Юрий Шкапов – За полями, за лесами, или конец Конька-Горбунка. Сказка (страница 56)

Стеллажи площадки тесны,

всё под краном козловым.

Спешка – что ж, оно известно,

кое-что на слове честном…

Гонят сборно-узловым.

Прихватили, краном – разом!..

Помолчи, кто там брешлив!

И косят к соседям глазом –

как они, не обошли?

Подхватил, пригнал по месту,

подстучал, «стрельнул» – вари!

Гладит форму, как невесту,

сталь прохладна, сам парит…

Бензорез шипит со свистом,

рвёт стрельбой расплав струи –

словно джаз во время твиста.

Брызг разлёт, как пчёл рои.

Сварки мечутся сполохи,

в глаз засыпав полову.

Гильотинных ножниц вздохи,

что бурёнушки в хлеву.

Шум, шипенье, скрежет, грохот –

ад сплошной со стороны.

А ребятам – хоть бы хны!

Им тогда лишь только плохо,

если вдруг обрыв струны…

Что, не верится? Попробуй,

сбрось пиджак, накинь-ка робу –

и познаешь упоенье!

В лязге дел – ты слышишь пенье?

Перекур!

На рёбрах формы –

как на крыше воробьи.

Разговор (солёно-нормный) –

что стесняться, все свои.

Рыбаки взахлёб: «Бывало!..»

Те – про ягоды, грибы.

Что ж, в тайге всего навалом,

хоть лопатой всё греби.

(Если ты к тому ж «зубастый»,

то грабастай и грабастай).

А потом пошли «бутылки»,

где, когда, да сколь за раз –

так, для вида, напоказ,

разговоры только пылки.

Между тем, прищуря глаз,

как лиса ползёт к тетёрке,

весельчак, бригадный Тёркин –

жертву выбрал уж, пройдоха!

Тих, не чувствуя подвоха

в стороне сидит «Алёха».

«…Как там дом? Письмишка – не? Кх…»

«Д’есть. Да пишут только мне… –

уши в шелест, ох и рожи!

И уж рты раздались вширь. –

…Ты признайся, мол, за что же,

ну… за что тебя – в Сибирь?»

Грохнул смех, и впрямь на крыше

ветром сдуло воробьёв.

«Ну и предки! Ну и пишут!..»

Но уж вот сердито, выше:

«…Как же так: его – моё?

Наше дело! Пусть те деды –

вышлем деньги, – пусть приедут,

мы их быстро «подкуём»!..»