Юрий Ра – Угнетатель #5. Всадник с головой (страница 31)

— Кто-то мне скажет, Гордон успел перехватить следопытов этих хитрозадых крестьян? — Худой господин с седыми длинными волосами явно считал себя вправе давить на собеседников.

— Кто ж тебе скажет, мы при этом не присутствовали! — Выглядевший как полная противоположность сидящий напротив краснощекий и полный член городского Совета давлению не поддавался. — Тут одно из двух, либо милицианос успели закопать поселковых, либо нет. А если те проскочили, то сейчас уже на реке.

— То есть второй отряд посылать бесполезно? — Третий член Совета подал голос от стены, возле которой стоял со скучающим видом, как случайно забредший сюда человек.

— Это да. Дойдут и маршрут разведают. А на обратном пути… на обратном пути можно снова попробовать. Только кого посылать? Шериф был хватом, да и с собой собирался взять лучших.

— И где его лучшие? Одно радует, поселок не знает о нашей активности, простофили летят на свет прибыли как мотыльки на свечу. И сгорают, оставляя все накопления нам.

— Хватит красивых слов, поэт ты наш! По делу есть что сказать? — Снова надавил седовласый.

Весь из себя одухотворенный и в самом светлом камзоле, человек, названный поэтом, поигрался золотой монетой и сказал после паузы:

— А давайте грабить караваны!

— Да ладно! Вот просто так, как бандиты?

— Нет! — Одухотворенный аж привстал, — не просто так, а с особой жестокостью, чтоб никто не выжил, никто не рассказал про напавших. Гордон брал лучших? А надо привлечь самое отребье из наших милицианос, кого даже бандиты презирают. И да, бандитов тоже привлечь к этому делу.

— Огласки не боишься?

— Нет, конечно! Ведь у нас есть хорошие парни, который покрошат плохих, чтоб те не болтали своими языками. Сможем перехватить товар — освоим. Растеряем половину — тоже отлично. Главное, чтобы все понимали — нет других вариантов, кроме как торговать через Уонд. Мы гарантия безопасности, стабильности и прибыли. Всё, что мимо нас — разор и убыток.

— Хорошо сказал, поэт. Прозой у тебя выходит изъясняться лучше, чем стихами.

— Понимали бы что! Стихи для души, а проза — в кошель. Разные части тела. И вообще, если мы не сконцентрируем все ресурсы в одном кулаке, то будем как каракатица на суше, когда аристократы придут на наш берег. Или кто-то хочет снова гнуть спину на благородных?

Никто из уважаемых членов Совета этого не хотел. Хотя очень сложно было поверить, что на той стороне Срединного моря кто-то из них крестьянствовал. Впрочем, склоняться в поклоне — это тоже гнуть спину. Новая спесь новых хозяев жизни могла дать урок спеси старым хозяевам, привыкшим к своему доминирующему положению. Они считали, что укорот купчишкам можно дать даже не одним ударом, а грозным взглядом. Там, на той стороне обитаемого мира так и было. А здесь была другая земля, здесь строился мир, основанный на деловой хватке, на финансовой удавке и кредитных крючках.

Впрочем, ростовщиков тут пока не было, их время еще не пришло. Ни, тебе, капиталов в слабых руках одиноких людей, ни закона, стоящего на страже уважаемых членов общества. Сплошная анархия, право сильного и понятия справедливости, применяемые при разрешении споров. Даже разбирательство чинит выборный человек. Ростовщику тут пока не выжить.

Что может угрожать в пустоши маленькому отряду, идущему к своей цели проверенным маршрутом? Ну разве стая волков, но не в это время года. Неприятность с лошадью, но у всех заводные имеются, так что сломанная нога жеребца, случись такое несчастье, не поставит под угрозу жизни следопытов. Отряд дикарей — да, эти могут сильно осложнить жизнь. Тем более, таким богатым путешественникам, у которых по две лошадиных силы под задницами.

Против дикарей и бандитов имелись арбалеты, способные доставить неприятность и кусочек стали в тушку наглеца. А биться с магом накоротке, вернее, на средней дистанции — это прямо трагедия. С их магом, с Виком. Мигель был в этом уверен, при том, что он не знал про новые фишки своего друга.

Счастливчик решил, что козырять некоторыми своими новыми способностями нехорошо. Он же не хвастун, чтоб рассказывать о своей крутизне. И вообще, садишься играть заряженным — не хвастайся никому. А карточная партия, где на раздаче сама судьба, продолжается без перекуров. Один раз Витя уже продул всухую, кидая карты на стол без всякого понимания, хотелось отыграться.

Оригинал начерченной в прошлой поездке карты остался в поселке, с собой везли копию и чистый пергамент для отрисовки новой территории. Бумага была немного подешевле, но в путешествии пергамент удобнее, он покрепче и не боится брызг воды. Отрисовывался очередной кусочек местности чернилами, а потом карта сушилась в свете догорающего заката. И каждый раз с пояснениями для Мигеля и Луны.

Жена следопыта сама наполовину следопыт, тем более такая, местная и краснокожая. Она хорошо вписалась в группу и приносила явную и ощутимую пользу отряду. То, что она женщина почти не доставляло неудобств. Единственное, Вику приходилось отворачиваться, когда она справляла нужду. Ему воспитание не позволяло наблюдать этот процесс, да и сам до ветра он отходил подальше от женщины. Даже непонятно было — если тут все таких бесстыдные, то чего возмущались тогда? Когда он провалился в этот мир в жаркие «объятия» толпы голых поселянок. Кто поймет этих хроноаборигенов, кто поймет женщин? Они и в родном мире Виктора порой ставили его в тупик своей логикой.

Странный разговор случился во время третьей ночёвки. Луна сначала долго шепталась с мужем, а потом подошла к Счастливчику, готовящемуся ко сну. НУ как готовился, по-большому сходил, всё закопал, руки сполоснул, морду тоже. А сейчас сидел и втыкался в планшет. Зав неимением оного пришлось пялиться в костер — древнейший заменитель бытовой электроники.

Дикарка, бывшая дикарка, разговаривала по-каталански ненамного хуже Вика, так что языкового барьера не имелось. Тем не менее Вику было сложновато понимать то, что она говорила.

— Вик, разреши говорить с тобой как с избранником Духов.

— Каким избранником? Каких духов? Что ты хотела сказать, Луна?

— Тебя брал в свои руки Великий Отец, когда ты был младенцем. Я хочу говорить с тобой об этом.

— Дура что ли? Мало ли кто меня брал на руки, когда я был маленьким.

Мигель, стоявший до того в сторонке, в конце концов не выдержал и подсел к жене. Он осознавал важность разговора для жены, а еще видел, что приятель откровенно тупит.

— Вик, Луна хочет сказать, что у неё к тебе разговор как к магу.

— Ну так бы и сказала! Причем тут отец? Ни мой, ни её папа тут не при делах.

— Краснокожие считают, что Дар могут дать только Духи предков. Вернее, Великий Отец, старший из них.

— Да ну, хрень. Как я понимаю, это врожденное, типа цвета волос. Родился с зачатками способностей, значит есть, что развивать. Не досталось при рождении, хоть на пузе прыгай, а ничего не светит. Так вот.

— Она тебе о том и говорит. Своими словами. А ты её не понимаешь.

— Ладно, она сказала, ты перевел. Что дальше? — И Вик бесцеремонно уставился на дикарку, взглядом пытаясь выковырнуть суть разговора. Получалось не очень.

— Счастливый, у нас только шаман племени может сказать, отмечен ли мальчик прикосновением Отца. И только он говорит, какой Дар у него. У вождя может быть много детей, но Дар проявляется только у наследника. Не самого старшего сына, а у того, в ком шаман увидит истинного наследника вождя племени.

— Ну понятно!

— Что понятно? — Хором воскликнули Мигель и Луна.

Вику пришло в голову, что таким способом шаманы контролируют вождей и просто распространение магии в своих народах. Ходят такие несостоявшиеся маги и не знают о своем магическом даре. А еще ему пришло в голову, что чем позже дикари просекут этот момент, тем меньше у них будет магов, а значит, сил для противодействия переселенцам. И если кто-то считает, что Витя друг индейцев, то он плохо считает. Садись, два!

— Понятно, что у вас только у вождей магия есть. Они тут как благородные там. От меня ты что хочешь, Луна?

— Я дочь вождя. Но девушка никогда не может получить Дар, Духи предков не видят их. Так говорил шаман, так все знают. А мне кажется, я… меня тоже держал на руках Великий Отец.

— О как. И какая в вашем роду магия?

Глава 19

Яд общения

Волнуясь и забывая порой человеческую речь белых людей, Луна всё-таки смогла объяснить, что её отец отца был душой волка, перевертышем, грозой леса, короче говоря, дедуня у нас оборотень. Вервольф, если по-немецки. Ну чего, классно, решил для себя Виктор, осталось деваху теперь распечатать, и будет совсем оки! Не в том смысле распечатать, дорогой читатель, в каком подумали некоторые, не при Мигеле, и вообще как-то неудобняк шпилить жену друга. Инициировать — это было второе слово, пришедшее в голову Вику. Чего там сложного, он же запустился сам собой, когда сильно осерчал на Жеребца, Луне тоже наверняка подойдет такая схема. Может быть…

Но это всё домыслы, а на самом деле ничего дельного по овладению своим Даром Вик подсказать не мог. Тем более, что само его наличие было под большим вопросом. Признаки какие? А всего лишь факт родства с магом, и всё. Ах да, еще Луне «кажется», что она тоже перевертыш. С другой стороны, Земля круглая, не угадаешь, за каким углом кто тебя подстерегает.