Юрий Романов – Курьёзы Комбинатора в тонких намёках на толстые обстоятельства (страница 3)

– Я не исключаю, что и в мою честь, – произнёс господин-товарищ в адмиральской фуражке с шарфом, – поскольку я тоже на свет произведён в этих стенах!

– А как вас величают? – поинтересовался «искусствовед».

– Оскар Остапович Иванов-Бендер – сын турецкоподданного Остапа-Сулеймана-Берта-Мария- Бендер.

– Это что?! Сын того САМОГО? НЕВЕРОЯТНО! А я, Замудовский Ив. Ив., но скоро тоже буду знаменит как Циолковский! Обязательно вас запомню,– взял на себя повышенное обязательство «гражданин хороший», – Вы мне врезались в память, и ВЫ обязательно войдёте в историю! Вы, с вашим отцом, в народной памяти останетесь навечно и к ВАМ не зарастёт народная тропа! – собравшаяся публика поддержала его слова бурными аплодисментами и толкая друг друга ринулась к Оскару за автографами.

– Ну раз так, а бог любит троицу, – констатировал Иванов-Бендер, – то, за протаптывание народной тропы и за занимательно-поучительную историю, добавляю вам ещё на две кружечки! Да и ещё – в своём повествовании учти, служивый, что сына «лейтенанта Шмидта» я не планирую играть даже на сцене «Большого театра». Уяснил?

– Уяснил!

– Кстати, служивый, как только разбогатеешь, то не забудь нам с отцом памятник поставить.

– Это обязательно! Как только, так сразу! – получив обнадёживающий ответ, Иванов-Бендер, уже в хорошем настроении, продолжил путь к намеченной цели…

– Всё-таки у нас в стране, где иногда возникают «то понос, то золотуха», несмотря на трудности бренной жизни, живёт любознательная, отзывчивая и самая читающая публика в мире, – про себя отметил Бендер, направляясь к пивбару, со снисходительным любопытством взирая по сторонам и пытаясь обнаружить вывеску «Жигули»…

– Давно я не приносил своего «бренного тела» в эти исторические места. Насколько я помню, этот культурный центр «пивовливаня» должен находиться где-то в самом начале Нового Арбата. Ведь пивная «Жигули» считалась в Москве одной из крупнейших заведений такого рода. Да что там говорить – одно название, уже является залогом известности! Как сейчас помню, там продавали целых два вида настоящего пива… Но что же произошло, если я до сих пор не могу обнаружить заветную вывеску? Куда же она спряталась? Не могли же эту авторитетную пивнушку снести из-за моих «прогулов»? – так, шутя и рассуждая вслух, неожиданно блуждающий взор Бендера упёрся в длинную очередь к тройной вывеске: «Сукин-Сан», «Саке-Сан», «Баня- Сан», весящих друг под другом…

– Парень, ты что крутишь головой с блуждающим по сторонам взором? – поинтересовался вихрастый мужик.

– Да вот ищу заведение под названием «Жигули», которое было открыто где-то здесь горьким пропойцем аж в начале шестидесятых. А по соседству находились классные кондитерские: «МИНЯ ТОЖЕ С МАШЕЙ» и «МИНЯ ЭКЛЕР С САШЕЙ».

– Верно? – произнёс, стоящий за вихрастым, парень, – пристраивайся за мной.

– Откуда знаешь? – поинтересовался Бендер.

– Мои родственники там трудились в поте лица и регулярно освежались в этом баре. Так вот теперь «Жигули» без единого выстрела, «оккупировали» три японских брата: Сукин-Сан, Сакэ-Сан, Баня-Сан и сменили вывеску. Теперь здесь целых пять видов импортного пива. Пиво не балуют.

– И ещё продают «саке», что-то вроде «ослиной мочи», – выдал, стоящий впереди мужик с перегаром от вчерашнего, – что-то похожее на наш плохой разбавленный самогон, но этим почуют только в специальном помещении. Они заявили, что им удалось воссоздать атмосферу советской пивной, но судя по ценам, наше народное мнение с их мнением радикально расходятся…

– Но не скажи, – возразил парень в галстуке, – по антуражу, пожалуй, с натяжкой что-то принять можно, а ещё плюс то, что в рамках заведения есть и а-ля столовая. Там, цены немного, демократичнее, плюс баня, но не наша, а совсем другая, … какая-то Япона бань. Там надо свою одежду не на крючки вешать, а в плетёные корзинки складывать. Шайки деревянные… Маленький бассейн един для мужиков и дамс, разделён не полностью – сверху немного, одной доской, но пользуется большим успехом у публики, как пункт взаимного наблюдения! В общем, парень, поверь – ловить рядом больше нечего. Это заведение весьма авторитетное и постоянные очереди это подтверждают.

– Это факт! – подтвердил вихрастый, – по-другому у них не бывает.

– Я понял, – тихо произнёс Бендер отходя в сторону, – лучше длинная живая очередь, чем короткая автоматная.

Оскар достал из портфеля свой древний пропуск в Академку, в виде красных корочек с гербом СССР, приложил денежку и подняв руку вверх, уверенно двинулся на швейцара, произнося: «Свои из органов! Повторяю, из органов!» – швейцар, с удивлением посмотрел на герб, адмиральскую фуражку, быстро отдал честь и, приобщив к своему карману очередные «пожертвования», ключом отпер вторую дверь бара.

С внутренней стороны дверь была обклеена рекламными этикетками. Оскар, у неё немного притормозил, знакомясь с новинками, от которых веяло новым «демократическим ветром»:

«Гуляй рванина от рубля и выше!»

«Пейте пиво пенное – будет жизнь отменная!», а рядом – «Наше пиво не только хорошо входит, но и отлично выходит!».

Ниже:

Пиво отпускается всем, кроме членов профсоюза.

«Сегодня день В. Высоцкого. ПОПУРРИ только в его исполнении!»

Закончив ознакомление с этикетками и объявлением, Иванов-Бендер неспеша направился к барной стойке.

Пив-бар был наполнен табачным дымом, с привкусом спиртного, воблы с раками, оптимизмом людей с массивными пивными кружками, и разговорами, под попурри…

– Да… Народ, как всегда прав, пока жив! Нужно иногда отдыхать, особенно от своих грустных мыслей, – рассудил Иванов-Бендер, подходя к барной стойке и наблюдая за обстановкой.

Зал был забит битком разношерстной публикой, но женщины не просматривались.

– Многие, как и я, пришли сюда чтобы немного развеяться, – рассудил Оскар, – другие от нечего делать. Иногда эта часть что-то делает от нечего выпить, но которая чаще других загибается от нечего делать и нечего выпить!

На стенах среди экзотических бутылок красовались «умные» новые разноцветные лозунги и наклейки всех времён и народов:

«Но хмель отечества по-прежнему нам сладок и приятен».

«Ленин говорил: земля – крестьянам, заводы – рабочим, пиво – мне».

«У человека всегда должно быть горячее сердце и холодное пиво».

«В любви к пиву все возрасты покорны».

«Истина в вине, а ее конец – в пиве».

«Если б море было пивом, я бы был большим заливом…»

«Не хлебом единым, а воблой и пивом!»

«Пиво водкой не испортишь».

«Водка без пива – деньги на ветер».

«Здесь можно воздерживаться от женщин, но не от пива и песен, здесь постоянно В. Высоцкий известен!».

Желающих «размагнититься» было многовато. Столики практически были все заняты. Не далеко от барной стойки, где стоя пристроился Иванов-Бендер, под транспарантом «Не перепились еще на Руси добры молодцы!» – расположился приличных размеров круглый стол с группой, слегка навеселе, видимо журналистов или газетчиков, молодых парней о чём-то азартно спорящих между собой под попурри Высоцкого:

… «Возвращаются все, кроме лучших друзей,

Кроме самых любимых и преданных женщин.

Возвращаются все, – кроме тех, кто нужней.

Я не верю судьбе,

Я не верю судьбе, а себе – еще меньше.

Но мне хочется думать, что это не так, -

Что сжигать корабли скоро выйдет из моды.

Я, конечно, вернусь, весь в друзьях и мечтах.

Я, конечно, спою,

Я, конечно, спою, – не пройдет и полгода» …

Но…

… «Час зачатья я помню неточно.

Значит, память моя однобока.

Но зачат я был ночью порочно

И явился на свет не до срока.

Я рождался не в муках, не в злобе,

Девять месяцев – «это не лет».

Первый срок отбывал я в утробе,

Ничего там хорошего нет…

Спасибо вам святители, что плюнули да дунули,

Что вдруг мои родители зачать меня задумали» …

– А вы видели среди человека, который не умеет врать? – допытывался длинноволосый парень у бритоголового, под эту жизнеутверждающую мелодию.