Юрий Семёнов – Медовые перчинки (страница 3)

Воспалённый, он много курил, нервно семенил по кабинету и срывался на каждого, кто без стука пытался вломиться в его дверь, на внешней стороне которой в ритуальном обличье висела пугающая сознание табличка «Начальник Службы безопасности».

Вот и сейчас створка слегка скрипнула, и в проёме, как назло, показался силуэт одного из сотрудников фирмы с какими-то бумагами.

– Ну? Чего припёрся? – сквозь зубы прорычал Константин Иванович на непрошеного гостя. – Видишь, не до тебя. Завтра в командировку дела государственные вершить, а ты со своей ерундой мельтешишь. Вот когда вернусь, всё и решим. А пока не нарывайся на кренделя.

Константин Иванович плюхнулся в кресло, сдавил руками голову, чтобы не дать разорваться пульсирующим от волнения вискам, и задумался над сообщением, только что поступившим из дальнего региона. Другой бы на его месте сразу же сломался и потерялся в догадках, но только не он.

– Что мы имеем в активе на сегодня? – по старой привычке стала логически раскручиваться мысль. – Факт крупной недостачи – раз. Противоречивые показания участников события – два. Несколько пустых видеороликов – три. Немного. Надо срочно выехать на место, встретиться с людьми и вникнуть в суть дела самому лично.

В одно мгновение перед его глазами пронеслось всё лихолетье новой работы. Ещё вчера он принимал у своего предшественника жалкие обрывки нескольких досье, из которых понять что-либо было совершенно невозможно, а сегодня криминальному архиву псевдоработников компании мог бы позавидовать сам Шерлок Холмс.

Константин Иванович резко повернулся к монитору компьютера, привычным движением руки нашёл нужный ему сайт и стал лихорадочно восстанавливать в памяти раскрытые им ухищрения сослуживцев.

Первым высветился безусый Абдулла, возомнивший себя неуловимым Джеймсом Бондом, пока не попался на простой махинации с брендовым товаром. Жалко, конечно, парня, из него мог бы получиться неплохой экономист. А оно видишь как обернулось. Теперь размышлять о жизни ему придется в заключении, и не один год. Ну а там – как повезет.

Вторыми нарисовались Минелла, Рубия и Стелла. Совсем юные девчонки, но троица ещё та. Залезли в чужую кормушку, поживились и думали, об этом никто не узнает. Кстати, две первые, чьи родители оказались проворнее и богаче, во избежание неприятностей вернули похищенное немедля, а вот Стелла с матерью еле-еле выкарабкалась из долговой ямы. Но ничего не попишешь. Хочешь не хочешь, а расплачиваться за тёмные дела придётся каждому.

А это кто такие? Погоди, погоди, дай вспомнить. Ах, да – Айдана и Бибигуль. Ну, по этим тюрьма давно плачет, и если не посадили тогда, то через год-два – обязательно. Так искусно сымитировать обыкновенное хищение под кражу сможет не каждый урка. Плохо, что следователь в их неискренность поверил, видимо, неопытным оказался. К сожалению, таких беззубых пинкертонов в системе правоохранительных органов ещё немало.

А вот и Жансая. Та самая, благодаря воровству которой, поставленному на широкую ногу, мы убедились в несовершенстве бухгалтерского учёта и кассовой дисциплины компании. В конце концов, и в собственном доме навели порядок, и аферистку на чистую воду вывели. Всё-таки правильно в народе говорят: «Не было бы счастья, да несчастье помогло».

Константин Иванович внимательно досмотрел архив, тщательно выписал заинтересовавшие его факты в блокнот, откинулся на спинку кресла и снова задумался:

– Неужели и на сей раз допустили прокол в подборе кадров? Не слишком ли много стало их за последнее время? Надо бы ещё раз поговорить с региональными руководителями, внести коррективы в работу с персоналом. А то ненароком наварят каши, потом за год не расхлебаешь.

Командировка пролетела быстро и сумбурно, хотя и не без пользы. А впрочем, судите сами.

Вначале на лицах предполагаемых расхитителей, казалось, застыла маска испуга, безмерной тревоги и печали. Однако стращать плачевными перспективами никого не пришлось. Все, как всегда, сходились на одном: «Пропало – надо восполнить». Это и написали в своих объяснительных. Только один экспедитор, Баглан, нарочито встал в позу и зарядил: не я, мол, и всё.

– Ты только подумай, – в который раз обратился к нему Константин Иванович. – Кто в первую очередь отвечает за перемещение груза согласно накладной?

– Ну я.

– Правильно. В здравомыслии тебе не откажешь. Тогда объясни, где товар согласно подписанной тобою накладной? На торговой точке его нет, что отражено в акте аудита, и проданным не значится, да и в остатках тоже.

– Да это сами продавцы приделали к нему ноги, – заикаясь, промямлил Баглан.

– Допустим, но они, как ни странно, этот факт отрицают.

– Мало ли что они отрицают.

– Хорошо. Но в накладной к тому же отсутствует подпись продавца в приеме товара на реализацию. Как быть с этим?

– Не знаю, но я точно доставлял груз на точку вместе с водителем.

– Кстати, и водитель этот факт припомнить не может. Кому из вас верить?

Баглан понуро склонил голову и не проронил ни слова.

– Молчишь? Что ж, дело хозяйское. Но предупреждаю: нам придётся обратиться в полицию и просить привлечь виновных, в том числе тебя, к уголовной ответственности. Другого выхода нет.

– Константин Иванович, но я точно помню, что доставлял груз на точку. Поверьте мне на слово, – жалобно заныл Баглан.

– Слушай, мы опять возвращаемся на круги своя. Не вынуждай меня повторять одно и то же. Уверяю, это тебе не поможет.

– А если воспользоваться услугами видеозаписи торгового центра, в котором находится наша точка? – уцепился Баглан за ниточку, и глаза его озарились блеском последней надежды. – Наверняка на ней зафиксирован факт доставки мною товара. Как вы думаете?

– Пока «если бы да кабы», я этот участок уже отработал. Сожалею, но камера в означенный тобою период не работала.

Константин Иванович ещё битых два часа склонял Баглана к даче признательных показаний, но он продолжал упорствовать, а затем и вовсе стал нем как рыба.

– Ладно, пиши как есть, но предупреждаю, что обман свидетельствует против тебя.

На том и решили. А на следующий день аудит обнаружил ту самую пропажу на совершенно другой торговой точке, более того – в другом населённом пункте региона и с другой накладной, подписанной всё тем же Багланом.

«Вот и верь после этого людям! – думал про себя Константин Иванович, мерно покачиваясь на полке в поезде, увозившем его домой. – Надо же, сознались в том, чего фактически не совершали. А может быть, я просто переборщил?»

Да нет. Дыма без огня не бывает…

Трое отважных

(Собачья повесть)

Один за всех и все за одного.

Они появились на свет и познакомились почти в один день. Грозный чепрак Босс и рыжий Гошка. Два друга не разлей вода по жизни и двору. Только вот родители у них были разные. Босс благородных кровей. Его родословная упиралась корнями в далекую Баварию, а стволом древа – в загадочную Русь, где его орденоносный прадед властвовал на подиумах собачьих выставок. Гошка же так себе – внебрачный сын бездомной Машки и захудалого, но гордого, не сражённого тяготами жизни дворняги Васьки.

От матери, семи братьев и пяти сестер Босса отлучили ещё в месячном возрасте. Незадолго до этого он впервые своими глазами увидел мир, который упоительно пах молоком и действовал сильнее снотворного. Пугали только неведомые ему чудища в лысой шкуре, лающие не по-собачьи. Они брали его в свои огромные лапы, поднимали к небу и внимательно разглядывали, теребя нос и уши. Зачем они это делали, он не знал. Но всякий раз от этого полёта ему становилось жутко. Он мочился, визжал, что есть мочи, и прятался в густой мамкиной шерсти, подальше от корявых монстров с непонятным рычанием: «Ура, это самец».

Бздун Гошка родился на помойке. Именно там, где жила его мать: Машка – по прозвищу, Мария – по мужу, «п-ш-ла вон» – по-уличному. Её благоверный Василий был без работы, но кормил семью исправно. На задворках их территории было всё, чем можно поживиться. Случалась даже колбаса с отвратительным запахом и зеленоватым оттенком плесени. «Наверное, импортная», – думали они и, утерев слюну, жевали. Жевали, потому что вкус сои отдавал мясом, вернее, запахом той косточки, что снилась им по ночам. А бздун – это от молнии, что однажды сверкнула прямо у Машки под носом, чуть не опалив усы, которые опосля свернулись в трубочку.

И надо же было такому случиться, что волею судьбы они оказались по одну сторону крохотной улицы, в одном огромном дворе под названием ЖСК – жилищно-строительный комплекс.

Его хозяева – он и она, два опалённых жизнью человека, встретили новосёлов ближе родных. Босса поместили в апартаменты класса люкс. Гошку – в конуру из-под картонной коробки, но с отдельным входом. Они должны были служить охранниками. Гошка – оповещать звонком, у него это получалось. Босс – зычно лаять и, если придётся, кусать за зад.

Именно зад стал непременным атрибутом у Босса после того, как охранник Сашка натравил его на пьяного бедолагу, клявшегося милиционеру мамой, что никакой сумочки он не воровал. «И ведь не воровал же», – думал Босс, гордо водрузив лапы на его спину, изгибающуюся под вздохами живота, потому что запах той злополучной сумочки палил от самого милиционера.

Пока шла стройка, у Босса подросла шерсть, поднялись уши, встали на место басы. У Гошки ощерились зубы, вернее, клыки – острые, как штыки у пехотинца, – колокольчиком залил голос. Дружным камертоном отзывалось рычание большой хозяйской машины.