Юрий Ра – Всем сестрам по серьгам (страница 17)
— Даже не буду вам отвечать, задай вы мне этот вопрос. Что можете сказать по монетам.
— Они настоящие, что само по себе удивительно.
— Что здесь удивительного? Вам же сказали, что придёт человек по рекомендации, а не босяк с улицы.
— Вы, Жорж, не нумизмат. Я это вижу без лупы.
— Да, не нумизмат.
— Вот. А посему не знаете истории николаевских червонцев. Говоря об удивлении, что они подлинные, я никоим образом не покушался на вашу репутацию. Просто эта монета самая часто подделываемая в мире. При этом абсолютное большинство подделок не совсем подделки.
— Это как? — Ювелир меня изрядно запутал. Я бы предположил, что будет поступать наоборот, польёт помоями мои червонцы и попытается их купить подешевле. А тут подделки-не-подделки какие-то всплывают.
— Монеты эти начали чеканить в самом конце прошлого века, Николай Второй таким способом пытался дать разгон экономике страны. Кто-то ему насоветовал, что твёрдая валюта — это очень выгодно. — Яков Львович сделал паузу, ожидая от меня вопроса, но не дождался и продолжил. — После гибели империи Советская власть…
— … Молодая Советская республика, — поправил я его.
— Да. Молодая республика столкнулась с тем, что её не хотят признавать нигде в мире, а больше всего в тех странах, в чьих товарах она особенно нуждалась. И её саму, и её денежные средства. Так что были запущены царские станки со старыми штампами. Или созданы идентичные штампы, об это до сих пор спорят. И начали чеканить царские червонцы и пятирублёвки для использования в качестве платёжных средств.
— А на Западе этого не знали.
— Ошибаетесь, молодой человек. Просто магия золота в этот раз оказалась идеологии. Как обычно.
— Ну начеканили они сколько-то, и что?
— И этого сколько-то было два миллиона червонцев и миллион пятерок. А еще их чеканил Колчак. А еще говорят, что в наше время кто-то умный продолжает делать вполне сносные монеты из Магаданского золота. Особенно они были популярны во время денежной реформы шестьдесят первого года. Вы могли читать про это у братьев Вайнеров.
— А мои, значит, самые что ни на есть царские.
— Да, есть масса мельчайших признаков. Самый простой: если провести воображаемую линию от среднего хвостового пера вниз. То она пройдет правее буквы «Е». У советского николаевского червонца хвост «смотрит» ровно на «Е». Также и на гурте монеты инициалы министра финансов пробиты верные, и написание буквы «Г» здесь не виселицей, а с короткой перекладины.
— Я только одного не понял, все те миллионы монет, нашлёпанные после смерти Николая, они признаются подлинными что ли?
— Ну да. Золота они содержат столько же, штамп правильный, что еще нужно? Инвестиционная ценность, вам знакомо такое понятие? — Я кивну. Про инвестиции я и сам могу лекцию прочесть. — Так вот, инвестиционная ценность у них такая же, нумизматическая чуть ниже. Ваши монеты я даже могу не взвешивать, с ними и так всё ясно.
Но ювелир всё равно достал весы, противореча себе и начал с ними колдовать.
— Да, я так и думал. Потертостей практически нет, монеты не ходили в обороте, а всё время лежали у хороших людей. Я к тому, что их не пересчитывали, или не хвалились, не любовались. Им владели. А сейчас вы, Жорж, сдернули их с насиженного места и пускаете в мир. Я правильно понимаю?
— Да. то место, где они хранились с дореволюционных времен более не выглядит спокойным. Сколько дадите за этих начинающих путешественников?
— По пятьсот пятьдесят. С учетом их сохранности и нумизматической чистоты.
— Мало. Хочу шестьсот.
— Согласен. Не с ценой. А с тем, что вам мало и вы хотите шестисот. Но ничем помочь не могу. Пятьсот пятьдесят как человеку с рекомендацией и без торга.
— Фу, какой вы жёсткий, Яков Львович. Ладно.
— Жорж, я наводил справки, вы тоже не сдобная булочка.
— Неужели про меня кто-то что-то уже знает?
— Представьте себе, да. Так что, сделка?
— Сделка!
Глава 10
Люди гибнут за металл
Я уходил из дома ювелира в состоянии лёгкой грусти от расставания с монетами. Кто не держал в руках настоящих золотых монет, вряд ли поймёт нежелание расставаться с ними. Желтые весомые кружочки на уровне физиологии воспринимаются как что-то финансово надёжное, как непреходящая ценность. А бумажки… сколько я держал в руках всяческих рублей, купюр разного вида и достоинства, это самое достоинство потерявших вместе с покупательной способностью! А золотые, они на все времена, будь это дублоны, талеры или червонцы. В любом веке и в любой стране они ликвидны и принимаются с радостью.
А потом просто заставил себя забыть про этот случай. Нормально же денег поднял, на текущие расходы хватило, все хвосты закрыл. Служебная рутина, тренировки, еще и переезд — всё помогало забыть как страшный сон историю расставания с нормальными активами. Тем более, что его новый актив куда как весомее. Сто квадратов рядом с метро «Новослободская» — это вам не панелька в Орехово-Кокосово. С поправкой, что третью комнату надо будет со временем легализовать. Я даже знаю, как. Как создаст новая страна новые муниципальные структуры, так и попрошу внести изменения в кадастровые документы, а то старые были оформлены с ошибкой.
Как меня нашли? Кто меня нашёл? Если бы это было простой наводкой от ювелира, пришли бы раньше, значит кто-то что-то где-то услышал, а потом свёл концы с концами. Так или иначе, это «Ж-ж» было неспроста, и не со стороны Гуревича, он бы не стал наводить таких дешёвых урок на такого из себя грозного предводителя банды викингов.
Надо было услышать и понять оговорку Якова Львовича, что он наводил обо мне справки, что моё имя в Москве, вернее, в некоторых её слоях, уже известно. От забрасываемых в омут московских деляг вопросов пошли круги, поклевку заметили и начали интересоваться, кто это такой мутный стал новым клиентом уважаемого ювелира. Спросили одного, другого, третий дал конкретную информацию, четвертый поделился домыслами, Гуревич оказался пятым и просто сказал, что у него есть такой денежный клиент, который мутит какие-то схемы. Чёртов еврей и не сказал ничего конкретного, и от меня не отвел подозрения в наличии у меня слоя жира, который можно вытопить. Мало этого, он и мне ничего не сказал про вопросики.
Если только ушлый маклер не хотел подставить под меня неких старых знакомых. Причём, бесплатно. А что, заказать хулиганов в моей бригаде — это надо мне деньги платить за услугу. А так, он дал неявную наводку, они по ней пошли и… Всё это я понял не сразу, не в тот момент, а уже потом, когда разматывал историю.
А пока меня били. Били сильно и бестолково прямо в новой квартире. Ну да, по нынешним временам это прямо явный признак зажиточности для тех, кто с пониманием. Можно было не открывать дверь, но этот шанс я как-то бездарно профукал. Дверной глазок? Не для того он установлен, чтоб им пользовался один идиот! Это Жанне я сто лекций провел на тему «не открывайте кому-попало», а сам умнее всех. Блин, всего-то надо было не открывать сразу. Но я этого не сделал, я ждал сантехника.
Новый дом, вернее дом после капитального ремонта был еще не полностью заселен, и уж точно жильцы не знают друг друга в лицо, впрочем, в Москве и давно живущие в многоэтажках соседей не знают. Этот планируется как полуэлитный, тут со временем все перезнакомятся. Перезнакомились бы, если бы не чехарда, которая непременно случится в девяностые годы. Короче, никому не было дела до шума в подъезде, до слоняющихся тут незнакомцев, до меня тоже.
Можно было их всех завалить из «Беретты», а потом оформить как нападение на офицера спецслужб при исполнении. Но я не сделал этого, потому что пистолет лежал в сейфе.
Можно было отбиться руками и ногами, наплевав на численное превосходство, но и этого я не сделал, улетев с катушек сразу же, как только открыл. Сначала я подался вперед, когда они дернули на себя открываемую мной дверь, а потом полетел вглубь квартиры от удара в челюсть.
Можно было заявить, что они нарвались на сотрудника органов госбезопасности, попросить паузу в избиении, чтоб вытащить удостоверение из джинсовой жилетки, откуда я его не вынул, когда пришёл вечером домой. Но я этого не сделал, тогда бы пришлось их всех паковать или изолировать иным способом, дабы инфа о моих погонах не разлетелась по притонам.
Три утырка, которые меня отметелили в моём доме, тоже наделали ошибок. Они не являлись попаданцами из будущего, так что техника фиксации жертвы к стулу перед разговором им не была знакома. Веревки или длинного провода в ближнем доступе не имелось, с собой они не взяли ни её, ни скотч, ни паяльник. Впрочем, до скотча нам всем надо еще дожить, отечественная промышленность эту хрень в товарных количествах не производит, импортной ленты в магазинах не продают, а синей изолентой заматывать человека бесполезно, её в мотке мало, она рвётся и отклеивается.
Короче, они даже не связали меня, а сразу сформулировали требования. Мужчины нуждались в золоте, в монетах, которыми я барыжу, в информации об их источнике, в рублях и валюте, золотом песке с приисков. Если коротко, то эти несчастные не брезговали ничем, что могло принести доход. Классический заработок их не интересовал.
Забавнее всего было то, что кабинет в данный отрезок времени скрывался за стеллажами, ничем не намекая на своё существование. Сейф находился именно там, а в сейфе и оружие, и золото, ну и остатки денег. И хрен я им добровольно расскажу про тайную комнату или принца-полукровку.