Юрий Романов – Древние. Том I. Семейные узы. Часть I (страница 62)

— Вы сегодня раньше положенного! — Отозвалась теплым, нежным голосом полная женщина.

— Вази! — расплылся в улыбке Саеф. — Что сегодня мы едим?

Благородным жестом, фаворитка капризного юноши пригласила последнего в обеденный зал.

— Все как вы любите!

— А отец где?

— Насколько мне известно, пребывает в одном из миров нелюдей и сейчас ведёт военную кампанию с зириффами.

— Ох уж эти зириффы… — Жест руками, который понимала только Вази, рассёк воздух и две улыбки встретились — Мне кажется… — Виноградина с небольшого столика у трона упала в широкий рот. — … Он всё списывает на этих зириффов, что бы он ни делал. Если ему будет надо, и мы с тобой зириффами станем, кем бы они ни были…

— Вы знаете, ваш отец очень мудрый человек.

Вази словила на себе недоуменный, тупой взгляд, после чего, встрепенулась и вновь расплылась в улыбке.

— Прошу, отведайте же! Мы так старались!

Мгновенно переменившись в настрое, Саеф вскочил с трона и парой широких шагов достиг кристальной стены, за которой его уже поджидал накрытый стол. Завидев издалека плотного мужчину, облачённого во всё белое и с причудливым колпаком на голове, Саеф отстранённо присел на противоположную сторону. Его взгляд вновь потускнел.

— Саеф, дитя, где же ты пропадал? Я тебя заждался! — Улыбнулся Хет, прищурив и без того маленькие глаза-бусины. Придерживая мясистой, волосатой рукой золотой посох, священник шерудил в поясной сумке. — Подойди-ка ко мне, скорее.

Нехотя приподнявшись, Саеф всем своим видом показывал пренебрежение к собеседнику. Томным взглядом юноша окинул бархатистую шкатулку, с размером в полметра. Священнослужитель протянул принцу деревянную коробку, с предвкушением ожидая реакции последнего. Однако холодная мина на лице и беспристрастный взгляд выдали в юноше скорее разочарование, нежели благодарность. Саеф вновь присел за обеденный стол, демонстративно отложив предмет поодаль.

— Открой же мой подарок, это очень занятная вещица!

Нехотя принц открыл деревянный сосуд и в глаза ему врезался золотой, испещрённый тропами лабиринта, увесистый диск, с массивным красным алмазом в центре. Саеф скривился.

— Тебе не нравится?

— Нравится. — Безразлично ответил юноша, томно принявшись за еду.

— Ну что же, поделись, как проходит твой день? — Гудящий голос Хета раздражал юношу. Тот нервно схватил вилку и с силой вонзил в аккуратно нарезанную котлету, всем своим видом стремясь показать, что ему неприятен этот разговор.

Священник отставил посох, передав его лакею и снял колпак, обнажив возрастную лысину. Увидав нежелание подопечного разговаривать, тот, недолго думая, схватил натёртую до блеска вилку и запустил в поникшего принца.

За мгновение до того, как прибор вонзился в узкий лоб, что-то словно увело вилку куда-то в сторону, — предмет отскочил, звонко отбивая ритм по кристальному полу замка. В недоумении, страхе и гневе, принц обеими руками стукнул по столу и, срываясь, прокричал:

— Да как ты посмел!?

— Владыка… — Изумлённым взглядом Хет сбил с толку яростного юношу. — … Ваша сила… Она, она выросла!

— Да о чём ты говоришь!?

Галопом священник преодолел расстояние до юноши, ни на мгновение не отрывая заворожённых глаз. Хет задыхался:

— Вы только что отразили мою атаку!

— Я ничего не делал, идиот! — Юношеский голос сломался. — Я даже не успел среагировать, как эта вилка отлетела! — Юноша тяжело дышал, не моргая.

— Вот именно, мальчик мой! — Глаза расширились донельзя. — Ты сумел отразить мою атаку силой мысли! Тебе не нужно о чём-либо думать, твой мозг справится со всем самостоятельно! Вот что творят усердные занятия!

Юноша оторопел. Священник ранее рассказывал ему подобные истории о великой Силе Мысли и о предрасположенности последнего к этой магии, однако Саеф не брал в расчёт рассказы, тому хотелось видеть реальный результат, но и доселе подобного не случалось.

— Тренировки, которые я тебе назначаю, не проходят зря, ты действительно вырос в волшебстве! А если брать во внимание, что ты часто прогуливаешь, — подмигнул заговорчески Хет — твой результат просто поражает!

Саеф плюхнулся на стул, обескураженный.

— Я ведал тебе о великих деяниях, что вершили владельцы особенных сил. Пришло и твоё время! — Священник аккуратно погладил принца по голове. Саеф сощурился и осмотрел обеденный зал. Не обращая внимания на слова Хета, он сконцентрировался на лиловой громоздкой посудине, что украшала центр стола.

— Ты пытаешься её загипнотизировать? — Засмеялся Хет.

— Я не могу её контролировать.

— Само собой, пока ты на ранней стадии, это не так легко, однако немного погодя, если ты хоть чуть-чуть усилишь контроль, всё получится! — Хет удовлетворённо уселся на место. — Каждый твой шаг в обучении приближает тебя к совершенству магической формы. А теперь расскажи мне, как проходят занятия? Всё ли ты успеваешь? Быть может, что-то требуется разъяснить?

Саеф потеряно взглянул на священника, затем на тарелку. — Ну, мы занимались боем на мечах с учителем Ярхемом… И… На Марсе прошли историю от создания мира до двухсотого года.

Священник схватился за приборы.

— И что же ты знаешь о событиях той эпохи?

Саеф нехотя отозвался:

— Говорят, всё это фикция, мы точно не знаем и не узнаем, что было на самом деле.

Хет сделал паузу. Густые, седые брови приподнялись. — Но у нас и выбора нет, что изучать, и покуда есть хоть одна версия, нужно придерживаться её.

— Если это враньё, то я не хочу это учить.

— А как ты узнаешь, враньё это или нет?

Саеф вновь уткнулся в тарелку, и священник затараторил пуще прежнего.

— На самом деле факты искажаются для получения выгоды. Прибыв в одно государство, ты услышишь то, что выгодно им, прибыв в другое — для вторых, однако нужно делать выводы из каждой версии и следовать целому, сотканному воедино из этих лоскутов. Нужно всегда быть где-то посередине для остальных, и третьим в противоборстве двух сторон, понимаешь? — Усмехнулся пухлыми губами священник.

Саеф отмахнулся от Хета и перевёл взгляд на коробочку, подаренную его визави.

— Зачем мне это?

— Каждый гражданин Грейндфиля, достигший определённого возраста, получает такой диск. Это ритуальный символ, который носит каждый адепт Пирастризма. Ты ведь знаешь, что это?

— Да-а… — Неуверенно протянул принц, покосившись на предмет.

Предвосхищая дальнейший вопрос капризного принца, что тот не всё не решался задать, Хет спокойно, но не без удовлетворения произнёс:

— В трудную минуту он тебе пригодится. Но у тебя ещё будет время подумать. Как только ты того пожелаешь, он вновь возникнет рядом. Лишь дай ему кусочек себя. — Саеф бросил взгляд на шкатулку, что находилась по правую руку и священник поспешил перевести тему. — Давай о другом. Знаешь что-нибудь о военной компании твоего отца? Быть может, он тебе рассказывал о местонахождении лиарка или его состав?

— Нет. Его здесь не бывает, ты же знаешь, он не доверяет мне свои дела. — Саеф отвёл взгляд. — Я знаю столько же, сколько и ты.

Священник дожевал огромный кусок, который с удовольствием и проглотил.

— Понимаешь, мой мальчик, есть такие люди… — Уловив на себе заинтересованный взгляд принца, Хет остановился, заставив того судорожно ожидать продолжения речи. — Есть такие люди, что живут только для себя, понимаешь?

— Как никто другой.

— Я люблю одиночество, к примеру, и не переношу, когда кто-то находится со мной в одном пространстве дольше получаса, — у меня глаза вылазят от желания поскорее выгнать всех и каждого из комнаты. — Хет изобразил жест сумасшествия, покрутив пальцами у головы. — Но есть одно обстоятельство, — у меня нет детей. — Засмеялся священник. — И слава Темперидам.

Принц не поддержал радостную ноту. Будучи еще совсем маленьким, каждый раз Саеф ожидал прихода отца с особым трепетом, с особой жаждой мальчик всматривался в каждый из десятков и сотен порталов замка в надежде, что король Иор, наконец, скоро прибудет и хоть немного проведёт с ним времени. Однако день за днём, помимо того, как самодержец неделями не возвращался из походов, мальчик становился всё холоднее и остранённее. Обида и тоска по родителю сменялись каменным безразличием, покрывавшим разрастающееся семя жестокости. Тоска по матушке, которую тот никогда не знал, снедала юношу день за днём, добавляя всё новые и новые дурные мысли. Выросши в интригах и скандалах, видя всю подноготную дворцовой жизни, мальчик впитывал в себя то, чем его усердно кормили окружающие.

— С этим диском ты никогда не будешь одинок. С тобой всегда будет он. — С этими словами Хет неспешно подошёл к принцу и резко, словно ударив кнутом по лошади, провёл мясистой рукой над головой юноши.

— Это зачем?

— Да так… Назойливая муха! — Усмехнулся старый священник, напустив туман притворства. — Ты, главное, всегда держи при себе священный диск! — Завершил Хет, и тотчас несколько лакеев, во главе с главной горничной Вази, впорхнули в зал, забирая грязные тарелки и заменяя приборы на новые.

— Его Величество сейчас прибудет!

Правитель Грейндфиля сидел на краю своего массивного царского ложе, подперев руками голову. Он облокотился на свои колени, откинув мысль далеко в раздумья. Вот уже которую ночь во сне его подстерегала одна и та же картина: вот он, подгоняемый нестерпимым желанием, жгучей прихотью заполучить какой-то неизвестный артефакт, стремглав мчится за ним через леса, через горы и сквозь бесконечные миры, встающие у него на пути. Он пользуется амулетом, чтобы перескочить из одной реальности в другую, бежит за бесчисленными фигурами и ускользающими силуэтами, которые вновь и вновь отталкивают заветный артефакт, а Иор, охваченный вожделением предмета, всё стремится его заполучить. В конце-концов, под завершение сновидения, каждое утро самодержцу это удаётся, он овладевает заветным предметом, холит, лелеет его гладкие изгибы и искусно вырезанные выемки, — это именно то, что Иору и было нужно. Монарх не расстаётся с предметом ни на секунду, уходит в мир бесконечного удовольствия, знания и в беспамятстве откидывается на подушку. Однако последние мгновения этого видения каждое утро оканчиваются тем, что Иора со всех сторон окружают враги: его давние злопыхатели, ещё неизведанные противники из множественных миров, что он захватывает, убийцы, воры и Он, его вечный противник, соперничество с которым вот уже третью сотню лет разгорается с новой силой — коварный Зайн, не допускавший просчётов, уже готов нанести роковой удар. Иор просыпается в поту, задыхаясь, каждый раз ощущая, что смерть совсем близко, что его вот-вот сцапают эти вездесущие руки и пустые, наполненные изумрудным пламенем глаза, что смотрят прямо в душу, заглядывают в самые потаённые её уголки и выуживают, словно рыбу из крохотной речушки, всё самое болезненное и ранящее сердце и сознание.