Юрий Романов – Курьёзы Комбинатора в тонких намёках на толстые обстоятельства (страница 2)
Правда, в настоящее время у Оскара Остаповича, «за плечами» ещё сохранились «корочки об образовании», служебный паспорт Великой страны, опыт коммерческой деятельности, практически пустой счёт в банке
– Безусловно на
Посмотрев по сторонам, Иванов-Бендер вдруг неожиданно «прозрел»: «Смотри-ка, я даже не заметил, как ноги донесли моё бренное тело до «Библиотеки им. Ленина»… Да, а ведь вокруг меня сплошные исторические места знаменитых людей! Ведь совсем относительно недавно, всего несколько веков назад, здесь селилась московская знать. Находились дворы князей Ю. И. Кашина, М. Темрюковича, Черкасского, Ф. И. Пожарского и других знаменитых вельмож. А вот в 17-ом веке в этих местах обитали видные представители московских бояр, большая часть которых находились в родстве с царской династией – В. И. Стрешнев, Б. И. Морозов, И. Б. Милославский, К. П. Нарышкин и другие… Где-то рядом, на месте усадьбы Милославского в 1676 году был построен Аптекарский двор с трапезной палатой и она сохранилась до наших дней,» – Бендер на некоторое время задумался.
– Да… время бежит… Затем в 1917, все сразу стали товарищами, а теперь в девяностые, потянув через задницу за чужие извилины, и, переобувшись в воздухе под «ветром перемен», стали господами-товарищами-боярами с «распальцованной» элитой…
За рассуждениями Оскар не заметил, как ноги принесли к месту его появления на Божий Свет. Оскар Остапович Иванов-Бендер остановился перед дверью необычного дома, напоминающего сказочный замок с башенками и зубцами, сильно выделяющейся из окружающей застройки. Перед входом стоял, давно не стриженный «господин» в потёртой во многих местах, военной форме, с приколотой бумажкой: «Не откажите на пиво бывшему служащему этого заслуженного роддома Г. Л. Грауэрмана – в замен на его историю».
Бенден внимательно посмотрел на господина: «Да, да, касатик, – не дожидаясь приглашения, произнесла форма с бумажкой, – вы не ошиблись! Вы прямо по адресу! Это дом уникальный! Другого такого нет».
– И что же в нём необыкновенного? – спросил Иванов-Бендер заинтересованно.
– А на кружку пива?
– На пиво, так на пиво… Получи, господин хороший. Разряжай от невзгод душу бывшего рабочего подростка – я весь во внимании…
Положив предоплату в карман, «господин хороший» приободрился и радостно посмотрев на Бендера, с упоением начал свой рассказ, дополняя слова жестами:
– Это родильный дом им. Л.Г. Грауэрмана, был некогда элитным, где в те годы в нём трудились лучшие медики столицы.
– Понимаю. Это которые ещё до исторического материализма родились? – поинтересовался Иванов-Бендер.
– Возможно. А може даже при буржуях. В общем, когда родились тогда и родились.
Разговор с умным служащем заслуженного роддома Г. Л. Грауэрмана, слабо разбиравшимся в классовой структуре общества, мог бы продолжаться долго, если бы Бендер не задал вопрос: «Ну и что?»
– Как ну и что? Теперь, его хотят превратить в офисно-коммерческий комплекс.
– Это, конечно, печально.
– Но ты не печалься, мил человек, ведь с этим роддомом связана необыкновенная история, – и немного помолчав, «господин хороший» продолжил, – представляешь, любезнейший, оставаясь на одном и том же месте, он менее чем за сто лет трижды менял адрес прописки.
– И что от этого?
– Так вот, касатик, кто родиться в «Грауэрмане» в советские времена считалось верным признаком коренного москвича. Ты не сможешь даже себе представляешь, мил человек, сколько здесь появилось на свет знаменитостей! Их фамилиями можно было бы покрыть весь фасад мемориальными досками. Вот я, к примеру, считаю, что эту мою идею необходимо, в ближайшее время, срочно воплотить в жизнь, ну… для истории! При этом я бы смог постоянно дополнять его, рассказами об этих великих собратьях, зарабатывая на пиво.
– Значит у тебя имеется свой коммерческий интерес и ты его пытаешься развивать в силу своих и общества потребностей. Да в тебе, служивый, ещё до семнадцатого года заложено коммерческое начало! – воскликнул Бендер.
Не обращая внимание на реплику, служивый продолжил: среди них сын Иосифа Сталина – Василий, Кир Булычев – писатель, артисты Михаил Державин, Александр Збруев, Андрей Миронов, Александр Ширвиндт, режиссер Марк Захаров, поэт, прозаик и бард Булат Окуджава и многие другие… Сам же Григорий Грауэрман родился в 1861 г. в Москве, но, как вы догадываетесь, в другом роддоме, а когда подрос, закончил Московский университет…
– После вашего сообщения, уважаемый, безусловно обязуюсь сразу догадываться.
– Вот так-то вот, любезный касатик. Вот видишь, как всё интересно, а ты сумлевался! – вокруг них уже собралась приличная толпа любопытных и каждый, слушая историю, добровольно возлагал свои скромные пожертвования к ногам рассказчика. – Хотя самого родильного дома уже не существует, но его адрес до сих пор известен многим.
Самопровозглашённый гид, обнаружив прилив творческих сил от финансовых вливаний в его «дело», решил приоткрыть всем глаза: «Представляешь, добрая душа, объясняя, как найти дома №7 и №5 по Новому Арбату, до сих пор обычно добавляют – там, где бывший роддом Грауэрмана». Вот она память народная! Не зарастает к ней тропа!..»
Рассказчик, немного отдышавшись и почмокав губами, продолжил вещать: «А вот само здание было построено по проекту известного архитектора эпохи модерн Николая Жерихова в 1913 году и значилось как дом № 5 на Большой Молчановке. После Первой мировой тут открылся роддом, а уже 1919 году к зданию роддома 7 присоединили расположенный по соседству особняк Эмилии Федотовой, спроектированный ее мужем – архитектором и гражданским инженером Сергеем Федотовым».
Кто-то к его ноге, которая придавливала носком ботинка взносы, положил достойную купюру и нога тут же автоматически сработала, опустившись всей ступнёй на денежный взнос, при этом рассказчик в знак благодарности дополнительно кивнул. По его поведению чувствовалось, что рассказ о роддоме нравился ему самому, и он, снова посмотрев на Бендера, радостно продолжил: «Маленькая клиника на Большой Молчановке быстро превратилась в элитное заведение в центре столицы. По советским временам здесь все было шикарно – современное медицинское оборудование, новые кровати, всегда чистое белье, а в палатах даже телефоны. Попасть же на роды к «Грауэрману» будущим мамам было практически невозможно, если они не проживали в районе Арбата или не занимали соответствующее положение в обществе!» – подвёл черту своей идеологии гражданин хороший.
– Вот так-то, дорогие мои. Это был один из самых знаменитых роддомов в Москве, – добавил самопровозглашённый гид и, нагнувшись, ловко собрал добровольные взносы, но положив их в карман, продолжил, – одним из первых рождельников в этих святых стенах стал Булат Окуджава. Вы не поверите, но об этом мне поведал сам историк Сигурд Шмидт – сын известного путешественника и академика Отто Шмидта. Прошу не путать с лейтенантом Шмидтом, – собравшаяся публика зааплодировала.
– Но были и своеобразные курьёзы. Вот мне запомнился случай, когда 7 марта 1941 года прямо со спектакля привезли актрису Марию Миронову, которая чуть не родила на сцене…
– Не родила, а зря, – бросил реплику кто-то из слушателей, – была бы гениальная сцена.
"Служивый" на реплику не обратил внимание: "Зато у неё на следующий день родился гениальный сын – артист Андрей. А 1973-м уже сам Андрей Миронов у дверей роддома встречал с букетом красных роз жену Екатерину Градову – радистку Кэт, из «Семнадцати мгновений весны», и новорожденную дочь Машу. Представляете как их встречали!"..
– Вы наверняка не в курсе, что писатели братья Вайнеры описали этот роддом в одном из эпизодов своего знаменитого романа «Эра милосердия», по которому снят сериал «Место встречи изменить нельзя». Именно сюда главный герой Володя Шарапов с девушкой Варей Синичкиной привозили оставленного матерью малыша. – Вот так-то вот, служивые…
– Правда, уже в 1968 году, через Арбат проложили правительственную трассу и Калининский проспект отнял в свою пользу часть улицы Большая Молчановка, а этот роддом поменял место прописки.
– Интересно, не только человеки, но и улицы научились отнимать, – подметил кто-то из слушавших.
– Да, уважаемые, я живой этому свидетель, – и живой свидетель, глубоко вздохнув, продолжил, – а его корпусам, расположенным теперь на оживленном Калининском проспекте, присвоили номера 15 и 17. При этом главное четырехэтажное здание надстроили еще двумя, на боковом же фасаде главного здания роддома, выходящего на Калининский проспект, в 1973 году был установлен первый в стране видеоэкран.
Рассказчик на мгновенье замолк, покрутил головой, но немного подумав, указал рукой, – вон там, – и заинтересованная публика повернулась вслед за рукой к огромному экрану.
– Так вот, после его запуска телевизионные знаменитости, появившиеся на свет в этом роддоме № 7, шутливо утверждают, что огромный экран – мемориальная доска в их честь.