Юрий Пахомов – Экспедиция за счастьем. Психология и философия парного танца (страница 1)
Юрий Пахомов
Экспедиция за счастьем. Психология и философия парного танца
ПОСВЯЩЕНИЕ
Стихи благодарности партнершам, без которых всего этого не случилось бы
ПРЕДИСЛОВИЕ
Начни танцевать, и ты почувствуешь,
как мир вокруг меняется!
Девиз танцующего человечества
Эта книга – не о том, как научиться танцевать, а о том, как наслаждаться танцем, как быть в танце счастливым. Кому-то дано от природы, кому-то не дано. Одни овладевают этим даром легко и незаметно для себя, воспринимая как нечто само собой разумеющееся. Другие – не овладевают никогда, опять же, не подозревая о существовании такой упущенной возможности. Да простят меня танцоры за крамольную мысль, но для того, чтобы обрести танцевальное счастье, техника и подготовка в их традиционном понимании вообще не нужны.
Как возникает танцевальный восторг? Откуда он приходит? Как выглядит? И что нужно сделать, чтобы прикоснуться к нему? Профессиональная танцовщица, которой я предложил стать моим соавтором, огорошила следующим соображением: Кому нужна методика доступа к танцевальному счастью? Если человек танцует – он потому и танцует, что это делает его счастливым. А кто не танцует – тот и танцами не интересуется. Было над чем задуматься. Конечно же, миллионы танцующих людей имеют сходный со мной или даже гораздо более яркий и богатый опыт. Но кто из них написал или напишет об этом? Кто, если не я, передаст послание от танцующей части человечества ко всем, кто не танцует, но не утратил вкуса к поиску за чертой банального и привычного? Да и танцующим любопытно будет увидеть себя в столь странном зеркале, коим является по отношению к танцам книжный текст и нехитрые упражнения.
Когда человек танцует, отдаваясь этому занятию глубоко и искренне, он оказывается вне повседневной жизни с ее привычной логикой. Танец – странное занятие и странное состояние, в котором господство парадоксальным образом совпадает с подчинением. Музыка обретает власть над человеком, а человек – власть над музыкой. Это так невероятно и так очевидно! И точно в таких же непостижимых рассудком отношениях находятся танцующие по отношению к своим чувствам, движениям и, наконец, друг к другу.
Основой того, о чем я хочу рассказать, волей случая стал многолетний опыт увлечений спортивными бальными танцами, а впоследствии и другими направлениями. Я не претендую на то, чтобы открыть новые истины об этом виде спорта и искусства. Мир танцев бесконечно богат. Если двигаться внутрь, вглубь этого мира, в психологическое измерение – конечно же, откроется немало удивительного. Но в полной мере эта сфера раскрывается только перед профессионалами, которые приходят в танцы с детства и посвящают им всю жизнь. Мне случалось общаться с действительно продвинутыми танцорами. Я слышал, например, что мастерство бальника – в том, чтобы виртуозно чувствовать тело и управлять им, задействуя такие его возможности, такие движения и такие мышцы, о существовании которых простой смертный и не подозревает. Или в том, чтобы одновременно, разными частями тела, выразить на языке движений все богатство звучащих в музыкальном произведении мелодий, ритмов и инструментов, превратив тело в играющий оркестр. Кто-то утверждал, что вершина владения танцем – в том, чтобы научиться улавливать, как слышит и проживает музыку партнер, и строить на чужих ощущениях свой собственный танец, становясь продолжением партнера. А иные полагали, что дело и не в музыке вовсе, и что у настоящего латиниста фейерверк эмоций может генерировать само танцующе тело, если оно правильно настроено технически. «На вид танцоры высокого класса не очень отличаются от обычных людей, но есть огромная разница во внутреннем устройстве их тела. Каждая мышца, каждый нерв профессионального танцора наполнены сложными ритмами, музыкой, движением», – писал мне один из участников танцевального интернет-форума. Все это безумно интересно. Но не хотелось бы описывать такую экзотику с чужих слов подобно слепому, рассуждающему о цветах. Постараюсь говорить лишь о том, что сам пережил, понял, увидел и достиг.
Мои двигательные и танцевальные способности всегда были ниже средних. Многие из тех, с кем я обучался, продвигались в разы быстрее. Пройденный мной путь был долог, но он не был далек. И у меня было достаточно времени оглядеться по сторонам. Хочу надеяться, что, пользуясь оставленными мной вешками, этот путь в куда более короткие сроки сможет повторить каждый, кому это будет интересно. И что книга получится о чем-то доступном, лежащем на расстоянии протянутой руки, к чему нет нужды идти годами ежедневных тренировок.
Важно ли, что то, о чем хочу говорить, я почерпнул в основном из занятий именно бальными танцами? Или в моем случае этот вид спорта – просто биографическая случайность? Может быть, судьба вела меня к замыслу путаным и окольным путем, а действительная задача была написать руководство по эксплуатации собственного тела и психики на дискотеке? Может быть да, может быть – нет. Мы узнаем об этом позже, когда книга будет написана и прочитана. Но я убежден, что предмет моих поисков имеет прямое отношение и к профессиональным танцам. Что тема внутренней включенности в танец, его эмоциональной наполненности – принципиально важна для любого танца, от пьяного притоптывания на кухне до феерического шоу на мировых сценах. Не оживших, не размороженных, не добравшихся до сути танца бальников, я наблюдал на самых разных уровнях мастерства, от новичков класса N до участников международных турниров. И я хорошо запомнил слова именитого профессионала, сказанные об одной из его учениц: «У нее косное, неуклюжее, непроработанное тело, и она танцует только глазами. Но зато как танцует!»
ПРЕДЫСТОРИЯ
Однажды, выходя из метро, я зацепился взглядом за объявление на столбе. Написанный от руки текст обещал хорошее настроение, уверенность в себе, красоту и раскованность движений. Нужно мне это? Ну, не помешало бы! Я решил познакомиться с темой поближе, и уже на следующий день стоял на паркете рядом с такими же желающими научиться танцевать. Мне было тогда 47 лет. Мучительно не удавалось запоминать шаги. Я записывал, пытался повторять дома. И когда случалось наконец сделать несколько правильных движений, да еще и в паре, да еще и под музыку – это радовало и вселяло энтузиазм.
Как то раз нашего преподавателя подменил другой, и занятие прошло более интересно. Я стал тогда наводить справки: а где же лучше всего преподают бальные танцы? Послушал разных добрых советов и остановил выбор на именитом клубе, где сочетались большой спорт и занятия с начинающими взрослыми. С самого начала занятий я почувствовал магию латиноамериканской программы. В ней было что-то такое, на что отзывалась и к чему тянулась душа.
Моя первая партнерша была замечательная. Мы прекрасно ладили, мы и сейчас дружим. Но чем дальше, тем больше я чувствовал, что хочу чего-то такого, чего она не может мне дать. Из фантазий, из музыки, из обрывков того, что слышал от преподавателей – у меня вылепилась некая идея о том, чего же мне нужно от танца, от себя, от партнерши. Эта идея и сегодня, спустя много лет, не кажется мне наивной. Только вот, похоже, из умозрений и предчувствий она перекочевала в реальность, вошла в плоть и кровь и стала для меня как бы невидимой. И чем сильнее и ярче эмоции – тем труднее дать себе отчет: а что же происходит, когда я танцую?
«Знающий не говорит, говорящий не знает», – гласит древняя китайская поговорка. Похоже, что так. Но я все же рискну, призвав на помощь силу слова и продуманность методики, вырвать тайну ни с чем не сравнимого восторга из лап немоты и беспамятства.
Теперь – о философии латиноамериканского танца в том виде, в котором она впервые у меня сложилась. Танец – это спектакль, в котором танцоры перевоплощаются в персонажей, живут их жизнью, чувствуют их чувствами. Все в точном соответствии с учением Станиславского!
Кто в этом спектакле зритель, для кого вершится зрелище? Прежде всего – для самих танцующих. Я танцую для себя и для моей партнерши, и никто другой, по большому счету, здесь не нужен. Мы сами создаем фейерверк, и сами же наслаждаемся им. Позже, по мере выхода «в люди», в моей философии найдется место и для зрителей. Но место это будет все-таки вторичным, вносящим дополнительные обертона, но отнюдь не создающим основу самого действа.
Кого играют танцоры? Мужчину и Женщину. Почему с большой буквы? Потому что ни один из миллионов ходящих по земле мужчин не похож на персонажа нашего спектакля. И ни одна женщина не похожа. И то, что случается между мужчиной и женщиной – не похоже на то, что происходит между Мужчиной и Женщиной. В жизни людей бывает период, когда почти каждая девочка мечтает о своем Принце, и почти каждый мальчик – о Принцессе. Девочка и мальчик вырастут и, даст Бог, встретят на своем пути достойных, прекрасных людей. Но мечты юности не сбудутся никогда. В пору юношеского романтизма, когда смутный зов души смешивается с пробуждающимся влечением плоти, человеку дается шанс прикоснуться к идеалу, к божеству, к пронзительному, неземному, свободному от бытовых подробностей образу. Пусть даже в форме предчувствия, которому суждено быть обманутым. Для кого-то это – глупые фантазии, за которыми ничего не стоит. И таких, пожалуй, большинство.