Юрий Щербатых – Плоть от плоти моей (страница 7)
– Доктор, оставьте пока в покое ваши альфа-ритмы и подготовьте автоматический зонд для забора микрофлоры почвы, воды и воздуха. Сколько времени вам понадобится, чтобы произвести все анализы и сообщить результаты?
Ронни задумчиво почесал небритый подбородок, поднял голову к потолку и начал беззвучно шевелить губами, рассчитывая время подготовки анализов. Потом озвучил свои расчеты.
– Так… примерно десять часов на доставку образцов… два-три часа на их первичную обработку… Часов восемь придется подождать, пока бактерии прорастут в термостатах… В общем, если все хорошо сложится, то через сутки я сообщу вам результаты анализов почвы и атмосферы.
Капитан встал, расправил несуществующие складки на лацканах своего мундира и обвел строгим взглядом собравшихся.
– Подвожу итог. Задание для доктора понятно. Главный механик готовит план ремонта двигателей, штурман подыскивает место для посадки, а остальным повторить и выучить наизусть главы с 128 по 161 Устава Космической службы, раздела «Высадка на обитаемую планету, категории С-II».
Заметив мою ироническую ухмылку, Бат вспыхнул и ткнул пальцем в мою сторону.
– Распоряжение касается и пассажиров. Вечером я лично приму у всех экзамен. А сейчас все по своим местам. Здесь остаюсь я, штурман и старший помощник. Просьба всем остальным освободить командную рубку.
Мы с радистом и доктором встали и поплелись в кают-компанию. По дороге Сеппо дружески похлопал меня по плечу.
– Не обращай внимания. На него сегодня что-то накатило, и он готов придраться к любой мелочи. К счастью, Бат недолго бывает таким занудой, и я уверен, что завтра мы увидим прежнего капитана.
В отличие от нашего радиста, доктор был настроен более серьезно.
– А я его понимаю, – сказал Хаммер. – Ты просто не врубаешься в сложность сложившейся ситуации – потому что работаешь инженером связи, а не капитаном корабля. А вот наш новый друг, – он посмотрел на меня, – должен лучше понимать проблемы, которые сейчас напрягают Бата.
Он достал из упаковки кусок жвачки, положил ее на два вытянутых пальца и, резко ударив по ладони второй рукой, ловко забросил белый брикет в рот. Пожевав ее, он назидательно направил на меня указательный палец.
– Вы должны лучше меня знать, что любые неофициальные контакты с жителями окраинных планет чреваты неожиданными последствиями. А отвечать за возможные дипломатические осложнения придется именно Бату, ибо по Уставу в таких ситуациях капитан автоматически становится Полномочным Представителем Федерации со всеми вытекающими отсюда хлопотами и многочисленными отчетами в разные комиссии Управления Федерации по межпланетным контактам. А писать отчеты и оправдываться за неизбежные косяки Бартоломей не любит – как и все мы. Вот он и злится на нас – ведь больше здесь злиться не на кого…
Я тяжело вздохнул.
– Значит, придется изучать указанные нашим капитаном параграфы Устава.
Док заговорщицки подмигнул мне.
– Я, кажется, знаю, как облегчить вам процесс изучения этого скучного талмуда. Пойдемте со мной в медпункт, и побеседуем на эту тему.
Сеппо резко остановился и внимательно посмотрел на доктора.
– Ронни, может не надо?
Доктор отмахнулся от инженера как от назойливой мухи.
– Слушай, мой милый друг, твоя епархия – это связь и железяки, которые ее обеспечивают. Вот и двигай в свою радиорубку и не мешай двум интеллигентным господам вести интеллектуальные беседы. У нас с Айвом есть общая область интересов – это души людей. Я в прошлом психотерапевт, а Айв – торговец, другими словами – психолог, так что мы – почти коллеги, – и доктор потянул меня за рукав в сторону медпункта.
Сеппо проводил нас осуждающим взглядом, явно порываясь мне что-то сказать, но так и не решился это сделать. Каюта доктора примыкала к медицинскому кабинету. По дороге Хаммер заскочил туда и через несколько мгновений вышел обратно, держа в руках медицинскую сумку, в которой что-то булькало. Когда мы зашли в каюту доктора, он извлек оттуда емкость с прозрачной жидкостью, что вызвало у меня определенные подозрения.
– Скажите доктор, это то, что я думаю? – обратился я к нему с почти риторическим вопросом.
Док одобрительно кивнул головой.
– Aqua vitae – вода жизни.
– И сколько градусов в вашей жизненной воде? – поинтересовался я. – Сорок, как в русской водке?
Ронни горделиво задрал вверх подбородок.
– Берите выше – пятьдесят!
– А не слишком ли крепко будет?
– Мы, медики, называем этот раствор «бальзамической жидкостью». Он обладает антисептическим свойством, и при приеме в малых дозах способствует выделению дофамина в структурах ствола головного мозга. А лишняя порция этого нейромедиатора, этого источника тихой и бескорыстной радости вам не повредит.
При этих словах доктор плеснул часть «бальзамической жидкости» в две небольшие стопки, и поднял одну из них вверх.
– Bibamus! Давайте выпьем за успешную посадку на Цербер?
Мне пришлось последовать его примеру.
– За успешную посадку! – провозгласил я, и огненная жидкость горячим шаром прокатилась по моему пищеводу.
Доктор лихо залил в себя целебный раствор и плеснул в рюмки апельсиновый сок, который молниеносно извлек из-под кровати.
Приятное тепло растеклось внутри живота, заставив меня расслабиться и откинуться на спинку кресла. Алкоголь начал склонять меня к неторопливой беседе, и я обратился к доктору.
– Скажите, док, зачем вы вставляете в свою речь латинские выражения? Ведь их, скорее всего, никто из окружающих толком не понимает. Вы же не хотите таким образом казаться умней остальных?
– Нет, конечно. Просто пока мы летаем туда-сюда по Вселенной на этой почтовой колымаге, я деградирую как врач. Из-за крепкого здоровья нашей команды я теряю профессиональные навыки. Если так дальше пойдет, то скоро я даже элементарную аппендэктомию сделать не сумею. И чтобы помнить, что я все еще врач, я стараюсь не забыть хотя бы язык медиков – латынь.
– Понятно, док, но в коридоре вы сказали, что вы облегчите мне изучение Устава – а мы сейчас просто бухаем, извините за простонародное выражение.
Доктор опят переключился на латынь.
– In vino veritas, – как говорили древние. Пейте, мой друг, и через пару стопок вы поймете, что не так страшен Устав, каким он кажется.
Я внимательно посмотрел на собеседника.
– А где вы берете алкоголь для своих «занятий»?
Доктор налил нам еще по стопке.
– Друг мой, вы задаете нетактичные вопросы, но ладно, отвечу. Вообще-то спирт положено иметь в медпункте корабля в качестве антисептика. А так как наша маленькая и дружная команда на здоровье не жалуется, то мне не приходится тратить это замечательную жидкость на обеспечение операций и протирку ран. Кроме того в портах, где мы бываем, я закупаю дополнительное количество спирта «аd usum proprium» – для собственного употребления.
Он налил мне еще одну стопку, но я после некоторого колебания отодвинул ее от себя.
– Спасибо за угощение, док, но я думаю, что капитану не понравится, если он узнает, чем мы тут занимаемся. Он оказал мне большую услугу, взяв на борт, и я не хочу подводить его, злоупотребляя алкоголем.
Хаммер напрягся и тоже поставил рюмку на стол.
– Как хотите, – он пожал плечами. – Я никого не неволю. Хотите пейте, хотите нет. – и вполголоса добавил от себя: Aut bibat, aut abeat!
Я вспомнил нашего тюремного капеллана на спутнике Юпитера, который, как правоверный католик, тоже обожал латынь, и мучил нас латинскими поговорками, которые по поводу и без повода вставлял в свои проповеди.
– Я понял вас, док – «Пей или уходи», и я, пожалуй, пойду. Спасибо за угощение. – Я поднялся из-за стола и вышел из каюты.
8
О том, как было обнаружено поселение аборигенов, мне поведал Гонсалес несколько дней спустя – когда мы были уже в деревне. Поэтому могу описать этот эпизод лишь в общих чертах, опираясь на рассказ штурмана.
В то утро он сидел с капитаном и старпомом в командирской рубке, куда они пришли по просьбе доктора. Ронни Хаммер сидел перед детектором мыслительных волн и прокручивал запись, полученную два часа назад. Док нажал на кнопку воспроизведения и по экрану заплясали кривые биоритмов.
– Вот посмотрите, капитан, – он повернулся к Бату, – это последняя запись альфа-ритмов, которую зафиксировал наш прибор на предыдущем витке. Каюсь, я пропустил ее, так как мы очень быстро пролетели над этим местом, а сигнал был слабым. Но очень скоро мы повторно пройдем над этим районом и… Вот он! – Доктор показал на кривые альфа-ритма, которые возникли на экране. – Там, под нами, есть люди – и прибор это четко зафиксировал! Правда, судя по мощности биотоков, там их не очень много, но главное – мы их нашли!
Капитан повернулся к штурману.
– Винсенте, ты включал телескоп в режим видеозаписи – как я просил?
– Да, шеф. Вот смотрите.
Все повернули голову к большому экрану главного компьютера, на котором шла увеличенная видеозапись поверхности планеты. Корабль летел над большим плоскогорьем, густо покрытым густой растительностью, и собравшиеся у экрана люди не сразу разглядели небольшой поселок, обнесенный мощной стеной. Бат выругался.
– Черт, быстро проскочили… Верни запись назад и замедли ее.
На замедленном просмотре мы разглядели небольшой поселок, на улицах которого медленно передвигались маленькие человечки. Хотя мы наблюдали аборигенов под невыгодным ракурсом – сверху, и видели только головы и плечи людей, сомнений быть не могло – мы наши живых колонистов!