Юрий Ра – Всем сестрам по серьгам (страница 43)

— Ты дурачок? Тебе ж мои вещи велики будут. А её, — я мотнул головой в сторону жены, — вообще женские. Или ты трансвестит?

— Бросайте сумки, пенезенки свои. Калхоты оставляйте. — Чех постоянно сбивался на свой родной язык, усложняя взаимопонимание.

— Ясный пан, я не млувлю по-чешски. Повтори, что бросать, что оставлять.

— Сумки, деньги бросай, джинс пусть на себе.

— Угу, понял. Большое спасибо от себя и от моей краски!

Делаю быстрый широкий подшаг левой ногой, левой рукой схватил за ствол выставленного Маузера, правой ногой бью в колено его левой ноги. Поскольку в пистолет мы вцепились крепко, что я, что владелец, парня чуть развернуло. Вот и хорошо, правый кулак врубился в его солнечное сплетение, чтоб немного там расплелось. А когда чех согнулся, не смог не ударить его правым же коленом в подбородок. Блин, как больно! Теперь синяк будут. У меня на ноге, а что будет у гопника, мне неинтересно.

Целая секунда прошла, пора со вторым пообщаться, тем что сзади. Разбойник, который рассказывал, что бежать нам некуда, наврал. Раз он сам убежал, значит и мы смогли бы. С другой стороны, он местный, все ходы тут знает. А еще умный, быстро ситуацию просчитал, я тоже так хочу. Не бегать, а уметь просчитывать противника. Кстати, а вот сейчас что будет: беглец затихарится где-то или толпу помощников приведет? А что, когда орут «Наших бьют!», никто ни в чём разбираться не спешит. Так что и нам пора бы валить.

Ну да, убегаем. Только сначала лут. Не потому, что я скаредный тип, просто оставлять предмет, похожий на оружие в руках криминала неправильно. А что еще у него есть из опасных предметов? Я оттащил пребывающее в беспамятстве тело в закуток, где было почти темно, а потом аккуратно вывернул карманы. Ножа или кастета не оказалось, из опасных предметов только кроны и геллеры — конфискуем. В сумке нашлась кобура от пистолета, вернее деревянный футляр. Ого, а еще пара картонных пачек с патронами. Блин, зачем таскать патроны при макете?

— Жанна, нашу сумку давай!

— Зачем?

— Переложу трофеи, таскаться с чужой сумкой — это улика.

— А деньги тырить по карманам нормально?

— Если купюры не переписаны по номерам под протокол, то нормально. У всех в карманах деньги.

— А что ты перекладываешь? Пистолет? Еще один?

— Да ну, какой пистолет, скажешь тоже. Это футляр от того, которым в нас тыкали.

— Жорж, как ты учудил на вооруженного бандита наброситься! А если бы он выстрелил!

— Потом, всё потом! Сейчас делаем ноги! — Я встал и потянул жену за руку.

— Нам не туда, ты заблудился?

— Я помню, куда нам. След путаю. Придём в отель, просто кружным путем.

И мы пошли кружным путём, проходя сквозь дома, вернее по ними через коридоры и закоулки. Откуда я знаю маршрут? Ниоткуда, просто чутьё и тени на шпилях от закатного солнца позволяли держать направление. А потом мы сели за столик летнего кафе, ориентированного на туристов, и разложили карту-путеводитель. Почему я уверен, что кафе специализируется на туристах? Местные после семи часов вечера здесь по пивным и кафешкам не ходит, народ рассасывается по домам довольно рано.

Мдя, а где хвалёное радушие? Чего никто не ринулся выяснять, чего изволят дорогие гости? Я уже сориентировался по схеме, а к нам так и не подошли. Ну и хрен с ними, без пива обойдемся. До отеля всего ничего.

— Жорж, а сейчас можно?

— Что можно? — Идем вразвалочку, никуда не спешим, старательно делаем вид, что это не мы. Что не мы? А всё не мы.

— Говорить про нападение можно уже?

— Только между собой. А если кто из чужих спросит, мы ничего не знаем.

— Почему ты был уверен, что он не выстрелит?

Правду говорить легко и приятно не всегда. Объяснять, что я был уверен — ствол ненастоящий, вернее демилитаризованный, уже не хочется. Вопросы появились к нему. Но есть запасной аргумент:

— У этой модели курок большой, его издалека видно. Если он не взведен, выстрела не будет.

— А там был не взведен?

— Угу.

Задним числом я помню, что курок и впрямь был не на боевом взводе. Может, потому и не выстрелил чех, что не готовился воевать? Или просто протупил по первости? Понять ситуацию легко, надо просто разобраться с Маузером, настоящий ли он, заряжен ли? Но на улице делать мы это не станем. Понятно, что турист с раритетной пушкой в руках в центре европейской столицы не вызовет ничего, кроме усмешки, но всё равно… Запомнят, расскажут, кто-то услышит, сопоставит. Не надо, потерплю до номера в отеле.

Ключи от номера выдавал очередной дежурный администратор без улыбки и обычных для такой ситуации вопросов про «Как погуляли? Как вам наш город? Не желаете ли на завтра гида?» Да и хрен с ним, никто нам не нужен, и их оплаченные улыбки не нужны.

Дома, то есть в нашем номере я первым делом подпёр дверь тумбочкой. Зачем? Чисто на всякий случай. Вдруг кто войдёт, а я с волыной в руках? Мало ли, что заперто на замок. Как заперто, так и отперто может быть. А тумбочку не обманешь. А потом, пока Жанна плескалась в ванне, я разобрался с подарком судьбы.

Что сказать, ствол не пропилен, не заварен, это бросилось в глаза сразу. Сразу после того, как я выщелкал патроны из магазина. Нормальные такие патроны почти как наши от «ТТ» и с ненаколотыми капсюлями. Чёрт, может тут и ударник не спилен? Пока не разберешь, не узнаешь. МаузерС96 относится к тем благословенным образцам оружия, которые для своей неполной разборки не требуют никакого специального инструмента. В принципе, его можно одними пальцами разобрать, но с маленькой отвёрточкой удобнее.

Откуда я всё это знаю? Балашиха, КУОС, оружейные маньяки — вот мой источник. Своим студентам я этот раритет даже не показывал, нет у них шансов с ним столкнуться по жизни и по службе. Да и не мой был аппарат, а заведующего мастреской. Вот там мы с ним и Головым сначала постреляли, а потом мне дали урок ухода за «дедушкой». Одно Балашихинских богатеев расстраивало — от советских ТТшных патронов у немца изжога может случиться, наш порох резковат для этого пистолета.

Короче говоря, к выходу Жанны из ванной комнаты, я сидел в номере слегка обалдевший и с разобранным абсолютно исправным Маузером. Мало того, что он был смазан, в пачках оказались чешские патроны к пистолету «ТТ», а значит и к этой машинке. На душе было слегка неспокойно, я осознал, что выдергивал из рук противника за ствол исправное и заряженное оружие. Просто повезло, что у противника руки оказались кривые.

Глава 25

Весна в июле

— Ой, это что? То есть, зачем ты его весь разобрал?

— Запоминай, Жанна, если в твои руки попало оружие, его надо проверить и обслужить. Тогда оно не подведет в бою. В соответствии с этой заповедью я сам действую и тебе советую.

— У меня маникюр! — Моя возлюбленная вытянула пальцы с маникюром как обвинение в ереси. — А еще ты говорил, что если собираешься воевать, то надо брать не пистолет, а что-то настоящее. Пистолет не оружие. — Напомнила Жанна одну из моих лекций по оружиевединию.

— Молодец, солнышко! Всё верно говоришь. Но это на самом деле не пистолет, как ошибочно считают все прочие. В нашем распоряжении оказался компактный раскладной карабин для уличных боёв. Наверняка видела в шпионских фильмах, как какой-нибудь агент в чёрных перчатках и чёрных очках из серебристого кейса достаёт части винтовки, стыкует их, а потом одним выстрелом убивает важного свидетеля.

— Точно, видела! Я думала, это фантазии режиссёра. — Пока мы беседовали, я собрал оружие, оставив патроны лежать на столике.

— На самом деле идея взята из девятнадцатого века. Вот смотри.

Я жестом фокусника присоединил оконечность футляра к рукоятке Маузера, так что в результате получилось нечто, похожее на игрушечную винтовку.

— Попробуй приложись теперь.

— Ой, какой малыш! Он даже меньше тировушки!

— Целится удобно?

— Да! Правда, как винтовочка. Даже прикладистее твоего пистолета-пулемёта ППС. А сколько у Маузера патронов? А запасные магазины есть?

— Запасных магазинов нет, у этой модели он неотъемный. Мода такая была в конце прошлого века, и винтовки, и пистолеты из обойм заряжались. — Я показал, как происходит загрузка патронов в магазин.

— Долго получается, во время перестрелки толком не перезарядишься.

— Это да, прошлый век, он был неспешный.

Вот тут я горжусь, моя супруга как жена настоящего бойца невидимого фронта чётко понимает важность быстрой перезарядки, знает отличие автомата от пистолета-пулемёта в понятиях советской оружейной науки и вопросы задаёт по существу. Дать ей пострелять из Маузера с прикладом — будет вообще спец. Главное только, не палить по-пистолетному с одной руки. Рука у женщины слабая, отдача сильная, с меткостью будут проблемы. Но где в Праге можно пострелять из трофейного боевого оружия? То-то, что нигде. Остаётся одно: везти его домой… Но как? Меня заранее предупредили, что по пути обратно зеленого коридора не будет.

А утром к нам в номер постучали. Я начал негромко возмущаться, потому что в такую рань, потому что в отпуске, тем более в отеле… Сначала хотел открыть в том виде, в каком спал, то есть голым, заодно продемонстрировать этому невежливому персоналу со всем своим неуважением даже не жестом, а частью своего тела, что думаю о таком поведении работников гостиницы.

Но когда взгляд наткнулся на тумбочку, которой была подпёрта дверь, передумал. А убрав предмет мебели, понял, что желание трясти причиндалами перед чужими людьми уже пропало. Так что натянул трусы, прикрыл попку Жанны одеялом и пошел открывать. Перед дверью обнаружился позавчерашний администратор, а в голове запоздало торкнуло: «Чего-то ты расслабился, Жорж. Допустим, глазка нет, но просто спросить через дверь можно было, кого нелёгкая принесла». Умное ты больно, подсознание, вот только проку от советов нет ни шиша. Если бы стояли под дверью террористы и злоумышленники, они что, так бы и отозвались? Типа, бандиты мы, убивать пришли вас, откройте, пожалуйста.