Юрий Шестаков – Тремор Души (страница 4)
Я задавался вопросом «Что данное?».
Сколько веком рождено категорий.
Фонарь стоял над Ним и подо мной.
Я видел лист, мальчишка пол овраги.
На мокрый стеганный асфальт гурьбой
Ложились браться и сыны, на стяги.
Мне было далеко до лет,
Когда, смотря в окно, всё помнишь младость.
Но в месте видел я завет
«Прощай, и не скучай. Я – Старость»
Играли тогда тёмных нот аккордеонных аккорд,
Я знал скрипку, а когда полюбил, уже давно забыл.
В сознанье мыслей вразнобойных нот –
Бесчисленность. А после я простыл.
Жаворонок
Лесом восставало Солнце
Над градом Земным
Меж домов торопился канал, над которым
Собор стоял, дверьми запирая обра́зность.
И площади, видавшей отроков-царей
Горделиво кивала Игла,
И было когда-то, что бюсты поэтов
Вживую бывали Там.
А теперь, мой хладнокровный, мой неистовый
Вольноотпущенник – прости!
Я не могу распрощаться с тобой,
И чужестранником торжественным
Не идти мне городом – Тобой.
Пока встает земля
Под закатным Солнцем.
Двадцать шестое число.
У Отца умирал Отец.
Должна была радость плескать,
Громыхал, однако, дождями оркестр,
И была сыра земля,
И были сыры лица,
И были сыры слова
Об отце моего отца,
Когда-то мужа, когда-то деда-старца, когда-то Человека.
Отдаляясь от мира скорбе́й
Я не чувствовал боли,
Зная, что умер у Отца Отец.
И была глубока, шестифутова
Земная юдоль.
И на небе ни птицы, что глядела бы
Как Отец погружает в могилу Отца,
А сверху земля летит
в упокой, в прекращенье страданья.
Тогда было два дня ото дня рожденья моей Матери,
Стоял в осенних одёжках
Кончающийся… Май.
Зимуем
То-ли де́нь был,
То-ли вече́р,
То-ли, може́т,
Все сошли с ума́.
Каждый день и́х
Обеспече́н
Или, може́т