Юрий Шкапов – За полями, за лесами, или конец Конька-Горбунка. Сказка (страница 57)

А Никите стало грустно.

Как ни смейся тот остряк,

но ни письменно, ни устно

парень – всё! – не сибиряк.

Исчезают гимнастёрки,

оголяется редут.

Уплывут от лис тетёрки…

Вновь – с наколками идут.

Тихий говор, взгляд – «листает».

Поработает, оттает,

и уж парень свойский, дельный,

но… что день, то – «понедельник»,

терпкий выдох черемши…

(Раньше был чересседельник.

А теперь: садись, пиши…)

Что вдруг смолкли голоса?

По двору шагал… «краса»!

При поповских волосах,

вид – всех мод истошный крик,

молодой, а… как старик.

Подошёл: «Наш – работягам!»

«…Бич… О-ох-ха-а!.. Проходи», –

кто-то там зевнул с потягом.

«Где бугор ваш… э-э – бригадир?»

Встал Никита, смотрит мрачно.

Хм, как петух, а сам… невзрачный.

Подожди… Постой, постой-ка –

неужели это – он?

На обиду память стойка.

Да, пожалуй, тот пижон,

что целинную путёвку…

«Я – «бугор». Пойдём в бытовку».

И ко всем: «Ну что, – пора?..»

Зашагали вглубь двора.

За спиной рванулись ломко

грохот, лязг – работы гонка.

«Та-ак… – Никита трёт петлицу. –

Что, меня не узнаёшь?

Ты однажды мне в столице…»

Хмыкнул парень: «Ну – даёшь!»

Подобрался, точно ёж.

Тоже весь, кругом в наколках.

«Как ты здесь?» –

«Да как… – За «холку» –

и сюда. И вот тружусь.

А… в бригаду не гожусь?»

Бригадир, – в глазах усмешка:

«Ино-кентий?» –

«Д’просто Кешка». –

«Что ж, давай поговорим!»

И сползает с Кешки грим.

Кем он не был, кем он был,

он и сам уж позабыл…

Счастлив, нет к себе вопросов –

всё запросы да запросы…

Чепухи из разных книжек

поднабрался – вон как нижет…

Ловит жизнь, как хвост кометы:

всё монеты да монеты;

вздох-то: «Эх, деньжата-птицы,

на работу б за границу!..»

Недалёк, видать, от тех,

кому лучше всех утех -

«стынут ноги, мёрзнут ухи –

эх, хватить бы рассыпухи!..»