Юрий Салихов – Житие беспримерного котика Дыма и всех остальных (страница 3)
А еще кот с удовольствием сходил бы в хороший ресторан кавказской кухни. Надел бы яркий спортивный костюмчик, очки-черепахи на шейной цепочке и сходил бы. Поел бы имеретинский хачапури, отдал бы должное шашлыку по-карски, выпил бы по бокалу “Киндзмараули” и “Боржоми”. Да, конечно, в носу потом щекочет, но немного можно себе позволить…
В общем, кот пребывает в странных мечтах и это очевидно. Как и то, что мы ему надоели. Кот ничего не хочет слушать про карантин и закрытые границы, он принудил Жанну звонить и добиваться для него Абхазии. Ждём развития событий.
Оборотень
В последние дни у нас дома как в “Жестоком романсе”. Все бегают и кричат, как с ума посходили: “Барин приехал, барин приехал!”.
– Какой барин? – спрашиваю я у домашних цыган с подозрением.
– Почитай, целый год ждали, вот какой! – кричат они мне невменяемыми голосами и загружают в бричку музыкальные инструменты.
Чувствую, назревает дикий и проникновенный кутеж. Правда, повода не очень понимаю. Говоря словами Карандышева, черт побери, если разобраться, кто вернулся-то? Промотавшийся кутила, развратник, наглый, коварный и совершенно бессовестный кот. Который, к слову сказать, регулярно губит и Жанну, и Полину. Киношный Паратов с ним и рядом не сидел. В фигуральном, само собой, смысле.
Так вот, приквел этой назидательной истории. Долгое время у нас дома жили: хам, свинья, банда голодающих, диверсант, упрямая бестолочь, тень дьявола, эскадрон залихватских какунов, бритва с крючком для уничтожения итальянского дивана. То есть наш сердешный кот Дым. Ну жил и жил. Каждый день кто-то из нас плакал, а кто-то бегал за корвалолом. Кот блаженствовал. Мы уже свыклись с мыслью, что кот необратим и это наш регулярно линяющий крест.
Но с началом карантина мы стали замечать, что кот не тот, за кого себя выдавал долгие страшные годы. Он вдруг стал вменяем, ласков, спокоен, красив и выносим. Свиньи, голодающие, дьяволы – куда-то ушли. В общем, Жанна и Полина принялись рыдать и обниматься, крича друг другу слова романса “Я ждала и верила”.
В духовный рестайлинг кота не верил лишь я. Но из дипломатических соображений вида не подал. Меня уже и так стали обвинять в лоббировании собачьих интересов на фоне падения акций кота. В общем, лучше было молчать и делать вид, что в кота я верую, как и остальная отравленная им группа.
Несколько дней кот врал как мог, обволакивая наивных курочек сладостным дурманом надежды на домашний рай. Он декламировал с табуретки стихи, жарким шепотом пел им на ушко романс
…ну и далее по тексту. Закреплял успех еще более интимной вещью “Мохнатый кот” – шевелил усами, томно подкатывал глаза, дышал на парализованных глупышек бархатным баритоном. В общем, старался, как мог. Я по-прежнему ему не верил.
И вот, наконец, сегодня кот раскрылся. Жанна вошла в кухню – волшебную пещеру кота Алладыма. Кот грубо потребовал подкрепить его моральный дух кефиром. Жанна несколько растерялась от его босяцкой манеры, хамского тона и пренебрежительного пинка волосатой ногой. Бросив мисочки, прибежала ко мне жаловаться на внезапный ветер перемен. Жанна еще только начала формулировать мысль, как кот печатным шагом промаршировал мимо нас в комнату Полины, снял там штанишки, присел и изготовился. Нагло, не скрываясь, и даже не прикрыв за собой дверь. Он придумал, что его оскорбили невниманием и решил отомстить немедленно.
Златокудрая Жанна метнула в кота гарпун и выволокла мерзавца на палубу. Кот барахтался, бил хвостом и раздувал жабры. За что и получил-таки направляющего пинка в направлении лотка. Пролетая над этим гнездом кукушки, кот скривился, но позиции не сдал. Ушел под диван и сидел там, угрожающе читая мотивирующие боевые молитвы. К вечеру вышел, оторвал руками замороженный фарш и тут же сожрал, чавкая и сопя носом. Сыто отрыгнув, кот с храпом улегся на место собаки…
История возвращается. Мира не будет.
О падежах
Кот и лабрадор справляют и празднуют коронавирусную изоляцию каждый день. Дым уже не умещается в свои меховые штанишки, а его ранее клокастая курточка лоснится новыми волосами и опасно потрескивает на жирной спине. У кота появились пивное пузо и сиси. Взгляд судачий, – мутный и сонный.
Дак тоже не отстает – принял форму загрунтованной квасной бочки. Черный, бесполезный, перекатывающийся цилиндр, изредка вентилирующий пространство хвостом-бумерангом.
Обильное питание превратило некогда резкую и опасную меховую шайку в группу опухших курортников, которых интересует лишь расписание работы столовой. При этом лабрадор, являясь официальным пищевым шредером нашей семьи, основную тяжесть утилизации остатков пищи нашего домашнего санатория взял на себя.
Вчера в ночь лабрадор вышел на сверхурочную и первый раз в жизни не сдюжил. Стараясь усидеть на круглой попе, он с удивлением смотрел на свою полную миску, слезился и облизывал себе лицо – еда в него больше не умещалась. Такое с Даком приключилось впервые. Обычно он, как муравей, может брать веса, намного превосходящие его самого.
А сегодня утром случилось ужасное, но закономерное. Кот, находясь статусом и фактическим положением выше собаки, отоваривает личный продовольственный аттестат из корытца на подоконнике. Дак раскинул свой пищевой комбинат снизу. Кот, свысока поглядывая на обожравшегося и обессилевшего коллегу, ухмыляясь и издеваясь, стал запихивать в себя чрезвычайные куски. Но в моменте не удержал баланс головы и попы и рухнул в преисполненный чан Дака. Лабрадор разинул рот и обомлел.
Кот бился со стихией, как мог. Он плыл к краю миски с куриным супом широким олимпийским кролем, сильными гребками отбрасывая от себя макароны. В кильватере кота взбурлили воронки и перекаты. Кот шел строго на север, направляя себя хвостом. Воткнувшись бушпритом в край миски, кот выскочил из нее стремительным и маслянистым иван-царевичем, после чего кинулся из кухонной залы вон, обильно сея вокруг панику, морковку, болгарский перчик и шарики зеленого горошка – суп задумывался, как весёленький.
Первым делом самоспасенный кот попытался успокоить себя растиранием об итальянский королевский диван – извечное пристанище грязного кота и мою возмущенную боль. Но мы были на стороже и извлекли ароматного кота из царских тканей.
Отмывали страдальца долго. Ключевой водой, шампунем, а также всеми известными нам матерными жалостливыми словами. Кот молчал, принимая противное омовение и безропотно отдавая миру налипшие части курицы.
До вечера кот закусывал исключительно собою. Недавно я отважился-таки понюхать кота на предмет его возвращения к обычной мирской жизни.
Все-таки Жанна – гениальный повар. Аромат невероятного супа не смог испортить даже суточный кот. Закажу ей на завтра борщ с чесноком и пампушками.
Бонза
Кот решил приобрести вес в обществе. Нажрал в себя килограмм тугих жиров. С учетом того, что весил до откровения лишь три. Пузо толстое, обильное, торчит из него по бортам и гнёт кота долу. Спина вогнулась. Кот счастлив. Степенно ходит с лицом номенклатуры, смотрит на всех осуждающе. Еду клянчить перестал, солидно обедает тем, что положено по статусу.
После исторического падения кота в собачью миску с супом, Дым стал другим. Он не разменивается больше на бытовое хамство и еще больше презирает простоватое окружение. Лабрадор, почуяв изменение внутренней драматургии кота, перестал давать ему весёлых поджопников и радостно катать по дворцовым паркетам. Уважительно нюхает издалека и недоуменно смотрит на Жанну. Кот блаженствует. На лабрадора и Жанну не обращает никакого внимания, лишь строго наблюдает за их беготней, направленной на благоденствие и процветание кота. Ему кажется, что его недостаточно почитают. Меня кот по-прежнему дипломатично презирает и опасается.
Кот снова начал курить. Одно время он завязал, но теперь частит сигареты одну за одной. Во время наших с Жанной чудесных пирушек он расталкивает нас локтями, ложится на подушечку, отводит уши назад и смежит свои долбанные персидские очи. Как только кто-нибудь из нас прикуривает сигаретку, кот шумно вдыхает и довольно жамкает толстыми кулачками. У кота благодать. Пиво кот не уважает. Пока, во всяком случае. Но к пагубным страстям своего народа относится снисходительно. Позволяет нам наше простодушное и весёлое свинство. А еще кот с закрытыми глазами слушает наши бесконечные дурацкие истории. Ему нравится наша глупость и непосредственность. Она его успокаивает.
Что делать? Как умилостивить кота, сохранив собственное достоинство? Из практики, это его состояние – очередной блеф. Одна ошибка с нашей стороны – и кот ринется куда-то.
Собакот
Жизнь лабрадора на небесном с салютами фоне кота проходит жалко. Он всегда ждёт – сосисочку, погулять, поиграть в коронавирус, сгрызть что-нибудь нужное, да порой просто не пойми чего. Чуда, в общем. Ждёт и жрёт. Такова вкратце собачья жизнь.
Кот – другое дело. Он всегда полон орехов. И каждый из них – особенный и самодостаточный. Лабрадор коту мелко завидует. Кот выучился жить широко, ярко, наполнено. Без привлечения кого-либо. Ибо он – индивидуалист со стальной структурой личности. Кот выковал себя сам. Как Павка Корчагин. Впору писать о нем книгу “Как закалялся кот”. Лабрадор тоже так хочет.