Юрий Семецкий – Poor men's judge (страница 66)
— Значит, врали нам, что продукцию не покупают?
— Врали. Сделай мы еще три раза по стольку, и все равно бы все забрали, больно цены у нас привлекательные.
— Значит, продукция продается нормально, деньги в кассе есть. Почему же не платили?
— Потому как средства выводились, а предприятие готовили к банкротству.
— Зачем?
— А это — вопрос не ко мне, это вопрос политический. Оно ведь как? Можно заработать на том, что создал, это честно и хорошо. А можно и на том, что разрушил. Это не так хорошо и вовсе нечестно, — старик-бухгалтер в упор посмотрел на обступивших его людей, утер слезящиеся от яркого солнца глаза краем коричневого нарукавника и жестко сформулировал:
— Измена, ребятки. Вы теперь наяву увидели, кто такие враги народа. Только вот что вы с этим знанием сделать сможете?
И по стране полыхнуло. За последние два года ушастый карлик на накладных каблуках остановил 35 тысяч предприятий к 85 уже остановленных и собирался остановить еще. Так что, был и повод, и осознание перспектив.
Практику автономии, в которой любой достигший совершеннолетия человек имеет право на владение оружием без какой бы то ни было регистрации, СНК распространил на всю страну.
Некоторые даже не сразу поверили:
— Как, купить любой может? Просто прийти и купить, будто булку хлеба?
— Да, так, — отвечали им.
— А как же преступники, судимые, психи?
— Глупости изволите говорить. Психов со стволами быстро отстреляют. Судимы люди опять же бывают по-разному. Вышел — значит рассчитался. Да и не будет скоро никаких зон. А преступники — да что преступники? Они всегда каким-то образом находили возможность вооружиться. Какие бы запреты ни действовали, какие бы суровые ни были времена. Вот и выходит, что в убытке всегда оказывался честный и законопослушный.
— Оно вроде и так, а боязно как-то.
— Что боязно? Иметь возможность защититься или шанс ответить за свои поступки прямо на месте их совершения? Боись не боись, а так оно и будет. Люди поддержали. К тому же, Команданте сказал так: "Если кто-то попробует под самыми благими предлогами изъять у народа оружие, то он народу — враг. И знайте: таких следует уничтожать на месте".
Я лично с такой постановкой вопроса согласен.
— Что дальше? — задавали себе вопрос многие. Будущее манило и страшило одновременно. Хотя бы, потому, что достоверно предсказать действия новой власти не брался никто.
Особенно, после того, как Председатель Совета Народных Комиссаров публично признал правоту британского журналиста Роджерса, заявившего:
— Вам же, фактически, не на кого опереться! Нынешняя российская элита по сути своей, деструктивна. А на штыках ополчения можно было завоевать власть, но, как говорят, усидеть на них…
— Вы правы, — хладнокровно ответил Вояр. — Однако, существуют проверенные временем рецепты, о которых писал еще Ключевской. И Совету Народных Комиссаров они известны.
— Следует ли это понимать, как отказ от традиционной российской идеологии, рассматривающей Запад как безусловное зло, причем, Зло с большой буквы?
— Мы никогда не считали себя связанными какой-либо идеологией. Захват власти не был самоцелью. Фактически, нас вынудили сделать то, что было сделано. Потому мы совершенно свободны в выборе манеры действий, лишь бы они пошли на пользу людям. Не всем, разумеется, а лишь тем, кого мы таковыми считаем, то есть полезным обществу. Пожалуйста, постарайтесь довести эту мысль до сведения ваших читателей.
— И как далеко вы способны зайти по этому пути?
— Об этом лучше всего сказал наш великий поэт:
— Хотелось бы больше узнать о технических деталях реализации столь блестящей идеи, — слегка скептически высказался журналист.
— Берни, вы, насколько я помню начинали писать цикли статей, непредвзято анализирующих нынешнюю ситуацию. Насколько я знаю, их готовы опубликовать несколько ведущих изданий.
— Это так.
— Тогда позвольте помочь Вам с выбором тем.
— С удовольствием приму Вашу помощь, Виктор. Но зачем это надо вам?
— Затем, что беспристрастно проанализировав ситуацию, Вы и сами придете к выводу, который я уже сделал. И, что более важно, поможете сделать правильные выводы своим многочисленным читателям.
— Ну, меня больше знают как тележурналиста, специализирующегося на освещении событий в горячих точках…, — неуверенно отозвался Роджерс.
— А теперь узнают как аналитика, — парировал Вояр. — Итак, первая тема, которую многим следует обдумать, называется "вырождение элит".
Как-никак, первый же вопрос интервью был именно на эту тему. — Согласен, — ответил Берни. — Начнем с вырождения элит.
— Тогда послушайте:
Рассмотрение вопроса о происхождении постсоветских элит, следует начать с того, по какому принципу производился их отбор в лихие перестроечные и предперестроечные времена.
Бывший замминистра экономики СССР Сабуров как-то давал интервью немецким журналистам. Запись их разговора можно легко отыскать.
Предельной четкостью и точностью формулировок Сабурова можно только восхищаться. Все же, он не только экономист, но и поэт. А поэты частенько выражаются точнее, чем математики, юристы и богословы вместе взятые. И сказал он следующее:
К сказанному Сабуровым следует добавить, что элементарная логика предполагает, что назначенцев на столь ответственную работу связывали дополнительными, нигде не публикуемыми обязательствами.
И конечно же, любого из назначенцев хозяева могли в любой момент нейтрализовать, обладая на них серьезнейшим компроматом. Такое делается всегда. Просто ради удобства контроля. В дальнейшем, у многих новоназначенных олигархов периодически случались отклонения от диктуемой ими линии поведения. Расплата всегда была скорой и строгой. Изгнание с лишением собственности, смерть или долгое тюремное заключение. Яркий пример тому — судьба всем известного Михаила Борисовича Ходорковского.
Как человек, он многим симпатичен, но при ближайшем рассмотрении дела становится ясно, что у бедолаги реально "поехала крыша". Его засадили в конечном итоге вовсе не за политику, хотя и за нее тоже, а за откровенно шкурное желание продать полученную в доверительное управление собственность на мировом рынке за реальную цену.
К чему все эти слова? Да просто чтобы проиллюстрировать утверждение о директивном или наследственном характере вхождения в постсоветскую элиту ее современных представителей.
А если элита исходно была назначена, то сразу же возникает вопрос: "По какому принципу происходил отбор?"
Для тех, кто застал СССР и помнит принципы работы его административного механизма, ответ дать несложно. При подобных назначениях решающим обстоятельством является единственное качество кандидата — лояльность. Учитывались также подотчетность, подконтрольность и степень управляемости.
Для того, чтобы уверенно войти в постперестроечную элиту, было также необходимо:
1. Иметь поддержку власти.
2. Быть полностью аморальным.
3. Обладать везением, достаточным для того, чтобы не сесть в тюрьму и не быть убитым в процессе дележа наследия СССР.
Наши элиты, вылезли из грязной пены перестройки. Почти как Афродита из пены морской. Только в первом случае пена была погрязнее и явственно отдавала кровью.
Это были выходцы из партийных, комсомольских и советских работников, силовики и примкнувший к ним уголовный элемент.
Творцы перестройки были по-своему, гениальны. Они прекрасно понимали, что жить и питаться чуть лучше других возможно только преступая закон. И умели организовывать исполнение своих грандиозных афер. Никого не пугало, что зарабатывая рубль, приходится уничтожать на сотню.
В насквозь зарегулированном советском обществе это были акулы, одержимые жаждой наживы. И они заставили проявить себя во всей красе огромные массы сограждан, также остро желающих хорошо жить. Причем не за счет работы — бессмысленность этого пути уже была очевидна, а за счет совместного разграбления госсобственности.