Юрий Прокопенко – Я – директор. Конец империи (страница 14)

После окончания ученого совета Гусин был раздражен. Он был переизбран на должность старшего научного сотрудника отдела городской дератизации, но не видел себя в этой должности. Из отдела ушла его наставница, которая всегда поддерживала его, но в отделе остался Мельников, его оппонент и открытый противник. Он то, как раз и занимается дератизацией в условиях города и оказался сейчас в фаворе у руководства института. А он, Гусин, остался один. Алевтина, единственный научный сотрудник, которая понимала и поддерживала его, сейчас находилась в экспедиции.

– Привет, – протянул руку Гафарову Гусин, – что так долго не приезжал? Ты знаешь, что Шилова уволилась?

– Как уволилась? Почему? Кто ж теперь руководитель отдела?

– Никто. И отдела такого больше нет. Теперь есть отдел городской дератизации и никакой экспедиции при нем. Все, спета наша песенка.

– Какая песенка? – ошарашенный этим известием Гафаров не понял русской поговорки, – я привез предварительный отчет по экспедиции и финансовый тоже. Я был в Минздраве республики и там договорился о продлении сроков экспедиции. У меня есть заказы от трех организаций на хоздоговора. Что теперь делать?

– Не знаю, – резко ответил Гусин, – кому они теперь нужны? Пришел новый зам, он то и придумал эту перестройку. Рано я начал свою активность, этим все и сгубил. Надо было сперва укрепить позиции, а потом уж заявлять о своих претензиях на должность зам директора института. Понимаешь? Петр Петрович меня опередил и сделал превентивный шаг: занял вакантную должность зама другим человеком.

– А кто он? Вы его не знали раньше?

– Никто не знал. В нашей профессии он новичок, но доктор медицинских наук, гигиенист, токсиколог. У него крепкая «рука» в Минздраве и райкоме тоже. Если хочешь, можешь познакомиться с ним. Ладно, давай посмотрим, что там у тебя получилось с отчетами.

Гафаров достал из портфеля папку, содержащую необходимые бумаги. Там были данные об эффективности метода контроля полевых грызунов, которые использовали в экспедиции. Надо сказать, что этот метод контроля разработал сам Гусин под руководством Шиловой, поэтому он был кровно заинтересован в его эффективности. Увидев результаты исследования, он порадовался за себя и тут же огорчился, что никто не понимает значимости его метода. По крайней мере, в этом институте. В глубине души он надеялся на свою «шефиню» Шилову, что там, где она сейчас работает, найдется местечко и для ее любимого ученика. Но сперва надо отчитаться по экспедиции. Завтра с утра – отчет у Цулая, потом визит к Петру Петровичу. Может быть, завидя эти материалы, он переменит свою точку зрения в отношении экспедиции.

Но не всегда бывает так, как задумаешь. Утром следующего дня Цулая не было в институте, обещал быть только после обеда. У директора совещались руководители подразделений. И это должно быть надолго. Петр Петрович любил основательно поговорить со своими коллегами. Пришлось ждать своего часа. А пока Гафаров рассказывал в подробностях, как идут дела в экспедиции. Гусин попросил Лидию Ивановну сообщить ему, когда появится Цулая и предупредить его, что приехал Гафаров с отчетом. После обеда раздался долгожданный звонок секретаря и через пять минут они уже стучались в дверь Цулаи. Тот был несколько взъерошен и чем-то озабочен. Он не без раздражения стал просматривать финансовый отчет Гафарова, потом спросил:

– Ну и что ты собираешься делать с имуществом экспедиции? Тебе наверно уже известно, что экспедиция закрывается и до конца года все надо вернуть в институт.

– Забирайте, если вам нужен этот хлам. Но только знайте, что машина своим ходом до Москвы не доедет.

– Хорошенькое дело. Перевозка всего этого, как ты выразился «хлама», будет стоить дороже, чем все это хозяйство.

– А можно все это списать или передать безвозмездно новой экспедиции? – спросил до сих пор молчавший Гусин.

– А вы что собираетесь открывать там новую экспедицию? Интересно, под чьей это крышей. Вам известно, что институт больше не желает вешать себе на шею все это хозяйство.

– Послушать вас, так в стране больше нет институтов, заинтересованных в проведении таких работ. Например, в системе Минсельхоза могут найтись более понимающие руководители.

Цулая понял, в чей огород направлен камень. Он понял также, что дальнейшая дискуссия может привести к очередному скандалу, потому предложил продолжить разговор в кабинете Петра Петровича. В конечном счете, судьба экспедиции и все материальные вопросы, связанные с ней зависят только от него. Ведь он директор и главное материально ответственное лицо. Предложил всем пройти к Петру Петровичу, но Лидия Ивановна остановила их, сообщив, что у директора совещание руководителей отделов. Снова пришлось ждать. Цулая ушел к себе и от туда позвонил к директору по внутреннему телефону. Тот долго не брал трубку, а потом сообщил, что сейчас он занят и что с этим вопросом лучше всего обратиться завтра. Цулая объяснил, что Гафаров улетает сегодня вечером, а он должен получить указания, что делать с хозяйством экспедиции.

– Какой ты приставучий, Игорь Юрьевич, – выругался директор, – ты что, не можешь сам решить этот вопрос. Это твое хозяйство, вот и решай.

– Они просят о списании или передаче другой экспедиции.

– А кто это они?

– Гафаров и Гусин.

– Понятно. И Гусин тоже. Послушай, я же тебе сказал, что сейчас у меня совещание и освобожусь, может быть не раньше, чем через полчаса. Закончим, тогда и приходите.

Петр Петрович к концу совещания с руководителями отделов довольно устал, лицо его посерело, голос немного охрип и движения, обычно энергичные, несколько увяли. Это было заметно многим, потому активность руководителей также пошла на убыль.

Доктор Белецкий вмешался в ход дела, предложив на сегодня остановить разгоревшуюся дискуссию, а продолжить обсуждение наболевших вопросов в следующие разы и не все сразу, а по частям, по отдельным темам. Дирекция берется подготовить перечень наиболее горячих вопросов и согласовать его с руководителями. Иван посмотрел в сторону Веры Павловны, и та поняла, что доктор Белецкий в очередной раз подбросил ей дополнительную работу. Предложение Белецкого поддержали все руководители, потому что устали. И когда Петр Петрович объявил о закрытии совещания, все с явным облегчением стали подниматься со своих стульев, расправляя плечи, продолжая что-то обсуждать с коллегами, направились к выходу. В дверях приемной там уже ожидали своей очереди Цулая, Гусин и Гафаров. Завидя их, директор задержал Ивана, понимая, что без него здесь не обойтись. Иван с неохотой остался сидеть на своем месте.

– Что будем делать с экспедицией, Петр Петрович? – спросил Цулая как только вошел в кабинет.

– А что тут делать. Решение ученого совета вам известно? Экспедиция завершается до конца года. При новом отделе дератизации экспедиции больше не будет. Значит вам, Игорь Юрьевич, сейчас надо принять материальные ценности и закрепить все это соответствующим актом. У вас есть другие предложения?

– Вот Гафаров предлагает списать все имущество. Говорит, что грузовик наверняка не доедет до Москвы и остальной хлам везти сюда будет дороже, чем его выбросить, списать или передать новой экспедиции.

– Никакой новой экспедиции нет, насколько я знаю. Или уже появилась? – Петр Петрович пристально посмотрел на Гафарова, потом на Гусина, – я что-то не понимаю.

Вмешался Гафаров. Он робко достал из своего портфеля тоненькую папку, в которой хранилось письмо заместителя министра директору института дезинфекции, и протянул Петру Петровичу.

– Это вам, Петр Петрович. Здесь все изложено.

Петр Петрович взял папку, достал из нее лист бумаги на фирменном бланке и углубился в чтение.

– Что это? – тихо спросил Гусин Гафарова, – почему мне ничего не сказал? – Гусин явно был раздражен.

– Так, ну это уже кое-что. Вот что я вам скажу. Сходу этот вопрос не решить. – Петр Петрович протянул папку Ивану и продолжил. – Познакомься, пожалуйста, с этим письмом, – посмотри, может быть в этом и есть смысл. Давай мы с тобой завтра обсудим это предложение. А пока Игорь Юрьевич познакомься с хозяйственным отчетом по экспедиции, ведь она еще не завершена, и дай свои соображения по этому поводу. Это тоже обсудим позже. Ну как там работа, – обратился Петр Петрович к Гафарову, – все нормально, без инцидентов? Все же там наши люди.

К Гусину Петр Петрович не обратился ни с одним вопросом, как будто его и не было в этом кабинете. Он помнил о нанесенной ему обиде и умел все расставить на свои места. Для него Гусин как будто не существовал совсем. Этого не мог не заметить Гусин. Сейчас он еще раз понял, что ему больше нечего делать в этом институте, он пошел на риск и проиграл. Но каков Гафаров? И он за его спиной вел свою игру. Гусин не оставался в кабинете более ни одной минуты. Не попрощавшись ни с кем, он вышел и направился в свой отдел. На душе лежал камень, здесь у него больше не оставалось товарищей. Он не стал дожидаться прихода Гафарова и через минуту быстро шел в сторону метро. На следующий день он подал заявление об уходе из института.

Глава 8. Поездка в Эрфурт

Прошло несколько дней. Вопрос об экспедиции так и не был решен. Пока. Гафаров улетел к себе в Туркмению, Гусин собрался уходить из института. Сейчас никто не мог ответить на вопрос, что делать с экспедицией, нужна ли она институту? До окончания работ оставался месяц, тогда по их результатам и будет решена ее судьба. А пока было ни мало других дел и среди них просмотр почты, которую, практически всю, Петр Петрович перегрузил на своего зама. Объем почты увеличивался с каждым днем, как будто директор хотел все в большей степени ознакомить Ивана с текущими вопросами. Большинство писем Белецкий расписывал без проблем, а те, по которым он не знал, как поступить, отправлял Вере Павловне или приходил с ними к Петру Петровичу за советом. Вот и сейчас среди таких писем оказалось одно на бланке Минздрава с предложением от международного отдела. В письме сообщалось, что институт гигиены города Эрфурта приглашает с деловым визитом руководителей института дезинфекции с целью развития научного сотрудничества. На письме пометка Минздрава: для подготовки ответа и предложений к визиту. Ивану был понятен смысл запроса из Эрфурта, но принимать решения по этому вопросу без директора он не мог. Так, по крайней мере, было всегда в его бывшем институте. Он поднял трубку и набрал номер директора.