Юрий Рябинин – Русь юродская. История русского юродства в лицах и сценах (страница 57)

Чудесное дарование, данное Матроне свыше, обнаружилось еще в детстве. Заночевал у Никоновых в доме однажды кто-то из знакомых. А этому человеку что-то нездоровилось: лихорадило всего, кости ломило. Но только прикоснулась к болящему Матренушка, ему тотчас полегчало. А утром он был уже совсем здоров. С тех пор к Никоновым стали привозить больных – оставят на ночь в доме неходячего, а утром человек, как Илья Муромец, вскакивает на резвы ноги и бьет челом своей юной целительнице и ее родителям: слышу в себе силушку великую!

Тогда же отец с матерью стали замечать не по возрасту целеустремленное влечение их малолетней дочки к Богу, к вере. Так, бывало, спят они, как обычно, в печке, матушка ночью проснется, хватится, а дитя-то рядом нету. Родители забеспокоятся, давай искать малую – куда заползла, слепенькая? Запалят лучинку, смотрят, а она сидит в переднем углу и играет с иконами: гладит их, ощупывает образа, будто за неимением глаз разглядывает их пальчиками. Но иконы же обычно стоят у православных в домах на поставце под потолком. Как же их может оттуда достать абсолютно слепой ребенок, который еще только-только начал ползать? Эта непостижимая уму картина повторялась неоднократно. И ни разу родители, как они ни старались, не смогли углядеть, как же Матренушка добирается до икон. Вроде все не спят, не спят, ждут, когда шустрая поползет в красный угол, а только задремлют немного – глядь! – а она уже на своем месте и иконы при ней!

В детстве же Матрона начала и пророчествовать. Однажды она попросила у матушки большое куриное перо, ободрала с него весь пух и, показывая родительнице голое стебло, сказала: царь наш таким будет. Мать не сразу поняла, что это за аллегория такая, что имеет в виду удивительная отроковица. И тогда Матренушка пояснила: так обдерут лиходейные нашего царя-батюшку. До революционных потрясений оставалось с четверть века.

В другой раз Матрона сказала матушке, что завтра утром в селе будет большой пожар, но они не пострадают. И действительно, утром загорелся какой-то дом, от него огонь перекинулся на другой, на третий, и так запылало почти все село. Но никоновская изба оказалась одной из немногих, не тронутых огнем.

Когда Матрона чуть подросла, с иконами она играть перестала, но зато теперь могла день-деньской проводить в храме. Тем более что их дом стоял совсем рядом с сельской Успенской церковью. Тут уж родные особенно и не беспокоились – знали, раз не видно нигде непоседы, значит, в церковь убежала, стоит там в уголке молится.

Не правда ли, такое поведение малолетней блаженной напоминает евангельский эпизод из жизни юного Христа? Как-то в пути из Иерусалима в Назарет Мария с Иосифом хватились, а Сына-то не видно, где-то отстал, что ли… Они вернулись в Иерусалим и нашли Иисуса в храме, сидящего посреди учителей. Матерь тогда укоризненно сказала Ему: «Чадо! что ты сделал с нами? вот отец Твой и Я с великой скорбью искали Тебя». Иисус же отвечал им: «Зачем было вам искать Меня? Или вы не знали, что Мне должно быть в том, что принадлежит Отцу Моему?»

Вот так, видно, и Матроне с самого детства назначено было или сидеть посреди икон, или быть в том, что принадлежит избравшим ее.

В их сельской Успенской церкви было много всяких икон. Матрона хотя и не могла их видеть, но со слов зрячих ближних своих знала все иконы до единой – что на них изображено и где именно каждая находится, на какой стене, в каком углу – и затем без чьей-либо помощи самостоятельно легко находила тот или иной образ. Но однажды она говорит матушке: «Мне приснилась икона Божией Матери Взыскание Погибших, к нам в церковь просится Богородица, ты сходи, мама, к батюшке, у него на четвертой снизу полке лежит книга, в которой нарисована икона Взыскание Погибших, и попроси, чтобы он принес мне эту книгу». Откуда Матрона могла знать о какой-то поповской книге на четвертой полке?! Когда Наталья пришла к священнику и передала ему дочкин наказ, батюшка пролистал несколько книг с указанной полки, и действительно в одной из них была напечатана икона Взыскание Погибших. О чем он сам-то не знал или забыл! Как же могла это знать слепая девочка?! Тут впору онеметь от изумления. Но священник давно уже понял, что его самая верная прихожанка не от мира сего человек, и, прихватив книгу, поспешил к Никоновым.

Когда перед Матренушкой открыли книгу на той странице, где была изображена Богородица Взыскание Погибших, блаженная протянула к ней руку, провела пальцами по бумаге и, «увидев» таким образом икону, сказала: «Мама, мне надо выписать такую…» Наталья только руками всплеснула: они едва не голодают, полушки лишней нет, откуда же взять денег на новую икону? Но Матрона знала, как помочь беде. Она сказала, что собирать средства на эту икону нужно всем миром. Блаженная обратилась тогда к своим односельчанам идти, кто может, по селам, по церквам и ради Христа просить любых пожертвований.

Вскоре необходимые средства были собраны. Причем люди подавали не только деньгами, но и съестным: кто муки меру отсыплет, кто сала отрежет ломоть, кто полдюжины яиц отсчитает. Так с миру по нитке себинцы и набрали на икону. Когда сбор был передан Матроне, она тщательно перебрала все серебро и медь и отделила от кучки один рубль и одну копейку. Передав эти монеты кому-то из тех, кто ходил по миру, Матрона велела вернуть их жертвователям. Вначале земляки-себинцы не поняли, что бы это значило, что блаженная имеет в виду, но потом кто-то из них вспомнил, как им подали в одном месте рубль и копейку два брата: один передал им целковый нехотя, сожалея, будто исполнял тягостную, но неизбежную повинность, а второй вообще решил посмеяться над просителями Христа ради и одарил их единственной копейкой. Подивились в очередной раз себинцы прозорливости своей Матренушки.

Но вот наконец найден был иконописец. Привезли его к Матроне. Она показывает ему книгу и спрашивает: «Сможешь написать такую икону?» – «Да нам эта работа запросто! – уверенно отвечает мастеровой. – Да мы сколько их уже… не впервой!» – «А ты не владимирский ли будешь?» – уточнила блаженная. «Нет! Нет! – поспешил заверить ее гость. – Мы богородские!» Тогда Матренушка велела ему, не отлагая, приниматься за дело, но прежде непременно пойти исповедаться и причаститься.

Прошло немало времени, и вот заявляется этот иконописец в Себино, причем налегке, без изделия, с пустыми руками, входит к Никоновым и смущенно, понурившись, говорит Матроне: «Право дело, не пойму ничего – что за напасть? – не выходит работа и все тут…» Матронушка усмехнулась и отвечает: «А что же ты тогда не пошел исповедоваться-то? Обещался ведь! Грех на тебе, сам знаешь, потому и работа добрая не ладится». Изумился мастер: откуда она все знает?! И тут же побожился, что домой не войдет, раньше чем не исполнит все назначенные ему таинства. Побежал он бегом в церковь, покаялся, причастился и снова к Матроне. Повинился в своем малодушии и горько посетовал на себя, что не выполнил сразу наказаний блаженной прозорливицы. Матрона тогда ему сказала: «Иди, теперь выйдет у тебя дело».

И верно, спустя какое-то время икона Взыскание Погибших была написана. Ее крестным ходом несли от Богородицка, где жил иконописец, до самого Себина. Матрона тогда уже почти не ходила, но тем не менее решила отправиться встречать икону. Целых четыре версты односельчане вели ее под руки!

Икона Божией Матери Взыскание Погибших, заказанная блаженной Матроной, долгое время оставалась в себинской церкви. Теперь она находится в Успенском монастыре в городе Новомосковск Тульской области.

А перестала ходить Матрона после одной роковой встречи. Нужно, кстати, заметить, что когда она исцеляла болящих, то потом хворала сама, то есть как бы принимала чью-то болезнь на себя. И вот однажды она шла по храму после причастия, к ней подкралась какая-то женщина и будто нечаянно прикоснулась. Матронушка оглянулась на нее и только сказала: «Я знала, что ты явишься». После этого у нее стали слабеть ноги, и вскоре она уже не могла передвигаться без чьей-то помощи. Ей тогда шел только восемнадцатый год. Потом Матрона рассказывала, что ей было заранее известно об этой встрече, но она, хотя и могла ее избежать, не стала этого делать, потому что такова воля Божия – испить ей и эту чашу! И опять же очевидна аналогия с евангельским эпизодом. Христос, понимая, что Его вскоре ждут смертные муки, так молился: «Отче Мой! если не может чаша сия миновать Меня, чтобы Мне не пить ее, да будет воля Твоя».

Не избегать мук, а принимать их как Божию милость, как благоволение свыше – это было отнюдь не редким поведением подвижников Христовой веры. Вспомним, как Игнатий Богоносец, приговоренный Траяном к жуткой смерти от клыков и когтей хищников в цирке, горячо заклинал своих сторонников не ходатайствовать о его помиловании. Он писал к ним: «Умоляю вас, не оказывайте мне неблаговременной любви. Боюсь, чтобы она не причинила мне вреда; потому что вам легко исполнить, чего вы желаете, а мне трудно достигнуть Бога, если вы будете жалеть меня… Простите мне; я знаю, что для меня полезно. Ничто не удержит меня прийти к Иисусу Христу! Огонь и крест, множество зверей, рассечения, раздробление костей, расторжение членов, лютые муки диавола пусть придут на меня, только бы достигнуть мне Иисуса Христа. Никакой пользы не принесет мне целый мир, ни царства века сего. Лучше мне умереть за Иисуса Христа, нежели царствовать над всею вселенною. Его ищу, за нас умершего! Его желаю, за нас воскресшего! Не препятствуйте же мне войти в жизнь! Не желайте мне смерти! Хочу быть Божиим. Не отдавайте меня миру. Пустите меня к чистому Свету!» Это произошло в 107 году по Р. Х.: 20 декабря приговор Траяна исполнился – святитель Игнатий был брошен в римском Колизее на растерзание львам.