Юрий Петросян – Древний город на берегах Босфора (страница 46)

После окончательной ликвидации янычар султан продолжил перестройку армии и флота. Французские и английские инженеры начали работать в морском арсенале столицы, где в те годы строилось много кораблей, в том числе крупных.

Не прошло и пяти лет после этих бурных событий, как столице империи вновь пришлось пережить тревожные дни. Связаны они были на сей раз с внешними обстоятельствами. Османская империя перенесла серьезное потрясение в период русско-турецкой войны 1828—1829 гг., сыгравшей историческую роль в судьбах балканских народов: в результате войны, которая окончилась победой русского оружия, добились независимости греки, почти десять лет сражавшиеся за свое освобождение от турецкого ига; статус автономного государства получила Сербия.

В ноябре 1828 г. положение султанской столицы стало очень тяжелым, после того как русские эскадры установили строгую блокаду проливов Босфор и Дарданеллы. Резко сократились поставки продовольствия в столицу, снабжение которой с конца XVIII в. зависело в основном от привоза хлеба из черноморских портов России. Цены на хлеб в Стамбуле стали быстро расти. Зимой 1828—1829 гг. было введено нормирование продуктов питания. Распределением продовольствия ведали имамы в мечетях. Городские власти поставили под строжайший контроль цены на хлеб, его качество и количество выпечки. Стремясь уменьшить количество едоков, султан распорядился убрать из столицы иррегулярные войсковые части, а также издал указ о выселении из города холостяков, не призванных на военную службу. И все же положение становилось драматическим. Русский дипкурьер, побывавший в городе в октябре—ноябре 1828 г., писал: «Недостаток хлеба в Царьграде чрезмерный, народ явно ропщет...». В феврале 1829 г. в Стамбуле беднота уже пухла от голода, многие умирали голодной смертью. В марте на улицах города можно было увидеть редкое зрелище: женщины столицы устроили шумную антиправительственную демонстрацию, требуя улучшить положение. Даже отряду регулярных войск не удалось разогнать доведенных до отчаяния женщин. Их долго уговаривали разойтись, раздавая им деньги, несколько султанских министров.

Летом 1829 г. в Стамбуле созрел заговор против Махмуда II, в котором активно участвовали бывшие янычары и стамбульские ремесленники. Заговорщики хотели свергнуть султана в случае подхода русских войск к Стамбулу. Когда в августе русские части овладели Адрианополем и перед ними действительно открылась дорога на султанскую столицу, отряды дворцовой стражи арестовали лиц, которые подозревались в участии в заговоре. Многие из них тут же лишились головы.

В конце августа было заключено перемирие. Угроза захвата столицы отошла на второй план, и султанские войска две недели занимались очищением города от действительных и мнимых бунтовщиков. 14 сентября в Адрианополе был подписан мир, зафиксировавший результаты успехов русского оружия.

Вскоре после этого над столицей империи вновь возникла угроза вторжения вражеских войск. Давно назревавший конфликт между султаном Махмудом II и его вассалом, наместником Египта Мухаммедом Али, вылился в 1831 г. в открытое военное столкновение. И началась эта война для турок крайне неудачно: египетские войска наголову разбили турецкую армию в сражении у Коньи, в плен попали великий везир и весь его штаб. Армия Мухаммеда Али направилась к Бурсе, более не встречая серьезного сопротивления. Угроза ее движения на Стамбул стала настолько реальной, что султан решил принять военную поддержку от императора Николая I. В феврале 1833 г. в водах Босфора появились русские военные корабли. Десятитысячный русский десант расположился лагерем в долине Хункяр-Искелеси. Эта решительная военно-морская демонстрация остановила Мухаммеда Али. Между ним и султаном начались переговоры. В апреле—мае русские части и корабли покинули турецкую территорию, а об их пребывании в этих местах доныне напоминает гранитная глыба высотой в пять метров с благодарственными словами за дружескую помощь в тяжелую пору.

Турецко-египетский конфликт продолжался до самой смерти Махмуда II. Летом 1839 г. столица империи была ошеломлена известием о полном разгроме турецкой армии в битве под Низибом (северная Сирия). Даже султанский флот в результате измены его командующего перешел на сторону Мухаммеда Али. Правда, вмешательство европейских держав заставило египетского пашу умерить свои притязания, но положение Османской империи — военное, политическое и экономическое — оставалось трудным. Преемник Махмуда II, султан Абдул Меджид I, и его окружение попытались найти выход в реформах.

День 3 ноября 1839 г. вошел в историю Османской империи как начало новой полосы реформ. Их вдохновитель, крупный государственный деятель Решид-паша, организовал на площади перед летним дворцом султана пышную церемонию провозглашения указа о реформах, известного по названию этого дворца как Гюльханейский. Недалеко от дворца были сооружены трибуны, на которых расположились столичная знать, высшее мусульманское духовенство, главы немусульманских общин, представители городских цехов, иностранные дипломаты. За трибунами были размещены войска, которым предстояло приветствовать столь важное событие. Султан Абдул Меджид наблюдал за торжествами из окна дворца.

Реформаторы отнюдь не чурались традиций. Вначале придворный астролог оповестил о наступлении благоприятной для чтения акта минуты. Затем Решид-паша огласил текст написанного им султанского указа, провозглашавшего гарантии безопасности жизни, чести и имущества всех без различия вероисповедания подданных султана, справедливое взимание налогов и податей, ликвидацию откупной системы их сбора, улучшение системы судопроизводства, наведение порядка в наборе рекрутов. Церемония закончилась традиционной молитвой имама, вознесшего к Аллаху просьбу о помощи в намеченных преобразованиях, и артиллерийским салютом.

За Гюльханейским рескриптом последовала целая серия реформ, несколько изменивших порядки в империи. В период Танзимата («танзимат» по-турецки— «реформы»), т. е. в 30—60-е годы XIX в., постепенно начали приобретать европейские черты многие правительственные ведомства.

В начале второй половины XIX в. структура высших государственных учреждений османской столицы уже была весьма разветвленной. Многие тысячи: чиновников трудились в правительственных ведомствах и департаментах. Министерств было десять — военное, морское, иностранных дел, юстиции, финансов, народного просвещения, полиции, торговли, общественных работ и вакуфов. Роль министерства внутренних дел играла канцелярия мустешара (советника) великого везира. Министры во главе с великим везиром составляли Высший совет империи, в который входили также шейх-уль-ислам, председатель созданного в 1868 г. Государственного совета, несколько высших сановников и префект столицы. Высший совет собирался еженедельно для обсуждения государственных дел. Председательствовал сам султан, а в его отсутствие, что бывало весьма часто, заседания совета вел великий везир.

Османская табель о рангах имела множество ступеней и градаций. Одни только чиновники центральной администрации (калемийе) делились на пять разрядов, высший из которых соответствовал чину ферика — дивизионного генерала.

Европейские принципы организации государственного управления требовали и нового чиновничества. Процесс создания новой бюрократии длился несколько десятилетий. На первых порах большую роль в нем сыграло существовавшее в Стамбуле бюро переводчиков (терджюман одасы); оно стало центром подготовки не только дипломатов, но и политических деятелей. Султан основал это бюро после греческого восстания 1821 г., когда Порта перестала доверять служившим правительственными переводчиками грекам-фанариотам. Из этого учреждения вышли многие крупные государственные деятели середины XIX в. Позже кадры чиновников столичных учреждений стали пополняться выпускниками новых светских учебных заведений.

Административные и муниципальные ведомства столицы также претерпели к середине века некоторые изменения. Стамбул и его округ составили самостоятельный вилайет (генерал-губернаторство), делившийся на четыре мутесаррыфлыка (губернаторство)— собственно Стамбул, Пера, Ускюдар и Бююк Чемкедже (район в европейской части Турции, прилегавший к территории столицы). Муниципальными делами ведала префектура, столица была разделена на 14 муниципальных участков. Численность населения, по переписи 1844 г., составляла около 800 тыс. человек. В 70-х годах XIX в. по данным столичных властей, в городе проживал примерно миллион человек; по данным же европейской статистики, в Стамбуле в это время было 1200 тыс. жителей, в том числе 620 тыс. мусульман и 580 тыс. немусульман.

Постепенно стал меняться и облик населения столицы. Специальные указы регламентировали внешность правительственных служащих. Был издан даже указ, требовавший, чтобы длина усов сообразовывалась с длиной бровей. Европейское влияние стало постепенно сказываться на одежде и манерах чиновничества, купечества, нарождавшейся интеллигенции. Один из современников отмечал,, что восточные одеяния начали в столице уступать место европейским, на смену традиционной чалме пришел новый головной убор — феска, уменьшились и размеры бород. «Молодое поколение высшего турецкого сословия,— писал этот автор,— затараторило по-французски, картавя и жеманясь; лакированные ботинки заступили место желтых туфель, босые ноги богатых женщин оделись в тонкие, хорошо натянутые чулки, и даже некоторые талии, кажется, уже сжимаются корсетами. Развелись европейские экипажи на лежачих рессорах...»