Юрий Шотки – Эксельсиор. Вакуумный дебют (страница 14)

Привычно выхватив взглядом игривую золотую искру, Ли·Ла провалилась в бездну собственных мыслей. Двигая шкафы размышлений и сметая пыль со стеллажей принципов, девушка пришла к выводу, что день внутри неё не так хорош, как день снаружи. Среди своих ментальных полок Ли пришла к выводу, который, увы, совсем не был похож на то лёгкое платье, которое так уместно в погожий день, скорее это был серый дорожный плащ.

Конечно никаких шкафов и комнат в её голове не было, мысль скользила по структуре сущностей, перемещаясь из одного контекста в другой, но подсознание упрямо подсовывало образы помещений, комодов, стеллажей и полок. Образный шум обычно возникал от усталости, эмоций, боли – в общем, от всего такого, что заставляет терять концентрацию, впрочем, работе навимпланта он не мешал.

Человеческий мозг обладает десятками гиганейронов, но практически все они прямо или косвенно заняты работой организма. В обширной коре мозга отыскалось лишь пять областей, в нейронную сеть которых можно встроить чип без вреда для нормальной работы остального тела. Эти пять зон стали нейропортами, через которые импланты могут проецировать данные напрямую в когнитивную область сознания. Обычному человеку для нормальной жизни хватает одного импланта в левом затылочном нейропорту, такой обычно называют «лез», «лезвие» или «лаз», и его достаточно для работы любого интерфейса и выполнения большинства жизненных задач. Некоторые ценители устанавливают дополнительный имплант, на правый височный порт, он называется «повеса» и углубляет образные возможности, а также расширяет спектр доступных удовольствий, поэтому для такого улучшения нужно пройти психотест и дожить до шестнадцати лет. Обзавестись «повесой» хочет каждый, но многие к этому непригодны, как по свойствам характера, так и по состоянию личного счёта, ведь подобная операция стоит уйму эргов. В итоге закрыть правый височный порт получается лишь у каждого десятого.

«Лаз» и «повеса» – базовые модули стабильной конфигурации. Следующие порты открываются только после установки базы. Конечно, есть нарушения этого правила, но это всегда риск, так стараются не делать. Третий имплант нужен исключительно для сложных специализированных целей, и чтобы формулировать задачи для такого модуля, владельцу требуется пройти спецкурс, а чтобы научиться понимать полученный вывод, не помешает изрядный талант. К тому же для работы дополнительного чипа необходим навигационный имплант, который на трёх портах почти бесполезен. Поскольку наслаждаться жизнью можно и на базе, то подавляющее большинство людей этим и ограничивается, исключение составляет не более одной тысячной процента от всего человечества. Третий чип, как правило, вживляется на инвестиционный кредит, имея в виду конкретные цели, для которых нужна значительная нейромощность.

Если специмплант был установлен не зря, то за несколько лет можно накопить на четвёртый или даже пятый порт, вот в этом случае раскрываются все возможности навимпланта, и тут же становятся очевидными досадные ограничения биологического «железа». Так уж вышло, что мозг человека не может работать с внешней нейросетью, мощность которой сильно превышает его собственные возможности. Обычно индивидуальный коэффициент усиления колеблется в интервале от полутора до двух с половиной. Однако человек не был бы человеком, если бы не научился преодолевать собственные ограничения. Теперь на передний план вышел навимплант, он позволяет на ходу переключать внешние нейросети, каждая из которых усиливает способности в определённой области – нейроконтексте, или просто контексте.

Войдя в контекст, можно изучать, к примеру, медицину, не опасаясь, что другие знания пассивным грузом ограничивают способность к обучению, ведь чем сильнее загружена нейронная сеть, тем сложнее дополнить её новыми связями. Чтобы решить финансовый вопрос, можно переключиться в контекст, обученный на проблемах экономики, правда, забыв при этом, что processus styloideus – это шилообразный рудимент истинных поперечных отростков на поясничных позвонках, но экономисту подобные сведения ни к чему. Тем не менее, выхватывая знания из различных контекстов во временную память, и умело скользя между ними, можно микшировать контексты таким образом, чтобы решать проблемы, затрагивающие сразу много областей. Подобное творчество сродни живописи, где смешиваются не краски, но знания, когда общее полотно пишется не мазками, а мыслями, здесь необходимы талант, удача и концентрация.

Вот именно концентрации сейчас Ли не хватало – контексты скользили лениво, повсюду фонил образный шум. Девушка всматривалась в блеск звезды Университета, обычно это помогало ей собраться. Когда-то в этом древнем здании учили студентов, но сейчас там размещён Госплан – стратегический монадный конвейер-решатель управляющий постимперией.

Работа плетельщика уровня из8 всегда сопровождается мерным излучением. На таком расстоянии излучение едва фиксируется приборами, но Ли всегда казалось, что она чувствует, как лучи «меры» проходят через её сознание, наполняя его осознанностью и чистотой. Эффект был скорее гомеопатический, чем реальный, вполне возможно, что это было самовнушение, но приём всегда срабатывал, как и сейчас. Комнаты, чуланы, шкафы и полки постепенно исчезли из сознания, осталось чистое скольжение «контекстов», след которых выстраивался в многомерное рассуждение.

Всё дело в недавнем погружении. Вместе с Кра·Ковом она должна была обойти защиту сети «Невропласта», чтобы извлечь крохотную часть данных щедро оплаченную клиентом. Их команда была известна как Крали. «Как бы чего ни клали, Крали это украли» – такие граффити выводили их фанаты на взломанных сайтах. Вся сеть знала, что Крали – лучшие дата-дайверы системы.

Корпы «Невропласта» проектировали чипы протоколов безопасности, погружение в их сеть обещало быть долгим и сложным, поэтому дайверы готовились к преодолению многоуровневой системы защиты, но оказались обезоружены глупостью. Как обычно перед погружением, Кра бросил в портал Ядро Данко. Они вместе разработали этот прото-интеллект, внешне он выглядел как любительская попытка взлома, любая корпосеть отбивает сотни таких за день. Однако целью Ядра был не взлом сети, а перегрузка системы защиты. Ядро должно было ударить в сетевой щит так, чтобы тот «завибрировал», нейросеть Ядра при этом полностью распадалась, своими осколками переплетаясь с защитной сетью, а по эху от удара можно было быстро составить конфигурацию всей сетевой защиты. Дайверы называли этот этап «сейсморазведка».

Ядро ушло в сеть, но эхо не пришло обратно. Ли осторожно просканировала трейсы и на секунду выпала из реальности от удивления – опешила. Любительский код внешней оболочки Ядра полностью взломал всю сеть, а само ядро прошило её насквозь, застряв где-то в бескрайних складках корпоративных данных. Это было невероятно, всё равно что вскрыть рут на первом миллионе подбора. Прагматичный Кра уже извлёк нужные данные и поспешно всплывал, когда Ли перехватила его и потянула обратно в сеть.

«!!!?? Спама объелась? Я всё. Апимся! ///» – огрызнулся Кра.

«Там Ядро».

«Ж!..» – Кра быстро осознал, что Ядро не разбилось и в собранном виде лежит где-то тут, в корпоративной нейронке, а код ядра может многое рассказать умелому следователю.

«Отследила?»

Нет, код так быстро прошёл сквозь защиту, что совсем не оставил следов, и Ли ничего не успела заметить. Искать сигнатуру в корпоративных петанейронах бессмысленно, даже с индексацией полный поиск занимает бездну времени. Конечно же, Ядро еще не было проиндексировано, но педантичные корпоративные индексаторы рано или поздно наткнутся на него.

«Пожар?» – Кра предложил использовать особый вирус который может лавинообразно обнулить данные, и, хотя код Ядра защищён от такого вируса, на пустом выжженном поле они смогут его быстро заметить.

«Нет, данные будут долго тлеть // не успеем. Разве что Вулкан.Смит?» – предложила Ли. Решение было самым радикальным – особый алгоритм превращал любую сеть в бурлящий самокопирующийся код, искажающий все данные, до которых сможет дотянуться. Остановить Вулкан можно лишь отключением сегмента сети, полным сбросом данных и последующим киберкарантином.

«Откуда? Только сумасшедший будет таскать такое с собой!» – возмутился Кра. Даже хранение разобранного Вулкана является всесолярным преступлением.

«Я думала, ты из таких. / Оставлю Лиса-Ф. Нам уже перекрывают, апимся»

На последних секундах Ли установила в корпосеть программу поиска с бэкдором. «Лис#FF8000» практически не отличим от обычного индексатора, но оставляет лазейку, по которой можно вернуться в чужую сеть прямо в нужное место.

Час назад Ли получила сообщение: черный крестик на оранжевом поле – «Лис мёртв, обратной дороги нет».

Теперь, когда начальные условия определены, можно провести расчёты: сколько времени понадобится «Невропласту», чтобы обнаружить Ядро, как долго корпоративные кибермонгеры будут расчленять нейросеть Ядра, снимать сигнатуру, по снятому хешу сканировать слои солнета.

В расчётах Ли всегда была безупречна. Первичная оценка давала ей двенадцать суток плюс-минус пять-шесть дней, итого почти неделя, а потом… Что конкретно будет потом, неважно – киберполиция, служба безопасности корпоратов или криминальный элемент… Сама Ли склонялась к несчастному случаю. В любом случае это «потом» не должно её застать, хотя его уже не получится избежать.