Юрий Романов – Курьёзы Комбинатора в тонких намёках на толстые обстоятельства (страница 1)

Юрий Романов

Курьёзы Комбинатора в тонких намёках на толстые обстоятельства

В придуманных историях использована некоторая цепь лихих, но не случайных событий 90-х годов. Фамилии и имена изменены. За случайные совпадения автор ответственности не несёт.

« Жизнь коротка, а минуты счастья бесценны!»

– Бендер, а что делает эта строка сверху?

– Это эпиграф, сэр.

Часть первая

Наслаждайтесь жизнью, господа, а наступив на грабли – наслождайтесь фейверками!

Глава I. Жизнь продолжается господа присяжные заседатели!

Как известно – мир покоится на трёх китах: власть, деньги и терпение людей, у которых нет ни того, ни другого, но именно они и есть основная часть пешехода.

Как учили и учат нас классики – «Пешеход всегда прав – пока жив», но иногда и после. Пешеходы составляли и составляют лучшую часть человечества. Пешехода надо любить и уважать, пока, он-пешеход, размножается традиционным способом и неустанно трудится, создавая что-то новенькое, облегчающее труд и сохраняющее здоровье.

Он в древние времена изобрёл колесо и сумел приучить лошадь к телеге, а затем, полюбив скорость, придумал велосипед и автомобиль… Так появились велосипедисты и автомобилисты.

Усилиями же пешехода создан современный мир с его великолепием и изъянами. Например, завидуя журавлям в небе, пешеход, подражая им, неоднократно вставлял себе перья в разные места – и, в конце концов, приспособив подручные материалы, устремился с колокольни… Следует отметить, что на первых парах ему не везло – не хватало силы ветра, знаний и финансов, но со временем он решил и эту задачу, следуя правилу «Степ Бай Степ», переходя от простого к сложному. Так, дополнительно к пешеходу присоединились планеристы, авиаспециалисты, финансисты и аферисты…

Следует отметить, что именно пешеход, работая над изъянами, занялся разработкой «Законов», чтобы, на дорогах «светофоров жизни», не загорались одновременно «три цвета сразу». Но как известно «Закон» – верёвочка, кто повыше перешагивает, а кто пониже подлазит…

В маленьком селе «Х», что рядом с провинциальным городом «Д», пешеход трудился на земле, орошая своим потом растительность, пользуясь авторитетом и уважением в большом городе «N», по случаю реализации там выращенное им на грешной земле. Пешеход в селе «Х», беззаботно бродил по мостовой, пересекая её в любом направлении самым замысловатым образом. Там он являлся хозяином улиц.

Для поддержания авторитета пешехода, в эпоху борьбы с бездорожьем и разгильдяйством, был устроен автопробег, сооружён канал, построины мосты, госпиталь рядом с пристанью и даже проложена асфальтовая дорога… от госпиталя до станции, которую оснастили деревянными столбами с лампочками «Ильича».

По этой трассе, пешеход села «Х», живущий на даче зимой и летом, уверенно осваивал «бег трусцой – ради жизни». Во время бега, пешеход строго придерживался научного подхода – плавно переваливаясь с пятки на носок, он держал расслабленными натруженные руки вдоль натренированного тела. Далее, резко свернув с курса, пешеход продолжал свой бег по легендарной старой песчаной дороге, где во второй половине двадцатого столетия застрял паровоз, «летящий в Коммуну», так и не дотянув до намеченной цели… В годы застоя, в этом месте демонтировали рельсы вместе с деревянными шпалами, обещая положить бетонные… Проделывая этот путь, пешеход попадал в закусочную со звучным названием «Шайба», объединённой под одной крышей с легендарным паровозом, стоящем на запасном пути.

Погода благоприятствовала любви и общению. У паровозной топки, пешеход после забега надолго объединялся с легендарным паровозом и с кружкой пива с «прицепом» (водкой), добавленной из-подполы, слушая рассказы бывалых людей, умиляясь историям под влиянием винного угара, пены и табачного дыма.

Буфетчица Клава, уважая бегунов, приклеила на двери, с наружи «Шайбы», бумажку: «Голым – пиво отпускается в кредит!» – а за регулярное посещение её заведения при забеге, старалась долить им кружку почти до верха. Правда, это уважение не мешало Клаве разбавлять пиво водой с содой, для увеличения пены.

Однажды, под влиянием «ветра перемен», город «Д» поглотил село «Х», обозвав его «Хум» (Хлебниковским уездным микрорайоном). Местное самоуправление исчезло. Авторитет пешехода упал ниже плинтуса. Единственный магазин исчез, но появились самодельные палатки приезжих из бывших республик. Цены резко «подскочили». Услуги по ремонту колодцев, заборов, построек и прочего оборудования куда-то пропали, а посему – в колодец, стоявший с родниковой водой у дороги, из канавы через щели сруба стали успешно сливаться потоки сомнительного вида. Но надо признаться, что на бывшей дороге, рядом с глубокими малахитовыми лужами, над углублением которых продолжали усердно трудится колёса грузовых автомашин, ещё кое-где просматривались отдельные островки асфальта…

Администрация города «Д» генерируя деятельность, с завидной регулярностью приклеивала к доске объявлений, что у колодца, бумажку с очередным сообщением: «В микрорайоне «Х» , сегодня с 9 часов утра до 22 часов вечера, водопровод и газ работать не будут». Жителей такие сообщения не волновали, так как у них отродясь не было этих удобств, но были удобства во дворе: с собственным газом от гороховой каши с «музыкальным супом», картошки с квашенной капустой и огурцов.

– Да…, в селе, перестроившись под «ветром перемен», перестали уважать пешеход, – произнёс гражданин вадмиральской фуражке, с обмотанным вокруг натренированной шеи объёмным шарфом, медленно огибая огромную разноцветную лужу, с почти фиолетовой свиньёй, перед входом в «Шайбу», но, обогув констатировал, – честно говоря, к сожалению, в городе его уже давно перестали уважать.

Закончив свою мысль и огибание благородного создания, гражданин открыл дверь в «богоугодное заведение», но при виде табачного облака и ощутив «озонирующий» винный перегар, добавил, – похоже и правда, что это не Рио-де-Жанейро (в котором он никогда не был) и даже не Лимассол! А уж тем более не Сингапур!.. Но для сравнения необходимо рискнуть, тем более, что я давненько не брал в руки этих «шашечек» и не дегустировал напитки местного разлива…

В «Шайбе, сквозь дымовую завесу, гражданин с трудом обнаружив буфетчицу Клаву, почему-то в ночном чепчике и непонятном бело-сером фартуке, показал ей два пальца. Она налила две пивные кружки и, поставив перед ним, молча удалилась за цветастую шторку.

Посетитель в фуражке, сдунул пол кружки содовой пены, но отхлебнув из неё напиток, поставил на прежнее место и убеждённым тоном произнёс: «Нет, нет, прав был мой родитель, это действительно не Рио-де-Жанейро! А до Сингапура…, как до луны!.. Махну-ка я в пивбар на Новом Арбате, глядишь заодно немного развеюсь, – и гражданин направился на станцию, чтобы «осчастливить» своим посещением город «N»…

В городе, как известно, пешеход от «ветра перемен» деградировал раньше села, ведя мученическую жизнь, шастая по магазинам с полупустыми прилавками, поглощая на городских асфальтовых просторах газовые смеси и прочие «коктейли» технической цивилизации.

Затягиваясь разнообразными «коктейлями», от разных марок авто и мота, пешеход балдел, но почему-то всё равно стремился туда, видимо надеясь «размагнититься», найти злачные места и работу для обеспечения своего существования, уподобляясь мухе, летящей к навозной куче…

И вот однажды он, пешеход, под воздействием воздушных коктейлей и «ветра перемен», перебегая улицу на красный свет, был сбит встречным пешеходом в самом центре города «N» и призадумался…

От Манежной площади через Александровский сад, неспеша прокладывая путь к Новому Арбату, двигался гражданин-товарищ-барин, приехавший из уездного микрорайона «Х».

В этом прекрасном месте, как и в давние времена, на всех скамейках сидели девицы, но в модных платьицах, где ноги уже закончились, а платье ещё не начиналось. От «ветра перемен» у них были открыты не только книги, но и стало доступно обозрению кое-что ещё о чём сказать не надо. Но, как ни странно, пешеходы мужского рода, стыдливо отворачивались, стараясь не замечать эти детали «ветра перемен».

На другой половине скамейки кривлялись какие-то люди не понятной ориентации, в драных подштанниках с многочисленными голубыми оттенками серого, пытаясь соответствовать «новым веяньям», улыбались каждому проходящему мужику. Гражданин же в адмиральской фуражке, с шарфом вокруг гордо-посаженной шеи, мгновенно превратившись из обычного гражданина-товарища пешехода в господина-товарища-барина, глядя задумчиво перед собой не замечал этих сомнительных «пятьдесяти» оттенков серого девяностых.

Он, спрыснутый в городе «N» коктейлями технической цивилизации, упорно продвигался плечом к плечу с господином пешеходом, к намеченной цели – пивбару «Жигули», что в начале «Нового Арбата», подгоняемый проблемными мыслями, связанными с проигрышем в «Зелёном гамбите».

Справедливости ради отметим, что некоторое время назад, у этого господина-товарища-барина Оскара Остаповича Иванова-Бендера, сына турецкоподданного, Остапа-Сулеймана-Берта-Мария-Бендер, не было таких проблем, но тогда были в наличие приличные деньги в зелёной валюте, мирно лежащие в чёрном Сингапурском лакированном кейсе, и терпение. Теперь остался чёрный лакированный кейс, наполненный терпением, и мечта найти ЕЁ – воплощение небесной красоты и неповторимого женского обаяния, вобравшую в себя лучшие молодые черты красавиц театра и кино: Мэрилин Монро, Джины Лоллобриджиды, Орловой, Алфёровой. Найти, то единственное, для него прекрасное создание, увиденное им на сцене огромного концертного зала Кипра.