Юрий Рубцов – Маршалы Советского Союза в истории России (страница 4)

Замысел был рискованным, поскольку советским войскам приходилось наступать из оперативного мешка, каким являлся Барвенковский выступ, велика была опасность неудачи и даже окружения. Но командование юго-западным направлением (и одноименным фронтом) в лице маршала Тимошенко выражало полную уверенность в успехе. И Верховный, несмотря на возражения Генштаба, согласился с командованием фронта.

Начатая 12 мая 1942 г. наступательная операция развивалась настолько успешно, что, как вспоминал маршал А. М. Василевский, Сталин даже бросил в его адрес резкий упрек: мол, из-за Генштаба он чуть было не отменил ее. Но уже 17 мая ударная группировка генерал-полковника Э. Клейста в составе 11 дивизий перешла в контрнаступление из района Славянска и Краматорска в направлении Барвенкова и, прорвав фронт советской обороны, стала серьезно угрожать 57-й армии Южного фронта и наступавшей группировке Юго-Западного фронта. Однако Тимошенко, поддерживаемый членом военного совета Н. С. Хрущевым, недооценил эту опасность и отдал приказ прекратить дальнейшее наступление на Харьков лишь 19 мая, когда ударная группировка противника вышла в тыл советским войскам. Время оказалось упущенным. В результате три армии Южного и Юго-Западного фронтов были окружены и разгромлены. Ослабленный фронт Тимошенко отошел за реку Оскол, что обеспечило немцам успех дальнейшего прорыва к Сталинграду и на Кавказ.

По оценке Александра Михайловича Василевского, главной причиной этой катастрофы была неправильная оценка Ставкой ВГК и Генштабом замысла и основных направлений действий противника летом 1942 г. К тому же разведка не смогла своевременно выявить сосредоточение крупных сил противника на стыке Юго-Западного и Южного фронтов. Командование и штаб Юго-Западного фронта тоже несут немалую долю ответственности: они не организовали необходимого взаимодействия с Южным фронтом и не приняли своевременных мер к отражению ударов противника.

Но при этом надо отметить, что после того как немцы нанесли контрудар, генерал Баграмян предложил командующему прекратить наступление на Харьков и перебросить часть войск на угрожаемое направление. Но Тимошенко и Хрущев остались при своем мнении, и наступление продолжалось.

Обернулось оно тяжелым поражением. В ином случае руководителей фронта ждало бы суровое наказание, но Сталин, не желая тем самым напоминать о собственной причастности к столь серьезной неудаче, ограничился выводом Тимошенко в распоряжение Ставки ВГК с последующим назначением на должность командующего Северо-Западным фронтом. Сыграло свою роль и то обстоятельство, что Тимошенко находился в родственных отношениях со Сталиным (дочь маршала была замужем за сыном вождя). Хрущев же и вовсе как член Политбюро ЦК ВКП(б) вышел из воды сухим: он-де не военный специалист, какой с него спрос.

Всю ответственность за поражение Верховный возложил на начальника штаба Баграмяна. Вспомнили, что в свое время Иван Христофорович служил у дашнаков, что был близок со многими врагами народа…

В такие минуты, когда не знаешь, как старший начальник решит твою судьбу, невольно возвращаешься к тому, как прежде шел по жизни. Баграмяну вспомнить было что. Сын армянского народа, он армейскую службу начал в сентябре 1915 г. в Закавказье. После Февраля 1917 г., окончив школу прапорщиков, стал младшим офицером, а затем командиром эскадрона в 1-м армянском конном полку армии дашнаков. В декабре 1920 г. вступил в Красную армию и участвовал в Гражданской войне в составе 11-й армии командиром эскадрона и помощником командира полка по хозяйственной части. В декабре 1923 г. получил под начало 1-й кавалерийский полк Кавказской армии.

С этой должности в 1925 г. он был направлен на Кавалерийские курсы усовершенствования комсостава РККА в Ленинград. Здесь Иван Христофорович постигал военную науку бок о бок с такими же, как и он, молодыми командирами – Г. К. Жуковым, К. К. Рокоссовским, А. И. Еременко, в недалеком будущем прославленными полководцами Великой Отечественной.

Командование отметило у Баграмяна подлинную страсть к учебе и его умение применять полученные знания на практике. Поэтому в 1931 г. он вначале был направлен в Военную академию им. М. В. Фрунзе, а после службы начальником штаба 5-й кавалерийской дивизии Киевского военного округа – в Военную академию Генерального штаба. Одновременно с ним грызли гранит военной науки А. И. Антонов, А. М. Василевский, Л. А. Говоров, Н. Ф. Ватутин, М. В. Захаров, П. А. Курочкин, В. В. Курасов и другие в последующем известные военачальники.

Учился Иван Христофорович, как всегда, истово и успешно, но вот свою фамилию в числе выпускников, хотя экзамены сдал на отлично, не нашел. А затем и вовсе был уволен из армии. Причина? Иван Баграмян попытался вступиться за своего брата, работавшего в Баку и в 1937 г. репрессированного. Более полугода он прожил в нищете, так как не мог устроиться на работу, и, в конце концов, по рассказам его родственников, решился на отчаянный шаг. Вместе с еще одним командиром, также незаслуженно уволенным из армии, он попытался прорваться на прием к наркому обороны К. Е. Ворошилову. А когда в аудиенции им отказали, они в знак протеста уселись у Спасской башни с намерением сидеть до тех пор, пока не получат пропуск в Кремль. Такой отчаянной смелости удивились даже чины кремлевской охраны, в результате Баграмян и его товарищ по несчастью таки добились встречи с Ворошиловым и были восстановлены в армии.

Реалии того времени заставляют усомниться в возможности сидячей забастовки на Красной площади кого бы то ни было. Была ли такая история или это красивая легенда, но Иван Христофорович действительно был возвращен в РККА и получил должность старшего преподавателя в Военной академии Генштаба, где проработал два года. Полного удовлетворения от службы все же не было. Полковник, имея высшее военное образование, рвался в войска, чтобы там применить полученные знания, ведь до тех пор ему не довелось командовать ничем выше полка.

Помог случай, о котором Баграмян рассказал в своих воспоминаниях. Из Киева в Москву приехал его товарищ генерал-майор Ф. Д. Рубцов и с гордостью отрекомендовался: «Начальник оперативного отдела штаба КОВО». Узнав о горячем стремлении Ивана Христофоровича перейти на строевую службу, посоветовал обратиться к генералу армии Г. К. Жукову, который в тот момент командовал Киевским особым военным округом: «Быстро пиши письмо, я передам ему лично». Письмо получилось коротким, в виде рапорта: «Вся армейская служба прошла в войсках, имею страстное желание возвратиться в строй… Согласен на любую должность»[10].

Георгий Константинович откликнулся делом: вскоре Баграмян получил назначение пусть и не на командную должность, но все же в войска – начальником оперативного отдела 12-й армии КОВО. А в декабре 1940 г. стал начальником оперативного отдела штаба округа. В этой должности Иван Христофорович и встретил войну, 22 июня возглавив оперативный отдел штаба Юго-Западного фронта. «Уже в эту пору дают о себе знать его солидная оперативно-стратегическая грамотность, основательность подхода к решению важнейших задач, проницательный ум и хорошие аналитические способности, умение охватить самое главное в сложной противоречивой обстановке и такие важные качества оператора, как быстрая сообразительность и сметка, выдержка и самообладание в самых острых ситуациях. На протяжении всей жизни Ивана Христофоровича отличали личное обаяние и доброжелательность ко всем без исключения окружающим его людям. Эти его качества разряжали самую нервозную и напряженную обстановку, обезоруживали самых разъяренных начальников»[11].

Эту оценку генерал армии М. А. Гареев иллюстрирует наглядным примером. В один из моментов, когда Баграмяну не удалось добыть обстановку о положении войск в полосе 37-й армии, прибывший из Москвы высокопоставленный политработник спросил у С. К. Тимошенко, ставшего во главе фронта в октябре 1941 г.: «Почему вы не разгоните этих операторов?» Маршал, в отличие от московского визитера понимавший, в каких сложных условиях приходится работать Баграмяну и его подчиненным, ответил: «У меня даже не поворачивается язык, чтобы ему сделать замечание».

Мы, однако, забежали вперед. В конце июня – сентябре Юго-Западному фронту и его руководящему составу пришлось пережить тяжкие испытания. Сталин долго не разрешал оставить Киев и отвести войска. В результате запоздалого отступления в сентябре четыре армии, а с ними и управление фронта оказались в окружении. Командующий генерал-полковник М. П. Кирпонос принял решение разделить личный состав на две группы и по разным направлениям выходить из окружения. Одну из групп возглавил Баграмян, и именно ей удалось дерзким броском прорвать вражеское кольцо. А вот группа генерала Кирпоноса, в составе которой находился и начальник штаба фронта генерал-майор В. И. Тупиков, на свою беду столкнулась с крупными силами противника и прорваться не смогла. Командующий и начальник штаба геройски погибли в бою.

После выхода из окружения Иван Христофорович был назначен начальником штаба юго-западного направления, войска которого возглавлял маршал С. К. Тимошенко. Он разработал план, в соответствии с которым было осуществлено первое в истории Великой Отечественной войны широкомасштабное контрнаступление Красной армии. Войсками Южного фронта (командующий – генерал-полковник Я. Т. Черевиченко), входившего в состав юго-западного направления, был освобожден Ростов-на-Дону, а противник отброшен к реке Миус.