Юрий Романов – Древние. Том I. Семейные узы. Часть I (страница 60)

— Монета Темперидов даст ответ на тревожащий вас вопрос, подскажет, как следует поступить и будет служить вам карманной удачей.

— Щит.

— Щит гравитации позволяет управлять этим природным явлением, а так же поглотит практически любой удар, отразив его на противника.

— Маска.

— Маска всевидения или неведомого, способна показать прошлое, будущее и любой момент из настоящего, где бы ни находился её владелец.

— Коготь!

— Коготь даёт фактическое бессмертие, так как лечит любую болезнь и рану. Если кого-то заколоть этим оружием, то оно не даст вашему противнику погибнуть, даже при нанесении критических ударов.

— А теперь… — Галлея едва не запрыгала на месте. — Амулет!

— Ну, это легко. Амулет Миров даёт множество способностей, среди которых выделяется возможность вселяться в тело оппонента и брать над ним контроль, разделять свою душу на несколько частей и находить дорогу в закрытые от посторонних глаз миры и реальности.

— Как бы я хотела себе амулет. Но да ладно. Здесь есть ещё два артефакта.

— Я знаю ещё только бусы, но… Их сила не описана в книге. — Заключила Галлея, задумчиво.

— Да, никто толком не знает, что они в себе таят, да и видел ли кто-то их, тоже вопрос. Но последний артефакт это книга Темперидов.

— Я знаю лишь слухи, которые говорят, будто бы в этой книге содержится Темперид. Но, как мне кажется, это невозможно.

— Опоздаете! — Крикнул мальчишка, оповещающий о начале занятий. — Всех созывают в церковь!

Галлея и Ниада точно знали: что ни в коем случае нельзя было пропустить, так это служение в церкви Влиятеля.

Волшебницы держались за руки, сливаясь в унисон в неистовом беге. Огибая небольшие препятствия в виде тренировочного оборудования и, перепрыгивая мелкие ограждения, подруги задействовали магию воздуха для того, чтоб взмыть ввысь в стремительном прыжке. Один за другим, воздушный трамплин, поднимал их выше и выше, позволяя на мгновение воспарить над остальной Академией и выбраться за её пределы. Спустя несколько минут мощных рывков, волшебницы достигли, наконец, остроконечного каменного строения с величавой скульптурой Хета из кристаллического гранита на самом верху. Хет возвышался над паствой в миллионах величественных церквей по всему Грейндфилю, служа ориентиром в моральном плане, напоминая гражданам царства о соблюдении пяти столпов Пирастризма Влиятеля, нарушение которых каралось смертью. В народе знали все: на публике соблюдение правил было обязанностью каждого и не должно было быть и мысли о том, что бы отступить от важного списка запретов, тогда как в отсутствии смотрителей — священников Пирастризма — допускалось всё.

Галлея и Ниада были далеки от звания религиозных граждан, но были обязаны, как и все остальные жители вороного царства, посещать церковные службы.

На каменных ступенях, заботливо отшлифованных намедни, в глаза Галлее бросились две таблички по обе стороны от узорчатой двери из эбенового дерева. Выгравированный текст на симметричных каменных плитах гласил главный постулат церкви Хета:

“Каждый из нас является тем божеством, который воздвиг всё сущее. Каждый из нас принимал участие в создании этой Вселенной. Все мы являемся Божествами, пришедшими в этот мир для того, что бы создавать, приумножать и вершить судьбы друг друга”.

Хет проповедовал мысль о том, что каждый человек от рождения являлся богом. В прямом смысле тем, кто создавал нашу с вами реальность. Человек, по мнению Хета, создаёт великолепные строения, преодолевает значительные расстояния за небольшое время, умеет управлять погодой и изменяет реальность вокруг себя по своему усмотрению. Но самое главное, что делает человека богом, это его способность воспроизводить себе подобных, совсем как те божества из мифов и легенд. Парадокс всевластия, при котором каждый являлся верховным, решался просто — есть тот, кто немного выше остальных, тот, кому доступны неявные знания, и кто охотно готов ими делиться. Таким человеком был Хет, именно ему принадлежала религия Пирастризм, и именно он являлся Влиятелем. А все тайные знания, которые полагалось получать в церквях, все позабыли, приходя в священные здания лишь вследствие еженедельной рутины.

Девушки слились с толпой, входившей в узкие двери. Каждый из посетителей предъявлял встречающему адепту на входе небольшой диск, служивший пропуском в церковь. Серебряный кружок, как его называли сами верующие, содержал в себе лабиринт, выгравированный индивидуально, вручную, для каждого нового служителя. Десять витиеватых тропинок, идущих от краёв круга, вели к его центру, который составлял увесистый аметист, чей тёмно-сиреневый отблеск завораживал, заставляя владельца из раза в раз пытаться пройти мистический лабиринт, линии которого меняли направление каждый раз, когда палец попадал в тупик.

Ниада и Галлея достали свои священные диски из карманов и предъявили на входе. Ответная улыбка встречающего священника возвестила приходящих о позволении пройти.

На входе их встретил просторный тамбур, обитый чёрным материалом, пройдя который, перед посетителями представали небольшие напольные плиты, устермляющиеся вперёд плотными рядами, предназначенные для каждого из адептов церкви. По обеим от плит сторонам, находились две дорожки, отделявшие другие такие же плиты, а за ними вновь дорожки, и вновь плиты, и так ещё несколько раз; дороги, устланные плотными белыми коврами из цветка лотоса, вели к возвышенной трибуне, за которой посетителей ожидал бессменный оратор и главный настоятель церкви. В каждом из священных строений был свой настоятель, который отдавал службе добрые пятьдесят лет.

Разувшись, все пришедшие встали на напольные плиты, ожидая начала речи пастора.

Галлея и Ниада вытянули свои диски в едином порыве, вместе со всей толпой, как делали это десятки раз до этого.

Вскоре показался пастор. Безмолвный и величественный, и в то же время устрашающий он, не моргая, возвысился на своей трибуне и, подняв руку в белой одежде, заставил несколько теней, что вышли из его тела, скользить по полу, останавливаясь у каждого ряда с адептами и постепенно распространяться, проникая в тела адептов. Так началась рядовая проверка всех служителей Пирастризма на верность.

Галлея и Ниада стояли рядом и потому тени, скользившие по полу, впились в них одновременно.

Напоминавшие змей, мрачные полосы забирались со стоп, к животу, оттуда на спину и наконец, пробирались к голове, через шею, раскрываясь, точно крылья, двумя большими линиями, проходящими сквозь лопатки к рукам.

Проверка закончилась скоро и тёмные змейки вскоре вернулись к пастору, и после небольшой паузы, всё пространство церкви наполнилось гулким, звонким голосом, что вещал пастве о величии каждого из пришедших, о том, что только здесь каждый из них может получить тайное знание о своём предназначении, напоминая о важности всё время держать диск при себе.

Спустя сорок пять минут, служба закончилась и волшебницы, не спеша двинулись в сторону Академии. Держа в руках священный диск, Галлея всматривалась в причудливые линии и блестящий аметист.

— Ненавижу, когда эта тень пробирается в меня.

— Я тоже. Чувствую холод и тоску.

Волшебницы добрались до академии, с ужасом для себя обнаружив, что опоздали на занятия. Они уверенно подступили к дверям заведения, отворив которые, сквозь бесконечно длинный коридор, виднелся зал главы учебного заведения. Для того, чтобы пробраться к тренировочным полям, или попасть в свои комнаты, необходимо было обогнуть кабинет директора Академии.

Стремительно проходя по узкому каменному полу, волшебницы услышали пугающий скрип двери пред ними. Из-за неё тотчас шмыгнул Парсел, опустив глаза, после чего, возникла величественная фигура главы Академии, который жестом подозвал двух девушек пройти в кабинет.

Садясь, за неотёсанный, грубый деревянный стол, на котором лежала лишь пара листов, гусиное перо и склянка с чернилами, мужчина достал из тумбы рядом, несколько уже знакомых девушкам книг.

— Будьте так любезны, объясните их наличие у себя в комнате.

Тем временем Саеф, младший сын Иора, повздорив с очередным профессором, выскользнул из-за забора, убегая от преподавателя магических искусств. Потерев сверкающее отцовское кольцо, он тотчас испарился. Выбежавшему следом учителю оставалось лишь разводить руками. Далее, по плотному графику принца следовала история Млечного Пути и грамматика второго официального языка гряды газовых гигантов, наравне с мифийским, на котором говорит Млечный Путь.

Саеф приземлился на Юпитере. Прежде чем войти в атмосферу газового гиганта, юноша должен был предоставить своеобразное разрешение, коим служило кольцо, подаренное его отцом. Саеф плавно спускался, миновав плотные кольца, на поверхность планеты. Здесь было царство бежевого, разбавленное коричневыми и красноватыми оттенками. Флора, ландшафты, облака, реки и океаны были выполнено в единой стилистике самой матушкой-природой.

Едва Саеф ступил на порог заведения, разительно отличавшегося своим броским, лиловым цветом, то тотчас словил на себе взгляд недоумевающего наставника, — принц опоздал на занятие на более чем сорок минут. Не произнеся ни слова, преподаватель сдержанным жестом пригласил королевича внутрь. Саеф дождался, когда отцовское кольцо блеснуло синевой, что означало своеобразное подтверждение того, что Саеф явился на занятие и громогласно заявил: