Юрий Розин – Ткач Кошмаров. Книга 4 (страница 34)
Благодаря белому шуму Поток внутри Замершего не приходил в полноценное движение, что привело бы к превращению его в обычную тварь Топей, но и находился в слишком подвижном состоянии, чтобы перестроившийся на неподвижный Поток организм Замершего мог начать нормально функционировать.
Грубо говоря, белый шум заполнял мышцы, ткани и органы ящера, включая его мозг, огромным количеством помех, мешавших существу очнуться.
Согласно моей теории, если я смогу воспроизвести белый шум в своих ногах, то эти вихри, для поддержания самих себя использующие окружающую энергию, настолько маленькие, что им было наплевать, замерший Поток, нормальный или искаженный, смогут за относительно небольшое время переработать весь «гнилой» Поток в моих ногах, открыв дорогу чистой энергии.
В таком случае мне даже замораживать Поток в теле не понадобится, ведь я смогу начать практиковаться в контроле Потока сам. Проблема была в том, что за эти восемь недель я не только не придумал, как воспроизвести белый шум, но и понял, что сделать это, не имея исходных данных, практически невозможно.
Мне нужен был тот, кто наложил технику белого шума на ящера, ну или в крайнем случае его подробные записи о процессе. Иначе на попытки подобрать правильные комбинации десятка параметров, чтобы шум не рассеялся, не начал бесконтрольно распространяться по телу и не вышел из-под контроля, могли уйти не месяцы, а годы. Даже с полной поддержкой Института.
К сожалению, этот вопрос пока что приходилось отложить. Как минимум до того момента, когда я смогу через Курта связаться с начальством королевской контрразведки и запросить у них информацию о тех агентах из Холодной Звезды, которых мы поймали в форте.
Отбросив ручку, которую я от рассеянности крутил между пальцами, я с наигранным кряхтением поднялся с места. Работа по разработке процедуры заморозки Потока продолжится и без меня, хотя мне все-таки придется периодически являться в Институт, так как мои знания о проводниках и мои нити, способные стать идеальным аналитическим инструментом, были пока что незаменимы.
Но на ближайшую неделю-полторы я мог заняться своими делами. Как минимум стоило наведаться в центр стажировки, откуда я снова пропал почти на два месяца. За всеми этими тайными операциями, заговорами и исследованиями уже начало забываться, что я так-то кадет и должен учиться.
Хотя с учетом того, что мой уровень уже был выше, чем у большинства инструкторов, учиться уже как будто бы было нечему.
###
Я толкнул дубовую дверь своих апартаментов кадета-короля плечом, услышав знакомый скрип петель, который так и не удалось устранить, несмотря на все мои жалобы. Ананси, сидевший на моем правом плече, резко втянул лапки, когда я замер на пороге.
На полированном столе из черного дуба, где обычно лежали только пыль и пара забытых перьев, теперь покоился продолговатый серый конверт. Бумага была плотной, дорогой, с едва заметным тиснением в виде звездчатых узоров по краям — фирменный знак королевской бумажной мануфактуры.
Я медленно провел указательным пальцем по конверту, ощущая подушечкой легкую шероховатость качественной бумаги. Ни сургучной печати, ни герба — только мое имя, выведенное чернилами глубокого синего цвета, которые на свету отливали фиолетовым.
Отправитель такого письма, с учетом неофициальности, мог быть только один.
— Ну что, Ан, — хмыкнул я, — похоже, наш благородный друг сдержал слово.
Конверт раскрылся с характерным шелестом. Внутри лежал сложенный втрое лист пергамента.
Бумага оказалась тоньше, чем казалось, почти прозрачной, но прочной. Чернила легли ровно, без подтеков:
Я перевернул страницу, заметив, как Ананси вытянул передние лапки, словно пытаясь коснуться письма:
Подписи не было, но в этом не было необходимости. Я провел пальцем по последней фразе — чернила там легли чуть гуще, бумага слегка продавлена — принц явно давил на перо, выводя эти слова.
Хотелось мне посмореть, как идут дела в моей фракции, пообщаться с Мириа, с которой за последний год мы пришли к довольно дружеским отношениям, заглянуть хотя бы на парочку тренировок, но, похоже, это произойдет чуть позже.
Следующая остановка — первый столичный почтампт. Положив письмо обратно на стол, я развернулся, однако выйти из апартаментов я не успел.
Глава 17
Дверь с оглушительным грохотом распахнулась, ударившись о каменную стену. Деревянная панель отскочила с такой силой, что несколько книг с ближайшей полки попадали на пол.
Себиан заполнил собой весь дверной проем. Не знаю, какими харчами он питался, но в свои восемнадцать вымахал за два метра роста и был мощнее Архана, хотя и того можно было без превираний назвать богатырем.
Его массивная фигура в парадном черном мундире клана Регул с серебряными пуговицами, туго перетянутом поясом с фамильным кинжалом, дышала яростью. За его спиной в коридоре мелькнули испуганные лица нескольких кадетов, сразу же ретировавшихся.
— Наконец-то ты почтил нас своим присутствием, — его бас гремел, заставляя дрожать хрустальные подвески люстры. — Семьдесят суток, Лейран. Семьдесят! Я начинал думать, что ты все-таки сдох, но теперь ты заявляешься в центр как ни в чем не бывало и считаешь, что не должен первым делом явиться в штаб-квартиру фракции, узнать состояние дел и извиниться за свое отстутствие!
Ананси на моем плече мгновенно напрягся, его лапки впились в ткань так, что на коже наверняка проступила кровь.
— Входи, Себиан. Присаживайся.
Он не двинулся с места, только резко захлопнул дверь, оставшись стоять, перекрывая мне проход, будто боясь, что я снова сбегу. Его проводник-лев, размеры которого Себиан, похоже, научился контролировать, материализовался у его ног с глухим рыком. Золотистая грива дыбилась, а лапы оставляли царапины на паркете.
— Хватит игр! — он шагнул вперед, и массивные сапоги с грохотом ударили по полу. — Пятьдесят три моих человека исчезли посреди ночи. Вернулись — и ни слова объяснений! Как будто их языки вырвали. «Лейран приказал»! А мои приказы, что, по боку⁈
Я пожал плечами.
— Исследовательская миссия, это было срочно. Тебе должны были сообщить наставники.
— Врешь как дышишь! Я проверял в архивах! Никаких санкционированных миссий в эти даты не числится!
Ананси сполз на мою руку, угрожающе пощелкивая хелицерами. Тонкие белые нити уже вились в воздухе, готовые к атаке. Я провел пальцами по его спине, чувствуя, как энергия пульсирует под хитиновым панцирем.
— Есть приказы, которые не попадают в общие архивы, Себиан. Или ты забыл, с кем я работаю и над какими проектами?
— Не прячься за спинами Курта или Йораниана! — он все-таки сделал ко мне три шага, нависая своей огромной тушей и тыча мускулистым пальцем в грудь. — В центре стажировке мы оба кадеты. И, если ты не забыл, фракцию мы возглавляем оба. Вот только с начала года прошло уже четыре с лишним месяца, а ты появлялся в штаб-квартире от силы раза три. Так что ты либо начинаешь исполнять обязанности главы фракции, либо передаешь полномочия мне. Полностью. Без оговорок.
На каждую акцентную точку, поставленную им в этом монологе, он тыкал меня в грудь пальцем. И к концу его гневной тирады у меня уже хорошенько так подкипело.
Настолько, что я решил забить на дипломатию и решить все вопросы с этим здоровяком на языке, который он понимал. Наши взгляды встретились — его горящие яростью карие глаза против моих ледяных. В воздухе запахло озоном от накапливающейся энергии.
— Знаешь, у фракции действительно должен быть только один лидер. Я. Запоминай очень внимательно, перекачанный придурок. Моя фракция. Мои правила. Если что-то не нравится — можешь валить.
Лев у его ног зарычал так, что задрожали стекла в окнах, его золотистая шерсть встала дыбом, а сам он вырос почти вдвое, раздвигая мебель.
Себиан выпрямился во весь свой двухметровый рост, его лицо внезапно стало каменным, только жилка на виске пульсировала.
— Это твое последнее слово, Паук?
— Это мое единственное слово.
— Значит мы решим вопрос по-другому. На арене. Прямо сейчас. Раз и навсегда. Возражения не принимаются!
Я покачал головой.
— Все можно решить прямо здесь и сейчас.
Щелчок моих пальцев прозвучал как выстрел.
Ананси взорвался действием. Сотни нитей молнией вырвались из его тельца, переплетаясь в сложную трехмерную сеть, каждая нить которой пульсировала холодным белым светом.
Себиан резко развернулся, выхватывая из ножен на поясе меч, но было уже поздно — белые волокна опутали его с ног до головы, плотно прижав руки к телу, обвивая каждую мышцу, каждый сустав.
— Что за чер—! — его крик оборвался, когда нити образовали плотную маску вокруг рта. Его глаза расширились от удивления и страха.
Лев бросился вперед с оглушительным ревом, его золотистая грива вспыхнула ослепительным светом, когти длиной в палец вытянулись для смертельного удара. Но я был на три шага впереди.