Юрий Прокопенко – Я – директор. Конец империи (страница 16)

– И не скучно вам одной, без мужа? – спросил Иван, вглядываясь в лицо своей попутчицы.

– Разве я похожа на одинокую женщину, с моей-то внешностью, – несколько кичливо и с вызывающей улыбкой ответила Людмила Ивановна.

– Извините. Вы правы, не похожа. С вашей внешностью наверно трудно долгое время оставаться одной. Вас провожал ваш друг? Солидный мужчина.

Людмила Ивановна с удовольствием кивала головой в знак согласия и признательности Ивану за высокую оценку ее друга. После ужина Иван извинился и полез на свою полку. Подправил повыше подушку, включил местный свет и с удовольствием развернул воскресную газету. Мамонова чем-то шуршала внизу. Потом, через некоторое время ее голова показалось на уровне лица Ивана. Она спросила его, хорошо ли он устроился и можно ли погасить общий свет. Пожелала спокойной ночи. Посмотрела так, словно хотела поцеловать его на ночь, и опустилась на свою полку. Вагон мягко скользил по рельсам, перестуки были едва слышны. Вскоре Иван отложил газету, выключил местный свет и повернулся лицом к стенке. Он спал без сновидений. Проснулся лишь один раз, когда была какая-то шумная станция и ярко освещенные платформы. «Может быть, Минск?» – подумал он, и вскоре вновь заснул.

После утреннего чая была граница и проверка документов, переход на европейскую колею, а потом – заграница. В Берлине все получилось, как в сказке. Поезд на Эрфурт стоял на соседней платформе и как будто ждал их. В купе напротив них сидел какой-то молодой немец и аппетитно грыз орешки, разламывая их и запивая пивом. Иван заметил, что рядом с пивом стояла пара бутылочек с прозрачным спиртным напитком, к которому он время от времени прикладывался. Ивану нестерпимо захотелось вот также уютно утроиться в купе и потягивать пивко, закусывая орешками, а, может быть, и чем ни будь еще. Он спросил Мамонову, не желает ли она подкрепиться немного с пивом и шнапсом. Та согласилась. Иван спросил соседа сначала по-русски, потом по-английски, где здесь все это можно купить? На английскую речь тот живо откликнулся и уже совсем скоро Иван вернулся с двумя пакетами. В одном из них были бутерброды с ветчиной, в другом – пара бутылочек шнапса и несколько бутылок пива. Про орешки Иван забыл. Ну, вот, совсем другое дело. Так можно ехать до самого Эрфурта. Сосед оказался довольно разговорчивым парнем, он неплохо говорил по-английски и с удовольствием составил компанию. Через четыре часа, когда уже опять стемнело, поезд прибыл в Эрфурт и на платформе их встречали два молодых человека. Русских гостей они сразу узнали.

– Бружес, – один из них, худой, узколицый и в очках протянул руку для приветствия. Он говорил по-русски. – А это мой коллега Мартин.

Знакомство состоялось. На привокзальной площади их ожидал легковой автомобиль размером чуть меньше «Жигулей». Это была машина Мартина. Погрузили вещи, разместились в этой машине и совсем скоро оказались перед зданием гостиницы. Бружес объяснил, что это новая часть города была построена после войны, а институт, куда они поедут завтра, находится в старой части, на другом конце города. Гостиница представляла собой жилое многоэтажное и многоквартирное здание. По своей планировке она напоминала обычные квартиры, какие бывают в жилах домах. Дежурная, сидящая внизу, радушно приветствовала гостей и вручила им один ключ на двоих. Поднялись на свой этаж, нашли свой номер, ключом открыли дверь и оказались в просторной двухкомнатной квартире. Каждому представлялась отдельная комната, но душ и туалет были общими, впрочем, как и кухня. Бружес, завидя все это, выразил удовлетворение, сказав, что так вполне удобно. Он оставил бумажный пакет, в котором было все приготовлено для ужина, и объявил на прощанье, что завтра в девять за ними приедет машина. Попрощался и оставил гостей одних.

В пакете лежали две колбаски, упаковка сыра, хлеб и две бутылки пива. Этого вполне хватило, чтобы отойти ко сну без чувства голода. Решили, что большая комната, где помимо кровати, стоял диван и письменный стол, по праву начальника достанется Белецкому. Вторая комната, поменьше размером, отошла Мамоновой. Ужин, туалет, душ и «спокойной ночи». Здесь не было стука колес, и, может быть потому, Иван спал не очень спокойно. Впрочем, так было всегда, особенно в первый день, когда он поселялся в заграничной гостинице. Всякие мысли о предстоящем визите не давали спокойно заснуть и беспокоили его во сне. Мамонова тоже спала не очень спокойно. Она пару раз выходила из своей комнаты, и Ивану показалось, что она останавливалась перед его дверью, как бы прислушивалась. «Может быть, ей что-то нужно, но она стесняется его спросить?» – подумал Иван, но вскоре заснул. Утром институтская «Волга» катила по старинному городу, и шофер пытался что-то на немецком языке объяснить своим пассажирам, указывая на отдельные здания. Иван кивал головой, как будто понимал его, а скорее догадывался, о чем идет речь. Он не знал немецкого языка и никогда не старался им овладеть. Его рабочим языком был английский.

Профессор Хорн, директор института, принял их как долгожданных гостей. Может быть, это и было все так на самом деле, так как он давно хотел возобновить сотрудничество с советским институтом. Об этом его также просили его сотрудники, желавшие подробнее ознакомиться с опытом работы русских специалистов. Дядюшка Хорн, так в шутку и с любовью звали его сотрудники, был невысокого роста и крепкого телосложения. Крупная седая голова уверенно сидела на его широких плечах. Рукопожатие было сухим и крепким. Чем-то он напоминал Петра Петровича, хотя был несколько моложе.

Он усадил гостей и предложил чаю или кофе. Мамонова согласилась на кофе. Секретарша вкатила в кабинет тележку, и он сам, своими руками поставил чашечку кофе перед госпожой Мамоновой. Он был галантен с ней, и казалось, что она понравилась ему, прежде всего, как женщина. Начались переговоры со спокойной беседы, в которой профессор Хорн не спеша рассказывал о своем институте. В переговорах участвовали заместитель директора и Бружес, обеспечивавший перевод на русский и обратно. Затем Иван развернул лист бумаги, на котором были изложены предложения к сотрудничеству от института дезинфекции, и предложил профессору Хорну познакомиться с ними и выставить свои контрпредложения. Такой деловой подход понравился директору, и он с улыбкой отметил это, слегка польстив Ивану. Договорились, что в последующие дни возможна стыковка взаимных интересов и выбор конкретной совместной тематики. Далее гости перешли в руки заместителя директора. В его кабинете их вновь угощали чаем и бутербродами. После обеда была устроена обзорная экскурсия по городу. Бружес объяснил им, как можно добраться до института на городском транспорте, так как в следующие дни им придется пользоваться трамваем. Помимо величественного Домского собора гостям показали магазины в центре города, пешеходную улицу, привокзальную площадь и ресторанчик, где всегда можно недорого перекусить вареными колбасками с пивом, а также взять с собой, если есть желание поужинать в гостинице.

В конце концов, их оставили на центральной площади недалеко от лютеранского храма. Здесь был трамвайный круг, и отсюда можно было доехать как в новую часть города, так и в сторону института. Этот вечер они решили ужинать в гостинице и наконец-то расслабиться: первый день переговоров, новые знакомства, и беседы вызвали определенную усталость, и Иван просто хотел отдохнуть. К ужину купили колбаски, готовый салат из овощей, бутылку шнапса и багет белого хлеба. Не забыли и про сладкую немецкую горчичку. Сидели на кухне и наслаждались вкусной едой. Затем перешли в большую комнату и включили телевизор. Все же было интересно, что показывают в Эрфурте или Берлине, даже если и здесь как в Москве на большинстве каналов был Горбачев.

– А я тогда, в купе думала, будет он ко мне приставать или нет? – Людмила Ивановна сидела рядом с Иваном и своей грудью налегала на его плечо. – Я не могла уснуть, все ждала, когда ты начнешь приставать ко мне. Так и не дождалась.

– Людмила Ивановна, в самом деле, за кого вы меня принимаете? Ну как я мог приставать к малознакомой женщине, да еще к такой солидной даме. Как вы могли подумать такое?

Потом репортаж сменился концертом эстрадной музыки, и зазвучали приятные мелодии разных стран. Мамонова пригласила Ивана на танец.

– Вы любите танцевать? – Мамонова прижималась к Ивану своей пышной грудью и заглядывала в его глаза, – так редко бывают такие минуты, когда танцуешь с мужчиной, который тебе очень нравиться.

Иван молчал и никак не реагировал на телесные контакты Людмилы Ивановны во время танца. Его смущали несколько обстоятельств и среди них, по крайней мере, были два или три. Первое то, что он был заместителем директора и должен, по всей видимости, соблюдать дистанцию, второе, что она была заметно старше, и, кроме того, его никак не влекло к ней. Хотя она была весьма привлекательной. Но, может быть, что-то изменится за эти дни?

После танца Иван пригласил Мамонову на кухню. Там еще достаточно было шнапса. Налил по рюмке и предложил выпить за взаимопонимание. Людмила Ивановна выдавила из себя улыбку и вопросительно посмотрела на Ивана.