Юрий Погуляй – Зодчий. Книга V (страница 4)

— Нет, — признался я. — А как их заметают в ваших кругах? Ты вообще кто? Секретный агент или ликвидатор теневых баронов?

— Боже мой, Миша, кто задаёт такие вопросы? — поморщился Дигриаз и тряхнул головой. — Короче, дай мне время. Я подумаю, кому стоит его показать, чтобы завтра тебя не заперли в самой глубокой урановой шахте. Мудро было не выставлять беднягу напоказ. И, кстати, это много объясняет в действиях Аль Абаса…

Из меня вырвался тяжёлый вздох:

— Ну да, ты же ещё и про них знаешь больше обычного смертного. Вот серьёзно, чем ты занимаешься, Билли?

Я прошёл в коридор, нашёл веник и принялся убираться.

— Ну, то там, то сям. То тут, то там, — ответил Дигриаз. — Кто даст правильный ответ, тому светит двадцать лет, понимаешь?

— Где пропадал столько времени — тоже не скажешь?

Он горестно вздохнул:

— Прости. Я помню, что мы договаривались, и ты был пунктом один в моих планах, но обстоятельства изменились. Нашёлся один из моих старых… друзей, Миша. Мне нужно было о нём позаботиться.

В последнем слове был оттенок холода настолько яркий, что и уточнять, как именно барон позаботился о старом друге — совсем не хотелось. За внешней чудаковатостью и шутовством скрывался человек, дорогу которому переходить не рекомендуется.

— Но я готов выступить в следующем походе!

— На подхвате пойдёшь во втором эшелоне. Сейчас у меня будут испытания.

— Понимаю, принимаю. Смиренно буду ждать шанс всадить твой клинок в осквернённое сердце какой-нибудь твари. Ты собрался брать второй Колодец? Не слишком спешишь?

Я пожал плечами. Передо мной вдруг нарисовался Черномор:

— Хозяин. Вас ищут. Должен ли я связаться со Станиславом Сергеевичем Снеговым, чтобы он подогнал машину, и вы отправились в бега? Рекомендую покинуть территорию страны через Мурманский порт. По статистике, этот маршрут бегства в Восточную Америку самый оптимальный. Должен ли я заказать…

— Помолчи. Кто ищет? — прервал его я. Опять сбились настройки⁈ Эти искусственные интеллекты будто сбрасывают сами себя. Дело в алгоритмах самообучения?

— Полиция, Хозяин, — уточнил седобородый помощник. — Хотите, я использую модуль визуализации и обману их? Направлю по ложному следу? Не рекомендую прибегать к насильственным методам. Это всё-таки полиция.

— Черномор, мне нечего скрывать.

— Позвольте усомниться, Хозяин, — неожиданно возразил ИскИн, но тут же считал мои эмоции и осёкся. — Простите, Хозяин. Я слишком в себя поверил.

— Скажи им, где меня искать, — попросил я и продолжил убирать обломки. Дигриаз всё это время изучал дом, с наслаждением принюхиваясь.

— Здесь пахнет красивой женщиной, Миша, — сказал он. — У вас с ней отношения? Хм…

«Американец» помотал головой и радостно просиял:

— Нет-нет, тут было две женщины. Ты меня поражаешь! Такой юный и такой востребованный. Эх, мои лучшие годы, где вы. Или это к безумцу приходили? Он так хорош?

— Не паясничай, — задумчиво сказал я. — Кстати, сюда идёт полиция. Вдруг ты ещё и в розыске.

— Ты слишком серьёзный, Миша. Так и заболеть недолго, — цокнул языком Билли. — Если позволишь, я покину здание через чёрный ход.

Я вышел из дома, как раз когда к нему приблизилось трое полицейских. Один был в штатском, по центру, двое в форме, будто сопровождение.

— Михаил Иванович Баженов, если не ошибаюсь? — заговорил тот, кто был в группе за главного. Короткая стрижка, высокий и худой, он двигался с грацией кота, а круглые глаза без ресниц выражали вечное недоумение всем окружающим миром. Дополняли картину глубокие продольные морщины на лбу.

— Я. Чем обязан?

— Лейтенант полиции Матюхин Александр Павлович, — он выудил из кармана документы и протянул мне, дождался кивка и убрал бумаги обратно. — У меня к вам несколько вопросов. Найдётся минутка? Если вам угодно, мы можем проехать в более подобающее место.

— Это место меня вполне устраивает. Что вас интересует?

Держался лейтенант уверенно, Черномор вывел мне все данные по этому человеку и, надо сказать, послужной список у полицейского был достойный. Отличная раскрываемость, несколько грамот и знаков отличия. Плюс ко всему женат и воспитывает дочку. Брак первый и, может быть, последний, так как в порочащих связях не замечен. Я проникся какой-то неуместной симпатией к незнакомцу, несмотря на то, что визитёр совершенно точно союзником не является. И пришёл сюда не ради визита вежливости.

— Вы ведь знакомы с Павлом Павловичем Скоробогатовым? — начал издалека Матюхин.

— Разумеется. Мы были соседями.

— У нас есть сведения, что между вами всё протекало не очень гладко.

— Ну, друзьями нас назвать нельзя, но чтобы были какие-то проблемы… Я и не припомню сразу, — нахмурился я.

— Постарайтесь вспомнить. Может быть, он вам угрожал? Или угрожал кому-то из ваших людей? — пытливо продолжал лейтенант.

— О, такое я бы запомнил, — улыбнулся ему я. — Мне нечасто угрожают.

Он вежливо ответил на улыбку, а я отметил, что один из полицейских старается делать серьёзный вид, но то и дело кидает на меня восторженные взгляды.

— Вам знаком Артём Подольский? — переключился лейтенант. Вот ведь лис. Он мне нравился. Жалко, что под меня копает. Нюх у него есть, ничего не скажешь.

— Помощник графа? Конечно. А что такое?

— Он погиб некоторое время назад, — склонил голову набок Матюхин, старательно изображая невесомость своего изначального вопроса.

— Да, конечно, я слышал, несчастный случай. Разве смерть графа связана с этим? — продолжил игру я.

— Где вы были в день гибели Павла Павловича Скоробогатова? — снова переключился Матюхин.

— Здесь, — раскинул я руки. — На своей земле.

— Кто-нибудь может это подтвердить?

— Да много кто, господин лейтенант. Начиная с дочки Павла Павловича и заканчивая часовыми у Конструкта. Ещё в трактире можете поспрашвивать. Я Зодчий, и у меня очень много дел, — с намёком сказал я.

— Наслышан о вас, Михаил Иванович, наслышан. Кстати, насчёт Светланы Скоробогатовой. Может быть, вы знаете, какие у них были отношения? — вцепился в упоминание девушки Матюхин. — Насколько я понимаю, она съехала от отца незадолго до его кончины.

— Я туда не лезу, Александр Павлович. Это дела их семьи… — я добавил в голос немного льда.

— Может быть, она что-то вам говорила о разногласиях между ними?

Я медленно помотал головой. Разговор начал меня утомлять.

— А у вас есть алиби на день гибели Подольского? — вдруг спросил Матюхин.

— Вероятно да. К сожалению, не знаю, когда он погиб. Вы подозреваете меня в нескольких убийствах, правильно понимаю? — мягко поинтересовался я.

Он, не моргнув, выдержал мой взгляд. Его лицо не выразило ни злости, ни раздражения. Должно быть, лейтенант слышал такой вопрос несколько раз в день. И часто от тех, кто на самом деле был виновен.

— Михаил Иванович, — с ноткой сожаления произнёс полицейский. — Вы человек благородный и, простите за прямоту, один из самых влиятельных людей в регионе. Моя обязанность заключается в том, чтобы выдвинуть все возможные версии и исключить неверные, а после раскрыть преступление. Убит благородный человек, Михаил Иванович. До этого погиб его помощник. Я не верю в совпадения. В ваших интересах помочь мне в расследовании. Ведь страдает и ваша репутация.

— Понимаю, Александр Павлович. Работа, — кивнул я.

— Что касается алиби, Подольский погиб семнадцатого числа. Припомните, может быть, что вы делали в этот день? — изучал меня Матюхин.

— Это легко. В тот день у нас было слаживание гвардии на полигоне. Но позвольте вопрос, Александр Павлович, — прищурился я. — Одно дело допрашивать меня по поводу гибели графа. Благородного человека. Насколько я знаю, Подольский таковым не был, верно?

— Верно, — кивнул лейтенант.

— И человеком он был настолько криминализированным, что на нём печать ставить было некуда, верно?

Матюхин снова согласился:

— Тогда почему вы считаете, что из всего многообразия людей, желающих смерти этому Подольскому, вы привязываете к нему именно меня, и при этом используете смерть Павла Павловича? — вкрадчиво спросил я.

Один из полицейских посмотрел на товарища, разделяя моё тихое возмущение.

— Простите. Кажется, я вас задел, — нахмурился Матюхин, а затем приказал своим людям возвращаться к машине. После чего выключил в кармане диктофон.

— Не для протокола, Михаил Иванович. Основная версия, которая разрабатывается, связана именно с вами. Спущена сверху. Вы кому-то крепко насолили. Прямого приказа навесить на вас всех собак нет, но совет присмотреться имеется.

— Благодарю за честность, Александр Павлович. Чем обязан такому вниманию с вашей стороны?