Юрий Щербатых – Плоть от плоти моей (страница 12)

Старпом потянулся рукой к рюкзаку, но в его сумку со свистом вонзилось две арбалетные стрелы. Вильям резко отдернул руку и жалобно посмотрел на меня.

С паперти церкви раздался низкий внушительный голос Асмандра.

– Считаю до десяти. Или вы проходите Обряд, или умираете здесь и сейчас – даже, если вы люди, а не демоны.

Он начал отсчет:

– Раз… Два…

Я посмотрел на растерянное лицо Вильяма, на сбившихся в кучу товарищей, потом взглядом оценил расстояние до отпрянувшей при выстреле толпы, которая сдвигалась все ближе.

– Три… Четыре..

В группе людей, стоящих на возвышении церковной паперти, я вдруг заметил Стеллу, которая одобряюще смотрела на меня, слегка кивая головой, как бы говоря – «все нормально, соглашайтесь». Тем временем верховный жрец продолжал свой отчет:

– Шесть… Семь..

Я сделал шаг вперед.

– Черт с вами, давайте ваш кинжал.

Теобальд, судя по всему, тоже был не в восторге от мысли, что ему придется отдать арбалетчикам приказ стрелять на поражение. Он облегченно вздохнул, спустился с паперти на две ступени вниз и жестом предложил мне приблизиться. Под испытующими взглядами толпы мне пришлось взять с подноса тяжелый нож, лезвие которого отливало странным матовым цветом. Он был довольно тяжелым на вес и не казался острым. Я готов был спорить, что его лезвие было отлито не из стали, а из серебра, хотя встречать серебряных ножей мне не доводилось. Но при сделках с ювелирными изделиями я порой сталкивался со столовыми приборами из серебра, и хорошо помню характерный матовый блеск этого благородного металла. Но ножи из серебра обычно не делают из-за его мягкости, а остро заточить серебряный нож непростая задача. Так и вышло в это раз – мне пришлось дважды провести по руке кинжалом, пока я смог процарапать кожу.

Теобальд взял мою руку и высоко поднял над головой. При виде красной струйки крови толпа на площади просто взвилась от радости, а вождь и Асмандр одобрительно покачали головой.

Я вытер нож шелковым платком, лежащим на подносе, и повернулся к побледневшему старпому.

– Давай, Вильям, царапай руку. Иначе они не угомонятся.

Передав кинжал старпому, я обратился к Баруху, который помимо роли повара выполнял у нас функцию санитара.

– У тебя в аптечке есть какой-нибудь дезраствор, потому как этот ножик явно не стерильный и подхватить какую-нибудь здешнюю заразу мне не хочется.

Барух покопался в аптечке.

– Фуксин подойдет?

– Я больше привык к «зеленке», но без разницы. В дезрастворе главное спирт, а розовый или зеленый он – это не имеет значение. – Я смазал ранку ваткой с розовым фуксином.

Передавая мне фуксин, Барух с чувством пожал мне кисть и несколько раз встряхнул ее, выказывая свое уважение. В глазах его виделось почтение.

– Я имею вам кое-шо сказать, мой дорогой друг. Вы так смело хватили этот ножичек, шо сначала я подумал, что ви собираетесь устроить кровопускание местным поцам, и сейчас начнется жуткая резня. А так как я не сторонник всяких жестокостей, и до смерти боюсь драк, то мысленно уже начал готовить речь, с которой я обращусь к покойной Софье Моисеевне, пусть земля ей будет пухом. Но благодаря вашей выдержке, моя встреча с любимой тетей, покинувшей нас пять лет назад, будет отложена.

Я потрепал кока по плечу.

– Все нормально. Можешь идти царапать себе руку. Заводить сейчас ссоры с местными нам не нужно. Зачем им наша кровь, пока не знаю, но и пролили мы ее совсем ничего.

После того, как все мы исполнили этот дурацкий обряд, возбуждение местных жителей спало, арбалетчики опустили свое оружие, а подобревший Теобальд пригласил нас в свои покои на торжественный обед, который он решил дать по случаю прибытия посланцев из другого мира.

13

В большом зале, освещаемым как наружным светом, проникающим из больших, но закопченных окон, так и светом факелов, установленных в проемах стен, стоял длинный стол, за которым, помимо нас, сидело около дюжины местных жителей в основном почтенного возраста, не считая двух-трех мужчин помоложе.

Разнообразные коренья, ягоды, овощи и фрукты в изобилии встречались на столе в вареном, жареном и тушеном виде. Нельзя сказать, что это все было невкусно, но втайне каждый из нас мечтал о хорошем жарком, копченом окороке или хотя бы обыкновенном бифштексе. Было похоже, что нам не повезло, и мы попали на планету вегетарианцев. Судя по недовольному виду сидевшего рядом со мной Баруха, который тщетно искал хотя бы кусочек мяса в своей тарелке, он думал о том же. Лишь старпом, да наш штурман довольно живо кидали местную еду в рот, следуя принципу «Ешь что дают, и не жалуйся».

После пары дежурных тостов за дружбу между Федерацией и народом Цербера старший помощник снова попытался выяснить, что произошло на планете за последние десятилетия. С этим вопросом он обратился к Теобальду.

– Так что же случилось с колонией на Цербере? Почему опустели города, и куда делись люди?

При этих словах разговоры за столом смолкли.

Нахмурившись, после длинной паузы Теобальд мрачно изрек

– Так положил Господь.

Сидевший рядом с ним главный жрец поселения, Асмандр осенил пространство перед собой серебряным крестом, висевшим у него на шее, и добавил:

– Укрепим мысли и веру свою перед лицом Господа нашего. Да сгинут исчадия ада во веки веков!

На этом ответы на вопрос Вильяма явно закончились, так как присутствующие продолжили трапезу почти в полном молчании. Но они плохо знали нашего «Главного Зануду». Ведь по возращению на корабль ему нужно было представить капитану отчет, и поэтому, как бы, не замечая нежелания отвечать, он снова обратился к Теобальду.

– Позвольте, уважаемый, согласно архивам, девяносто лет назад на планету высадилось две с половиной тысячи переселенцев. Сейчас их должно быть больше – как минимум в три – четыре раза. Но мы видели с орбиты ваши города – и все они все пустые. Куда делись люди? Это последствия эпидемии, войны?

Теобальд положил вилку на стол и с явной неохотой выдавил из себя несколько фраз, явно показывая, что он не склонен вдаваться в подробности.

– Первые признаки беды пришли в наши поселения, когда я был еще ребенком, а восемнадцать лет назад города окончательно опустели, и люди перебрались в крепости, наподобие нашей.

Тут подал голос наш штурман, которому уже надоело искать несуществующее мясо в обильно овощном гарнире.

– Так что вынудило людей покинуть города?

Теобальд с трудом разжал побледневшие сжатые губы.

– Квиверы… и еще криппы. Они действуют вместе.

Гонсалес непонимающе уставился на вождя.

– Что это такое или кто это?

В диалог вмешался Асмандр, который всем своим видом показывал, что ему также неприятен этот разговор, но он вынужден продолжать его по законам гостеприимства. Он снова поднял свой большой серебряный крест и трижды осенил им всех присутствующих.

– Это исчадия ада. Демоны. Монстры – называйте их как хотите. Мы не знаем, за какие грехи Господь послал нам это испытание, но оно явно нам не по силам… Хотя мы ежедневно и ежечасно молимся, чтобы Бог простил наши прегрешения и освободил от этой напасти.

По ходу обеда я обратил внимание, что сидящий напротив меня молодой воин в синем плаще почему-то сверлил меня недобрым взглядом, причем я готов был поклясться, что его недовольство относилось именно ко мне, а не ко всей нашей команде. Как будто я ему чем-то насолил – хотя я видел этого молодчика впервые в жизни. Более того, передавая через стол напиток, он нарочно пролил мне вино на руку, явно провоцируя ссору. Я совершенно не понимал причины этого нескрываемого недоброжелательства, но старался держать себя в руках

В помещении, где мы пировали, было темно и мрачно. Дневной свет еле проникал в комнату через узкие окна-бойницы, пробитые в толстых стенах. От дыма коптящих факелов и незнакомой пищи мне стало муторно, и я вышел в соседнюю галерею подышать свежим воздухом.

На выходе меня остановил один из жрецов и отвел немного в сторону.

– Чужестранец – я видел, как Милред хотел с тобой поссориться за обедом, и благодарю тебя за выдержку. Нас и так осталось не очень много, и междоусобные войны нам не нужны.

– Милред – кто он?

– Племянник вождя. Молодой и горячий воин. Ты его чем-то разозлил, или ему просто не терпится показать свою удаль – не знаю. Но я благодарю тебя за выдержку.

– Спасибо за поддержку, падре… или отче, – не знаю, как к вам следует обращаться, но похоже, что этот парень действительно имеет зуб на меня. Я знал, что существует любовь с первого взгляда, а теперь убедился, что и ненависть может разгораться так же быстро…. Но это не столь важно. Может, вы расскажите мне, что произошло на Цербере?

Мой собеседник сжал губы и отрицательно помотал головой.

– Если ни Теобальд, ни Асмандр не посчитали нужным вводить вас в курс дела, то я не имею права брать на себя такую ответственность. Извините… – с этими словами, поклонившись мне пару раз, жрец устремился от меня прочь.

Я пожал плечами и вышел наружу подышать свежим воздухом и привести в порядок мысли. В галерее, окружающей зал, где проходил обед, было посвежее, и я с удовольствие вдыхал прохладный воздух, освобождая легкие от дыма факелов. Свод галереи подпирал ряд массивных колон, и за одной из них стояли два стражника. Из-за других колон, находящихся между нами, они меня не видели, зато я хорошо слышал их голоса. Они громко о чем-то спорили. Я осторожно приблизился к ним сзади, логично размышляя о том, что нам может пригодиться любая информация, особенно не предназначенная для ушей чужеземцев. Поэтому я прислушался к обрывкам разговора стражников, пытаясь выудить крупицы смысла из чужой речи, насыщенной странным акцентом. Один из них говорил густым баритоном, а его собеседник, напротив, отличался высоким, резким голосом.