Юрий Романов – Часовые любви (страница 8)

– Но я не большой специалист в разработке вычислительной техники, я лучше ориентируюсь в комплексных задачах.

– Да это то как раз то, что надо! А то «вычислители» уже два года ковыряются и не с места! Так, что включай серое вещество и энергию. Да и не забудь про использование принципа «мозговой атаки», а я постараюсь тебе в этом кое-чем помочь!..

Оскар медленно перевёл свой взгляд на многочисленные полки со стопками отчётов:

– Здесь, наверное, все научные разработки секретные?» – и он ещё раз взглянул на полки.

– Безусловно! – СП улыбнулся, – как и во всём мире… Во Франции, например, в одном институте не знают чем занимаются в другом. В Англии – сотрудники не знают, что их коллеги делают в соседней лаборатории. В Америке сотрудники не знают, что делается за соседним столом. А у нас сотрудники сами не знают, что они делают.

– Уяснил! Теперь и с этим всё стало ясно. Сергей Павлович, а этот Дадашев действительно доктор наук? Ведь ему лет двадцать?!

– Да так же верно, как я сижу перед тобой!.. С ним вообще забавная история приключилась… А ты знаешь, что наш Дадашка был кандидатом на отчисление из Госуниверситета, так как заваливал экзамен по высшей математике? Преподаватель уже занёс над зачёткой авторучку, чтобы ему «неуд» поставить, но Дадашка умудрился уговорить профессора дать ему последний шанс. А тот, думая, что раз студент всё равно ничего не знает, решил подшутить над ним и дал Дадашке одну из задач Ферма – нерешённых мировыми светилами, а сам ушёл обедать. Каково же было удивление профессора, вернувшегося с обеда, когда Дадашка перед ним положил решение… На первом этапе тот просто обалдел и дал ему вторую из нерешённых задач Ферма, а сам помчался на кафедру с Дадашкиным решением.

Учёные мужи собрались на консилиум, который постановил, что решение верное. Когда же он вернулся с несколькими удивлёнными академиками, то Дадашка, с испугу, положил перед ними решение и второй задачи. Вот так и стал наш Дадашка, в двадцать с хвостиком, в Союзной Академии самым молодым доктором математических наук…

Он правда немного заикается, но это не снижает качество его математических идей!.. А сейчас предлагаю пройтись. Я покажу тебе наш отдел и его лаборатории, а заодно и твоё рабочее место. Кстати, у нас здесь много оригиналов, так что ни чему не удивляйся.

– С учётом познаний «Советов современному руководителю», «Инструкции по эксплуатации устройств Заведения» и «Трактата о туалетной бумаге», с которым нечаянно мне «посчастливилось» ознакомиться, в поисках комнаты 306, постараюсь больше не удивляться.

Ну, тогда с почином!.. Да, кстати, Оскар, в нашем уважаемом «заведении» весьма много трудится иностранцев из Азии. Толковые и трудолюбивые ребята, особенно из Китая. Одни фамилии чего стоят! Ты только вслушайся в музыкальность их звучания, – и он мощным басом на распев изрёк: «Вань Плюнь Пук, Нянь Ли Тук!»

– Да я обратил на это внимание…

– Правда, наш язык знают ещё слабовато, но зато стараются читать наряду с научными статьями любые трактаты и лозунги. Представляешь, с какими вопросами они иногда пристают после посещения общественных заведений. Обхохочешься! Им же не объяснишь, что у нас в стране одни оригиналы. Особенно их «впечатляют» надписи на заборах! – и, после экскурса на отвлечённую тему, СП предложил: – Ну что, по единой?! И пойдём двигать мировую науку!

– Двигать, так двигать! – согласился Оскар и вслед за Хлебосоловым вышел в коридор.

Сегодня конференц-зал Академии Наук был переполнен, даже в коридоре, озвученного радиодинамиками, было столпотворение, так как выступал академик Ципкин – любимец научного мира. Многие, стоя на мысках с вытянутыми шеями, теснились прямо у входа конференц-зала, пристально вглядываясь в человека, стоящего на трибуне. Обсуждалась какая-то актуальная тема и докладчик, войдя в раж, вдруг неожиданно для себя и окружающих оговорился:

– Машу каслом не испортишь!

Выступающий и присутствующие в зале молча обдумывали сказанное… Но через некоторое время кто-то из зала своим мощным басом решил подвести смысловую черту этой оговорке:

– Это, смотря какое КАСЛО! – стены содрогнулись от реакции аудитории…

Началось обеденное время. В одной из больших комнат отдела «Сверх больших систем» было многолюдно… Один, смахивающий на хиппи, но уже не очень молодой научный сотрудник, бил ногой по мячу, подбрасывая его вверх, не позволяя мячу коснуться пола. Вероятно, по этому виду соревнований он числился в лидерах, так как несколько человек считали удары, а стоящий у чёрной доски «судья» заносил мелом результаты в таблицу.«Как дела?» – как бы мимоходом спросил его Хлебосолов весёлым голосом, при этом чувствовалось, что подобные соревнования ему приходится здесь видеть не впервой.

– Как дела? – как бы мимоходом спросил его Хлебосолов весёлым голосом, при этом чувствовалось, что подобные соревнования ему приходится здесь видеть не впервой.

– Завершаем «чемпионат Европы и Мира» по «фут стопингу» среди научных сотрудников нашего заведения, – отреагировал «хиппи».

– Только чтоб без травм, а по завершению этой актуальной «мозговой атаки», – СП указал на стопу бумаг, лежащих рядом, – прошу ваши краткие выводы ко мне на стол!

Пройдя в другую комнату, Хлебосолов радостно развёл руками:

– Привет «самовозникающим» и «самообучающимся» молодым гигантам научной и творческой мысли! – он обнял по очереди двух улыбающихся молодых парней.

– В вашем полку прибыло! Знакомьтесь, это Оскар – наше новое молодое дарование.

– Вабник!

– Червонюк! – представились парни по очереди.

Оскар, пожалуйста, напряги своё талантливое серое извилистое вещество, это не Бабник, а Вабник! Кстати, женщинами он интересуется крайне редко, – сообщил своим громовым голосом СП, – но женская часть нашего заведения на него смотрит с надеждой и верой в будущем получить от него многочисленное талантливое потомство! Поэтому мы иногда его любя называем БАБНИК! Представляешь, такие молодые, а уже доктора наук!

– Послушай, милый ученый, ты настоящий «нашенский» «бабник», и, к нашей общей академической радости, на тебе нет ни одной жидовской точки! – ласково перебил его СП, развеселив этой фразой всех присутствующих, и тут же продолжил: – Но когда Вабник и Червонюк хотят заняться «любовью», они просто разрабатывают новую теорию, например, «теорию распознавания образов», которая потом имеет весь научный мир.

В это время к Червонюку подошёл парень и по-свойски хлопнул его рукой по цветному свитеру. Поднялось облако пыли:

«Послушай, Червонюк, тут на днях в академическом журнале прочитал твою статью «Распознавание образов» – ну просто класс!»

– Да не бери ты в голову, Пашкевич, лучше посмотри какую я за выходные дни рожу отработал! – и он, заложив в рот по краям большие пальцы рук, мизинцами потащил вниз нижнюю губу, а средними стал задирать свой большой нос, при этом умудрившись потянуть вниз указательными пальцами нижние веки глаз и, высунув язык до подбородка, гордо предстал во всей театральной позе, перед изумлённой публикой, на фоне пыли от свитера, играющей в лучах улыбающегося солнца.

Пашкевич, насладившись, только что, воссозданным «воскресным шедевром» Червонюка, тут же поинтересовался:

– А кстати, где Вабник? Я собственно «прилетел» по его душу!

– Э, брат! Пока Червонюк демонстрировал тебе и нам свои «театральные достижения», Вабник, убежал в университет на «дневную халтуру» – читать лекции талантливым студентам.

– А как же его очки, пиджак и деловой портфель? – поинтересовался изумлённый Пашкевич.

– Это дежурные экземпляры!.. Учитесь конспирации мой милый друг, пока он жив! Считайте, что Вабник и сейчас «горит» на работе. Главное не волнуйтесь, а от осознания этого варианта, ваша душа успокоиться и тоже потянется к знаниям! – шутливо отреагировал Червонюк.

Заметив завлаба, Пашкевич, изобразив загадочную фигуру «Лисожу», не замечая присутствующих, ринулся к нему:

– Извините, Наум Самойлович, раньше не успел поздравить вас с защитой докторской! О! Какой же вы ГИГИНТ человеческой и научной мысли! Какой совершенный научный труд! Вы указали новый путь науке! Какие теперь открываются новые просторы в мировой науке!

Завлаба остановился, пристально глядя на Пашкевича:

Вас впервые укусила эта «муха»? Или как?.. Если в следующий раз вас снова посетит подобное «вдохновение», то милости прошу, заходите ко мне в кабинет без записи и стука! – «нежно обласкал» его ГИГИНТ человеческой и научной мысли.Ну слава богу! А я поначалу было испугался за вас. Ну, тогда есть надежда на ваше полное выздоровление! И он повернулся к Хлебосолову. Приятно видеть вместе нашего технического куратора и нового сотрудника отдела «Сверх больших систем»! Проходите, усаживайтесь поудобнее. Разговор будет долгим и, надеюсь, полезным!..

– Да, нет, – промямлил Пашкевич, – извините…

– С вами всё в порядке?

– Да!.. Я вполне здоров…

– Ну слава Богу! А я поначалу было испугался за вас. Ну, тогда есть надежда на ваше полное выздоровление! – и он повернулся к Хлебосолову. – Приятно видеть вместе нашего технического куратора и нового сотрудника отдела «Сверх больших систем»! Проходите, усаживайтесь поудобнее. Разговор будет долгим и надеюсь полезным!..

Глава 5. Юбилей

В жизни каждый осознаёт свой путь по оставленным вехам, но, безусловно, у каждого эти вехи разные по высоте и значимости. Особенно приятно, когда все вехи положительные, а не ниже пояса!