Юрий Романов – Древние. Том I. Семейные узы. Часть I (страница 63)

Вот уже почти с час самодержец сидит на краешке своего ложе и таращится в точку на нефритовом полу. В голове мелькают образы его сына, силуэты Зайна, толп незнакомых людей, что так же являются во снах и эта иллюзорная сила, о которой он грезит во сне, будто всё ещё у него в руках, и он видит всё, знает всё, что было доступно ему мгновения назад.

В комнате стояла непроходимая тишина. Нефритовый цвет, который он так любил, сейчас из ночного, затухающего, засиял ярким и тёплым светом, знаменуя приход дня. Окон и дверей в здании не было, впрочем, как и во всём парящем замке, выстроенном из загадочного кристалла. Однако эта усыпальница, в которую удалялся монарх почти каждую ночь, являлась ничем иным, как обособленной хижиной, вне самой воздушной цитадели, хоть и являлась маленькой его неприступной крепостью, куда не добрался бы ни единый живой организм и его дурные намерения. Комнатка одновременно и была и не была частью небесной нефритовой цитадели.

Самодержец неспешно приподнялся, почесал голову и подтянулся. Иор любил томно просыпаться посреди дня и приступать к делам, ведущимся до следующего утра, со свойственной аристократам ленностью. Медальон, который он никогда не снимал, болтался на смуглой шее монарха при каждом движении упитанного мужчины.

Монарх завершил утренние процедуры, оделся без помощи слуг и вновь присел на кровать. Едва он стал вновь впадать в былые думы, как тотчас уже пробудившееся сознание обрывало все связи с постелью, напоминая о том, что ему совершенно не нужна томная нега сладостного сна. Он резко встал, так как голод уже давал о себе знать, — аппетит у самодержца всегда был зверский — и поправил своё одеяние небесно-голубого цвета с иссиня-чёрными полосами, начинающимися от его широких плеч и заканчивающимися на поясе, поддерживающем плотный живот. Через ромбическое отверстие в нефритовой стене Иор бодрым шагом последовал в образовавшуюся тотчас из стены дверь с пятью углами, что вела напрямую к обеденной комнате.

Сидящие за столом священник и Саеф услышали протяжный треск стекла — так раскрывались пятиугольные порталы в стенах парящей цитадели. Священник заметил, как Саеф невольно вздрогнул, карие глаза расширились и сам юноша застыл в трепетном ожидании. Но спустя всего миг, он вновь принял высокомерный вид и, как ни в чём не бывало, продолжил трапезничать. Непомерно большие порции, которые всегда раскладывала служанка, сейчас казались более чем уместными. Блистательный в своей улыбке статный монарх выскочил из нефритовой стены. Светящийся от счастья крепкий, среднего роста Иор вбежал в обеденный зал, бегло омыв руки из чаши, что держал слуга. С грохотом усевшись за длинный, богато убранный стол, монарх тотчас пододвинул к себе несколько нагруженных яствами подносов: то был крупный мужчина, с изящным станом, густыми бровями и пышными черными усами. Его смуглая кожа изящно контрастировала с этими сине-голубыми доспехами, что тот надевал по любому случаю, а искрящиеся чёрные глаза поражали своей живостью. Взгляд самодержца тотчас пал со всевозможных кушаний на коробочку, сделанную на старинный лад.

Все поздоровались друг с другом.

— Сынок, не виделись ещё. — Он улыбнулся добродушной тёплой улыбкой — Что там, в этой шкатулке?

Юноша пододвинул мгновение назад некогда нежеланный для него подарок и исподлобья бросил кроткий взгляд. Иор поддержал ноту молчания, не желая беспокоить и без того расшатанные нервы его болезненного сына. Лишь изредка поглядывая на неизвестный ему предмет, но почувствовал зарождающееся любопытство.

— Могу я взглянуть?

— Нет. Я его оставлю, это дорогой моему сердцу предмет.

Иор вновь промолчал, и пауза возобновилась. Монарх, вяло принявшись за трапезу, всё поглядывал на вещицу.

— Сынок, — тот заговорил медленным, усталым тоном — ты ведь знаешь, что в нашем королевстве запрещены любые артефакты, не одобренные советом? Все предметы, не прошедшие проверку на безопасность — всё это подлежит тщательному изучению.

Внезапно для всех присутствующих и для самого Саефа, тот немного расхрабрился и выпалил на одном дыхании:

— Ты даже не удосужился назвать причину, по которой нам всем запрещено развлекаться. — И тотчас съёжился.

Исподлобья Саеф смотрел, как отец пододвигает к себе очередную тарелку с едой. Иор пробормотал что-то невнятное, затем добавил пару фраз на неизвестном языке и обратился к Хету, вонзив в сочный окорок заточенную вилку.

— Ну что же, где наши генералы? Время традиционного совещания. — Заявил правитель громогласно, да так, что кристальные стены парящего замка, казалось, затряслись.

— Иор, вас не было так долго, ведь последний поход занял много времени… — Напускной жалостью наполнились слова священника той снисходительностью, с которой обычно просят в долг.

— Так уж и последний! — Засмеялся монарх.

Послышался гулкий стеклянный звук и Парсел, здоровый, сияющий, вбежал в зал, едва смочив руки. Схватив пару горячих булочек и уронив одну по пути, юноша взял в зубы кусок индейки, скрывшись тотчас в пятиугольной двери.

— Вот это мой мальчик! — Задорно проговорил Иор, провожая старшего взглядом. — Боевой юнец!

Хет неловко усмехнулся:

— Уделите эти пару минут младшему сыну, пока зал не наполнился нескончаемым гулом министров-бездельников.

Иор перевёл взгляд на бесцельно тычащего вилкой по убегающему горошку Саефа и тотчас на шкатулку, но той на месте уже не было.

— А куда она… Ну, подевалась? — Буркнул монарх, как бы обращаясь к Хету. Саеф мгновенно воспрял, вздёрнув нос.

— Сынок, как, кстати, твоя учёба? И почему же ты не на занятиях в это время? — Иор оторвался от куска мяса и всем своим станом обратился к свету. Солнечный луч, что проходил сквозь стену, отражался от отцовских доспехов и бил в глаза.

— Я закончил пораньше.

— От чего это? — Широкие глаза распахнулись, обнажая простодушного мужа. — По расписанию, насколько я помню, занятия со смотрителем Пеизы. Или разбор Галактических игр? Забыл.

— Я полечу на Меркурий после обеда.

Иор искоса бросил взгляд на руки сына и не обнаружил кольца, который велел тому надевать по случаю и без.

— Сынок.

Тот смекнул, о чём отец хочет заговорить и с безразличным видом произнёс, что артефакт находится в кармане и будет надет, как на то будет необходимость. На что Иор разразился целой тирадой о том, что предмет надлежит носить всегда, все зависимости, где бы королевич не находился.

— Ты меня понял, сынок? — Самодержец отрезал непомерно большой кусок индейки, но безразличный ко всему принц продолжил ковырять блюдо столь же безмолвно, как и ранее.

— А ты знаешь, — повернулся Иор к Хету — что триста двадцать пятый за нами!

— Да ну?

— Верно! Вчера ночью выдался самый сложный поход из всех, но это стоило бы любых затрат, и какую ни предложи цену, я бы заплатил, поскольку мир Смешанной Реальности, этот мир Лиарков, наконец, наш!

— Насколько я знаю, — начал Хет, испив из драгоценного кубка. — Лиарк больше нигде и не встретить, это очень большая редкость! Ода вороному владыке!

— Да, да, этот удивительный мир теперь наш! Главное, чтобы свою магию они никуда не умудрились спрятать. — Куриная ножка со свистом скрылась в бездонном рте. — А их, эта магия… — Самодержец стремился рассказать как можно больше о своей миссии по захвату других миров, что не особо беспокоился о правилах приличия: кости и капли жира летели во все стороны от бурной жестикуляции. — Они не называют её магией как таковой, но это то, чем они дышат, чем живут… Знаю, я повидал уже столько всего и не мне удивляться очередным творениям Темперидов, но эти создания могут нагнать жути. — Громогласный смех распространился по нефритовому залу.

— Бунты с двести десятого по двести тринадцатый усмирены? — Вставил с интересом Хет, отставив тарелку.

— Больше никаких бунтов! Заговорщиков мы нашли, обезглавили оппозицию, — теперь ничто не мешает нам владеть этими созданиями!

— Моё почтение. — Слегка поклонился священник. Его белоснежная сутана слегка засалилась у рукавов и покрылась желтоватыми пятнами. — Так, а что с теми гребцами, летающими крысами? Как их? — Священник забегал глазами, стараясь вспомнить название существ, с которыми Иор воевал около пяти лет. — Кронки!

— Верно! Упорные, что я не знаю. — Иор скрестил руки и положил на них голову. Задумчиво смотрел он на стоящего слугу, которому не повезло оказаться напротив монаха, так, что тому стало не по себе. Иор же, вновь только что пробудился, всё это время ковырял языком в зубах, и непозволительно громко для этого крохотного места, заголосил: — Пять лет я их починить пытался! Всё равно находили способ увильнуть! Даже самый мелкий из них хитёр как наш первый мудрец. Твари крылатые… — Усмехнулся Иор, закусив зубочистку. — Но теперь они у меня на службе.

— А эти взенты? — Хет всем станом обратился к монарху и теперь их разговор походил на болтовню двух старых друзей, что встретились за двумя стаканчиками пива. Разговор затянулся, болтали они долго и давно уже не обращали внимания на обстановку вокруг, на слуг и на Саефа, что уткнулся в тарелку, пространно слушая их диалог. Амулет завибрировал, отвлекая монарха от рассказа об очередном захваченном им мире. — На самом интересном месте! — Заявил Иор, и тотчас подскочил, заявляя, что засиделся и вскоре растворился за кристальной ширмой.