кто осуществляет непосредственный контроль за ребёнком в данный момент. Мы называем их «надзорные». Если ребёнок в школе – ваки отходят школе и конкретному учителю, ведущему занятия. Если в саду – саду. Если выбежал в парк – в бюджет на озеленение. Потерялся – полиции.

Гал сделал выразительную паузу, прежде чем продолжить:

– В итоге получается, что если у мужчины есть пятеро детей, то чисто на «отцовские» он уже может позволить себе спать в высокомерной постели и питаться не каждый день из фабрикатора. А с десятка отпрысков можно жить вполне комфортно, и даже иногда позволять себе лишнее.

– То есть вас банально покупают за ваки! – воскликнула Ли, сдерживая саркастическую усмешку. – И вас альфа-самцов и бедных девушек, всех вас соблазняют деньгами! Вы-то сделали дело – и сразу на высокомерный диван – «позволять себе лишнее». А девушке – всю жизнь возиться с детьми!

Гал рассмеялся коротким, но глубоким смехом и покачал головой:

– Вы упустили важный момент. Если матери не хочется «возиться с детьми», найдётся масса желающих подменить её, получая «надзорные». У нас целая индустрия нянь – от обычных до кибертехнических. Но ваки здесь – лишь инструмент. Главное в другом: на станции создаётся образ успешной женщины, для которой иметь много детей – это не просто норма, а знак высшего статуса. Этот образ продвигается тонко и последовательно.

Он сделал выразительную паузу, внимательно глядя на Ли.

– Поймите, если бы правительство просто твердило: «Рожайте больше, да лучше», но не подкрепляло это финансированием, все бы сразу почувствовали фальшь. Или наоборот: «Вот вам ваки – рожайте». Это тоже не сработало бы. Только комплексный подход: сильный образ успешной матери с серьёзной поддержкой – создаёт нужный эффект, чтобы ни у кого не возникло сомнений в значимости этого дела.

Гал немного помолчал, будто обдумывая, не слишком ли глубоко он погрузился в объяснения, затем продолжил:

– Здесь, кажется, мы даже перестарались. Женщины в детинцах считают ваки пустяками, пылью. Для них самое значимое – дети. Поэтому, если вы появитесь там наверху, – он указал рукой над собой, – на вас будут смотреть с любопытством, но всё же свысока.

– С чего бы это? – удивлённо спросила Ли.

– Ну, по вашей одежде сразу видно, что вы с Земли. У вашего платья земной оттенок голубого, а узор на подоле говорит, что детей у вас нет – то есть вы «пустышка» на детинцевом сленге. Судя по вашему виду, время первых родов вы уже пропустили. Если вы бесплодны, то можете рассчитывать на сочувствие, но за глаза вас будут называть «инферка» – то есть инфертильная. А вот если детей у вас нет по личным соображениям, то вы – «гнилушка».

Гал прищурился, будто разглядывая что-то невидимое.

– Однако в вашем узоре можно заметить отметку, что в целом вы детей любите и обязательно их заведёте. А ещё вы… цитово дерзкая.

– Цитово дерзкая? – переспросила Ли, приподняв бровь.

– Ну, я смягчил, – сдержанно улыбнулся Гал и указал на рукав платья девушки. – Вот эти завитки говорят, что у вас высокий уровень амбиций и… стервозности.

– Я стерва? – Ли выразительно посмотрела на Ветра, который выбрал для неё этот наряд.

– Ну, вы амбициозны, – попытался сгладить ситуацию Ве. – К тому же это прикрытие, так нужно для требуемой реакции окружающих.

Бармен Сто·Дар улучил момент, чтобы поставить перед Ли бокал с напитком, что оказалось весьма кстати. Девушка осторожно отпила, но, в угоду своей мнительности, сначала проверила уровень меры напитка – всё-таки они не на Земле, где мера в изобилии. Однако всё оказалось в норме, даже слегка выше нормы. Сам напиток был вполне сносным: энергетически-мерный коктейль, который приятно освежал и придавал сил. Ли одними лишь движениями губ сказала беззвучное «Спасибо!» бармену, и тот ответил коротким кивком. Гроза прошла, и девушке уже не хотелось злиться.

– Сто, сделай и мне, как обычно, – попросил бармена председатель, затем обратился к Ли: – Не переживайте, в детинцах женская амбициозность и дерзость ценятся. Однако в сочетании с отсутствием детей это выглядит как вызов местным традициям. Впрочем, для землянки это простительно. Тем не менее ваш наряд точно привлечёт внимание: о нём будут сплетничать в детинце не меньше недели. Это довольно тонкий ход: эффект от вашего появления скроет его истинную цель.

Председатель выдержал небольшую паузу, потом перевёл взгляд на Ветра:

– А теперь, самое время её обсудить. Что привело вас в мою скромную обитель?

Выключив улыбку, Ветер мгновенно обрёл деловой вид:

– Это секретное дело, только между нами… – вполголоса начал сотрудник разведки.

– Не нагнетай, – приструнил его председатель. – У нас с тобой других не бывает.

– Ладно, но этот случай особый, – заметил Ве, слегка наклонившись вперёд. – Он затрагивает лично тебя.

Гал·Тон прищурился, его взгляд стал цепким. Заинтригованный, он жестом предложил продолжить.

– Позавчера вечером на франке «Космолюкс» пропала твоя «звёздочка» Инн·Аа. Её сопровождала подруга из вашего детинца, Тро·На.

На лице председателя мгновенно отразился гнев. Его кулаки сжались и разжались с медленной, угрожающей напряжённостью. Он несколько раз глубоко вдохнул, стараясь подобрать слова:

– Вот же… – его кулаки снова сжались. – Вот же… – Гал тщательно подбирал выражение. – Погань… Эта Тро·На. От неё одна пыль…

– Успокойся, – Ветер мягко положил свою руку на кулак председателя. Его голос звучал уверенно и обнадёживающе. – Я лично занимаюсь этим делом. Ты знаешь, что это значит.

– Спасибо, – Гал разжал кулак и залпом осушил свой бокал. – Спасибо, что занялся этим, и спасибо, что сообщил. Я это оценил. Любая помощь… Да я всех на ноги подниму, ты же знаешь – я могу!

– Знаю, – кивнул Ветер. – Но сейчас это ни к чему. Повторяю, дело секретное. Затронуты интересы «Староорбитска». Ну, ты сам понимаешь… Расскажи об этой Тро·Не. У нас на неё ничего нет.

– Да что тут говорить… Обычная «низушка», фемпотенциал четыре с небольшим. С детства вцепилась в Инн, тянула из неё фемкредит. Позже связалась со всякой сволочью из «МоёТело». Но к тому времени Инн уже покинула Лунцево. Вам следует нагрянуть в местную ячейку этих пыльных му… – Гал осёкся, взглянул на Ли и поправился: – …поганцев. Простите, Ли.

– Ничего, я понимаю, – сдержанно ответила Ли, стараясь выглядеть сочувствующей. – «МоёТело» – это местные экстремисты?

– Экстремисты – это громко сказано, – презрительно заметил Гал. – Просто отребье, которое протестует и требует, чтобы девушкам перестали давать ваки.

– Они хотят финансово ограничить женщин? – недоумённо уточнила Ли. – И этим как-то привлекают таких как Тро·На?

– Долго объяснять, – отмахнулся Гал. – Там всё непросто…

– А ты объясни, – спокойно возразил Ветер. – Обычно такие разговоры тебя успокаивают. А по ходу рассказа, может, что-то полезное вспомнишь.

Понадобилась минута, чтобы Гал·Тон успокоился и собрался с мыслями:

– Если сжато, то, когда девочке устанавливают первый фемплант, оценивается её фертильный потенциал и составляется оптимальный график возможных родов – фемплан. Этот план учитывает особенности её организма и позволяет обеспечить рождение здоровых детей. На основе данных фемплана рассчитывается экономический потенциал будущего потомства – крупная сумма, которую называют фемкредитом.