Юрий Шестаков – Тремор Души (страница 2)
Ясно видится окн перелётных степь
в них и старое древо-мудрец
и калина красна-молода вне годов.
Лишь капелью журчали листы,
и туман распевал, помолившись, тишь,
и собаки щенились, дергали штанины детей.
Голубы были глаза те.
Стрёкот кружева на застольном столе,
Полог над лоном над пристанищем перьев.
Босоногая сласть переплётом рыжела,
И веснушчато билось сердце сердец,
И цвели тогда кипарисы в углах паучьих,
И юные лани и газели смотрели с плетенья домовых гобеленов,
И стража высокая отдавала сиротке-мальчику яблоко спелое,
И дом стоял, облокотившись на дуб,
И привела она его в лоно, где мать родила её,
И стрекочут стрекозы, слепни,
студёные воды,
И напиться ими я не могу
Всякий раз возвращаясь
в лоно
где пустыней снежится дождь
и завтра было счастье
и может быть даже
Насущное.
Some of this days.
Сквозь пыль где-то бегущих людей
Было собрание множество, множество
Столпотворение былого, запечатлённого
И каждое было – тишина
Стояли сотни, тысячи книг.
Сквозь оконные рамы лилась светлость
Не было более.
А только сотни молчащих.
Я помнил и дверь из коридора в номер
Я помнил и её, дверной ручки, невозможность
И всякое зеркало, которое видеть не хотело
Меня
И дальше в ночи последний трамвай
И рабочих с фабрики, последних рабочих
И пыль на штукатурку стройплощадки нового вокзала
И частью за частью иссекающее знание
И охранника его корсиканца
И вора его Самоучку
И себя. Я был там, я хочу это помнить.
И поющую с пластинки негритянку
И какой-нибудь из этих дней
Сменялись дни и ночи
Роман писался назад.
Вечером. Зажигались огни. Парой неизменной.
И стройплощадка пахла деревом серым.
Бувиль готовился к дождю.
Спутник (для хора с оркестром).
Контролирую ёмкость небес,
Разбежавшись к обрыву с обмана,
Что всё-таки прав был отец,
И права была мама.
Пахло металлом, ладаном,
Многоголосье лилось,
Сено лежало на плитке из мрамора,
Свечки срывалась ось.
Где-то по лесу бежали олени
Мимо церквей-двойников –
Мимо стареньких, маленьких елей,
Теряющих иглы оков.