Юрий Рубцов – Маршалы Советского Союза в истории России (страница 2)
Корпорация носителей высших воинских званий в армии и на флоте, увы, уже ушла в историю. Тем более важно в интересах сохранения памяти о лучших представителях отечественной военной и военно-морской школы зафиксировать детали боевого и жизненного пути Маршалов Советского Союза и Адмиралов Флота Советского Союза. Это предоставляет возможность через конкретную судьбу каждого из них дать широкую панораму войны со всеми ее неимоверными трудностями и триумфами, проследить путь к Великой Победе, составить объемное представление о той материальной, кадровой и интеллектуальной базе, на которой были выстроены послевоенные Вооруженные силы СССР.
Сергей Федорович Ахромеев (1923–1991)
На пути к ответственным постам в Советских Вооруженных силах С. Ф. Ахромеев прошел испытание каждой ступенью командирского роста и получив хорошее образование. Обе военные академии – бронетанковых и механизированных войск, а затем Генерального штаба – он окончил с отличием и золотой медалью.
Но это было потом. А прежде выпало пройти суровые университеты Великой Отечественной войны. В нее Ахромеев вступил, будучи с 1940 г. курсантом военно-морского училища в Ленинграде. Не завершившего учебу, его вместе с другими курсантами направили в морскую пехоту. В 1942 г. окончив в Астрахани пехотное училище по ускоренной двухмесячной программе, Сергей Федорович воевал в составе Сталинградского, Южного и 4-го Украинского фронтов. И все время на передовой: командиром стрелкового взвода, адъютантом старшим (начальником штаба) стрелкового батальона, помощником начальника штаба полка, командиром мотобатальона автоматчиков. Воевал умело, был награжден орденом Красной Звезды и несколькими медалями.
Ахромеев был из тех молодых взводных, которых вражеский свинец разил особенно жестоко. О том – сухая статистика: к концу войны из военнослужащих 1921–1923 годов рождения в живых осталось не более 4 процентов. Именно они, лейтенанты, шли впереди бойцов, поднимались первыми из окопов и траншей. К концу 1941 г. кадровой армии в том виде, в каком она вступила в войну с фашистами, уже не существовало, был выбит младший и средний командный состав. И конечно, не столько краткосрочные курсы, сколько сама боевая практика жестоко учила военной науке и солдат, и их взводных – вчерашних курсантов и школьников. Боевой опыт давался большой кровью.
Но и ценность этого опыта оказалась очень весомой. Именно те, кто, подобно Ахромееву, прошли войну взводными, ротными, комбатами, стали у руля Советских Вооруженных сил в 70-е годы, в тот ответственнейший момент истории, когда был обеспечен паритет сил с Соединенными Штатами Америки.
В послевоенные годы Сергей Федорович опять-таки не миновал ни единой ступени в службе: командир полка, дивизии, командующий армией. В среднем через каждые пять лет получал очередные генеральские звания. Работоспособность и ответственность за порученное дело в нем отмечали поразительную. В бытность командиром полка и дивизии спал не более 5–6 часов в сутки, посвящая остальное время работе.
Зная о таких фактах, глубже понимаешь, что стоит за строками аттестации на Ахромеева, подписанной в начале 70-х годов командующим войсками Белорусского военного округа генералом армии И. М. Третьяком: «Командующий 7-й танковой армией с высоким чувством ответственности относится к выполнению порученного дела. По своему характеру прямой, правдив и принципиален».
С мая 1972 г. по март 1974 г. Сергей Федорович возглавлял штаб Дальневосточного военного округа. Здесь особо проявились его работоспособность, энергия, отменные оперативные способности, умение масштабно мыслить. Проверив генерала в деле, тогдашний начальник Генерального штаба генерал армии (впоследствии Маршал Советского Союза) В. Г. Куликов предложил назначить Ахромеева начальником Главного оперативного управления – заместителем начальника Генерального штаба ВС СССР. Сергей Федорович успешно работал в этой должности до февраля 1979 г., а между тем специалисты военного дела называют ее самой трудной и ответственной должностью в Вооруженных силах.
В 1979 г. последовало новое крупное назначение – первым заместителем начальника Генерального штаба. Все это десятилетие службы в Генштабе стало для Сергея Федоровича исключительно полезной школой таких видных военачальников, как маршалы В. Г. Куликов и Н. В. Огарков. Под их руководством Ахромеев стал настоящим генштабистом, много сделав для повышения качества стратегического планирования, оперативности и организованности в управлении войсками и в целом боевой готовности Вооруженных сил. В этой должности он стал Маршалом Советского Союза (25 марта 1983 г.).
Такой случай в истории Советских Вооруженных сил не имел прецедентов. Генерал армии М. А. Гареев, долгое время работавший под руководством Ахромеева, вспоминал о противоречивых разговорах в военных кругах на этот счет. Ссылались на пример генерала армии А. И. Антонова, который, даже будучи во время войны начальником Генштаба, маршальского звания не удостоился. Понятно, что в таких делах играют роль не только заслуги, но и конъюнктура. В случае с присвоением маршальского звания Ахромееву свою роль тоже сыграло известное стечение обстоятельств, в частности его роль в обеспечении ввода в Афганистан и функционирования там контингента советских войск. Но при всем при том нет сомнений, что Сергей Федорович достиг вершин исключительно собственным самоотверженным трудом.
В должности первого заместителя начальника Генерального штаба Ахромееву в первую очередь пришлось решать вопросы, связанные с участием Советской армии в афганских событиях. Вместе с первым заместителем министра обороны СССР Маршалом Советского Союза С. Л. Соколовым он оперативно выполнил сложнейшую работу по подготовке и вводу в Афганистан 40-й армии, оказанию помощи в строительстве афганской армии, координации действий советских и правительственных войск. Работая в высших органах военного управления, он в то же время часто бывал в самых напряженных зонах боевых действий, проявляя личную храбрость. Неслучайно по итогам работы в Афганистане Ахромееву было присвоено звание Героя Советского Союза.
Как и другим руководителям Генерального штаба, ему приходилось выдерживать прессинг политиков (вернее сказать – политиканов) и высших чинов КГБ, не спешивших вникать в чисто военные проблемы той войны, но самонадеянно считавших, что, находясь в Москве, они лучше других знают путь к победе. Насколько был велик этот прессинг, позволяет судить случай, о котором вспоминал бывший в 1980–1981 гг. главным военным советником в ДРА генерал армии А. М. Майоров. Группой военнослужащих 40-й армии было совершено тяжкое преступление против жителей одного из кишлаков, которое всколыхнуло чуть ли не всю страну, дело дошло до призывов к всеафганскому джихаду. Майоров, убежденный в необходимости безусловно добиться наказания преступников, доложил о результатах расследования министру обороны Д. Ф. Устинову. Из Москвы главного военного советника попытались «переубедить».
Кроме других начальников, Майорову позвонил Ахромеев, по-дружески предостерегший: мол, у председателя КГБ, он же – руководитель комиссии Политбюро ЦК КПСС по Афганистану, Ю. В. Андропова вызрело мнение, что злодеяние совершили переодетые душманы. Иная версия события, по мнению руководства, повредила бы отношениям между нашими странами[4].
Миссия, которую пришлось выполнять маршалу, была ему не по душе, но и отказаться от участия в ней Ахромеев не смог. Таков был порядок: ты – член КПСС и обязан выполнять решения высшего партийного органа, даже если с ними не согласен.
Со временем Ахромеев пришел к выводу, что участие СССР в гражданской войне в Афганистане зашло в глухой и военный, и политический тупик. Поэтому маршал с пониманием встретил заявление, которое на заседании Политбюро ЦК КПСС 13 ноября 1986 г. сделал новый советский лидер М. С. Горбачев: «В Афганистане мы воюем уже шесть лет. Если не менять подходов, то будем воевать еще 20–30 лет… Мы что, будем бесконечно воевать, расписываясь в том, что наши войска не смогут справиться с ситуацией? Нам нужно завершение этого процесса в ближайшее время».
Сергей Федорович констатировал на том заседании: «Нет ни одной военной задачи, которая ставилась бы, но не решалась, а результата нет. Все дело в том, что военные результаты не закрепляются политическими. В центре власть есть, а в провинциях ее нет. Мы контролируем Кабул и провинциальные центры, но на захваченной территории не можем установить власть. Мы проиграли борьбу за афганский народ. Правительство поддерживает меньшинство народа. Наша армия воевала пять лет. Она и сейчас в состоянии удержать обстановку на том уровне, который существует. Но в этих условиях война будет продолжаться долго»[5].
Внеся свой вклад в вывод советских войск с территории соседнего государства, Ахромеев затем жестко стоял за честь воинов-афганцев. Когда в марте 1989 г. академик А. Д. Сахаров заявил канадской газете «Оттава ситизен», что в ходе боевых действий в Афганистане советские вертолеты неоднократно открывали огонь по окруженным советским солдатам во избежание их сдачи в плен, Ахромеев не счел возможным промолчать. Он заявил: «С 1979 года по 1989 год включительно (на протяжении пребывания советского воинского контингента в Афганистане) я работал в Генеральном штабе на руководящих должностях, знал о всех событиях, которые были связаны с пребыванием наших войск в Афганистане, в деталях, ежедневно. Со всей ответственностью заявляю, что ни единого такого факта, о котором поведали канадские газеты, ссылаясь на академика Сахарова, не было. Наши боевые вертолеты никогда не уничтожали группы советских военнослужащих, оказавшихся в окружении противника. Если академик Сахаров заявил обратное, то это полная неправда… В любых погодных условиях, днем и ночью экипажи боевых вертолетов, рискуя своей жизнью, приходили на помощь нашим воинам в самых тяжелых боевых условиях, даже тогда, когда эти условия для боевых действий оказывались наиболее опасными»[6].