Юрий Романов – Древние. Том I. Семейные узы. Часть I (страница 58)

— Очень… Продуктивно… — Растянула Кирим. — Мы… Мы помогли восстановить пару деревень… Обеспечили провизией небольшую страну… — Неуверенно тянула волшебница, краснея. Ей претило лгать людям, которым она обязана жизнью и которые служили ей безусловными авторитетами, однако девушка не могла признаться им в том, чем занимается. — У них — бросила восхищённый взгляд на двух сорванцов Кирим — всё хорошо?

— Они — последняя надежда нашего клана. Единственные, кто может восстановить наш род. Сложно даже представить, какая ответственность будет лежать на плечах этих маленьких созданий.

Кирим провела этот вечер в кампании, которой посвятила свою жизнь, и была вынуждена уйти, получив весть от Лезфора, которая зазвучала в голове волшебницы столь же ясно, сколь и голоса старцев перед ней.

Вскоре, после долгих прощаний, Кирим, скрепя сердцем, вернулась в Торин, где предстала пред Розель и Нуаром. Тёмная волшебница приготовила для верной союзницы важное задание по поиску наследного принца Торина. Сама же Розель, вновь обретя смысл жизни с появлением новых врагов, вновь всерьёз задумалась над поимкой юноши. Но все попытки обнаружить Дэстана проваливались одна за другой, — что-то скрывало принца, словно тот был покрыт невидимой пеленой, аналогичной силе амулета миров.

Юноша, которого остервенелая владыка тьмы жаждала заполучить, был обнаружен на берегу деревни Хелон, что принадлежала северному континенту, подконтрольному государству Саарс.

Старик и его жена, заприметив выброшенное на песок тело, окликнули девчушку, которой на вид было лет девять и попросили принести рыболовные приспособления. Та бросилась в лачугу неподалёку и вскоре уже несла плотную сеть, привязанную к бамбуковым палкам. Тело отнесли в хибарку и положили на соломенный матрас; девочка носила пресную воду, пожилая женщина готовила какие-то снадобья, а опытный рыбак вернулся к работе, разделывал рыбу, которую удалось поймать накануне.

— Ему плохо, он не просыпается… — Бегала взад-вперёд девчушка. — … А если он не выживет?

— Прекрати, внученька, не такое бывало, — улыбнулась старушка — мы на войне видали и не такое.

— Да уж, — усмехнулся старик — мы отращивали солдатам новые ноги.

Женщина поднесла к носу Дэстана тряпку, смоченную в отваре из цветов, от чего тот закашлял. Юношу тотчас перевернули на живот, чтобы он не захлебнулся от собственной рвоты, которая появилась вскоре, после того, как неподвижное тело вдохнуло зловонный аромат отвара.

Дэстан по-прежнему не приходил в себя. Несколько раз ему сбивали температуру, вливали в горло особый раствор целебных трав, кормили, толча варёные овощи и фрукты и заставляли недвижимое тело пить. Юношу, выброшенного волей судьбы на периферию Западного континента, лечили, не щадя себя, подчас проводя над незнакомцем дни и ночи без сна.

Дэстан, вскоре, стал приходить в себя, освобождаясь от оков лихорадки. Молодой мужчина, едва открыв глаза, тотчас разразился горьким потоком слёз, что лились из широко открытых, полных ужаса и страха глаз.

— Что же с тобой? — Понимающе положила руку на грудь юноше старушка. — Расскажи, что случилось?

Но юноша не мог вымолвить ни слова — горькие слёзы текли рекой и что-то нещадно давило на горло. Дэстан, превозмогая неимоверную боль во всем теле, слегка привстал, в попытках сбежать, но рухнул на живот, издавая нечеловеческие крики.

Словно яростные жеребцы, к которым было привязано тело принца, словно невидимые лезвия, пронзающие саму его душу, будто неистовое давление, что сжимало всё существо беглеца, чувствовалась боль внутри. Дэстан кричал, бешено колотя постель, на которой лежал; юноша яростно бился в агонии, не в силах сдержать крик, дикий, животный крик, что граничил с воем.

Старики, крепко сжав внучку, припали к стене.

— Ну, дружок! Чего ты! — Испуганно завопил мужчина. — Расскажи нам, расскажи, что приключилось с тобой?!

Дэстан бился на полу, словно побиваемый плетьми.

— Мы поможем тебе! — Старуха первая сорвалась с места, вручив внучку в руки своего мужа. Она сжала юношу в своих старческих, дряхлых руках и тот стал понемногу успокаиваться. Старик, опасаясь за жену, тоже бросился к юноше, сжав уже ослабленного Дэстана в своих руках.

— Расскажи, расскажи нам, — поцеловала старушка принца в лоб, прижимая к груди — мы поможем, расскажи.

Сквозь слёзы, превозмогая удушье и ломоту в теле, Дэстан слабо прохрипел:

— Я не знаю… Я ничего не помню…

Глава 4. Бросивший вызов

В самом сердце центрального континента располагалось могущественное государство, стальная империя или вороное царство — Грейндфиль. Страна, чей флаг был чернее ночи, чей гимн звучал боевым маршем, и в государстве, где официально был запрещён театр, уже несколько веков правил бессменный правитель Иор.

Вороное царство опоясывал нескончаемый, тянущийся на многие метры ввысь забор из несокрушимого материала; естественный небосвод Грейндфиля могучей рукой самодержца был заменён искусственным, где сменялись день и ночь по собственной, установленной монархом системе. Стальная империя существовала в изоляции от остального мира, что не мешало, однако, самодержавному владыке регулярно прибавлять к и без того обширным владениям Грейндфиля, всё новые территории из разных концов не только нашей Вселенной, но и из миров, доступ к которым имел только Иор. Завоёвывая новые земли, и подчиняя себе тамошнее население, монарх транспортировал циклопические куски земли сквозь порталы, прямиком на Землю, соединяя громадные территории с Грейндфилем.

Население стальной империи состояло целиком из людей. Если же существо отличалось в своих формах, размерах, цветом кожи, отличным от привычных землянам, оно оставалось жить в своём мире, но уже под флагом вороного царства.

Будучи очень осторожным, король Иор выстроил по периметру всего королевства четырехуровневые стены, выполненные из Лиарка или материи пятого измерения, что являлся самым прочным элементом во вселенной, не беря в рассчёт торинские высотки. Один грамм этого редкого материала оценивался в пять миллионов квадратных километров земли, — настолько ценным был данный металл. Однако ни один, даже самый могущественный и влиятельный правитель какого-либо из известных миров не мог бы заполучить такое количество руды, сколько было у Иора. Тот не являлся рядовым представителем землян, так как владел одним неоспоримым преимуществом перед сильными мира сего: неутомимому владыке во всем помогал верный слуга — Амулет Миров. Могущественнейший из семи великих артефактов, амулет наделял хозяина способностью скрываться за коркой пространства, заметая свои следы, позволял завладеть телом практически любого живого существа и пользоваться его жизненной силой; с помощью одного из несокрушимых артефактов, Иор мог беспрепятственно перемещаться из одного измерения, в другое и бороздить реальности, недоступные магам с рядовыми способностями, одной из которых является телепортация.

К слову, телепортация, которой владеют рядовые волшебники, далеко не всегда позволяет странствовать между мирами, кои отличаются по строению от нашего. К тому же, многие неизведанные цивилизации сокрылись ото всех, владея собственной, незнакомой доселе магией, предусмотрительно закрывая врата в свою реальность, доступ в которую имеет лишь владыка сверкающего ромба, а так же пара порталов Урана, в виду того, что все эти предметы имеют своего рода ключ к каждой материи и эссенции Вселенной. Амулет Миров, один из семи артефактов мироздания, также позволяет Иору заслонить Грейндфиль слоем энергии, сделав недосягаемым для глаз и воздействия чар целое государство, а также даёт возможность контролировать огромные территории за пределами Земли, одной лишь силой мысли.

Иора не интересовали земные заботы, монарх не вмешивался в политические игры родной планеты, поставив во главу угла заботу о собственном народе. По крайней мере, так было до встречи с Каарой и её предсказаний.

Сам монарх являлся человеком очень вспыльчивым. Вынужденная мера всегда держать руку на пульсе, постоянный страх за свою жизнь и жизнь государства, а так же ответственность за напряжённое противостояние могущественным противникам и породила многолетнюю изоляцию Грейндфиля. Воспитание своего сына, венценосец доверил своему духовнику — могущественному и влиятельному священнику Хету. Иору так же не было никакого дела до религии, которая окутывала царство и всех, без исключения, его обитателей. Служитель алтаря основал верование, покрывшее всё много сот миллионное население государства, назвав его “Пирастризм Влиятеля”, где Влиятелем и был сам Хет.

Сам священник, хоть и вызывал нелюбовь юного сына Иора Саефа, всё же мягко вливался в настроения последнего, вызывая противоречивые чувства. И за неимением других собеседников, принц вынужден был довольствоваться священником, что был с тем практически всё время, за исключением учебных часов, проводимых Саефом на других планетах.

Принц обучался магии семи элементов, истории вселенной, различным техникам и прочим наукам, но учёбу не любил и часто сбегал с уроков, чтобы побродить по просторам космоса. К слову, космос, каким мы привыкли его видеть, в изначальном виде представлял собой нечто вроде свободного, невесомого пространства, в котором воздух заменялся на особый элемент, дышать которым могло любое существо; его нынешняя, враждебная по отношению к любой форме жизни система, в своём начале являлась дружелюбным местом как для обитателей Млечного пути, так и для его гостей со всех уголков нашей безграничной вселенной; в космосе, каким его создали Темпериды, всегда было тепло и любой мог беспрепятственно перемещаться в любую точку мира, не боясь столкновения с кометами или астероидами, — тех, как хаотичных объектов, попросту не существовало.