Юрий Окунев – Лавка Сновидца (страница 33)

В спортзале не учат. Только на крышах родного города, на его лестницах, узких улицах. Только на кранах и одиноких высотках, полных странных архитектурных элементов, созданных вроде для красоты, а на самом деле – для таких психов, как я.

И сейчас, сидя наверху, я наблюдал выстроенную командой систему блоков и канатов, похожую на крепкую основу для паутины гигантского паука. Главной жертвой – или опорой, тут как посмотреть, – была машина в центре, а точнее гигантское колесо Бури. Михаил бегал от верёвки к верёвке, проверял натяжение, напряжение, углы и прочую математическую ерунду, которая позволит относительно небольшим усилием сдвинуть махину и поставить её на законное место.

Новый вал уже поднесли и прислонили рядом с Бурей, проверив предварительно, что он входит в паз. Смазочных материалов натаскали три канистры, не говоря о ведре валиков и кисточек – всё для того, чтобы максимально быстро вставить его, когда колесо окажется на нужной позиции.

Многочисленные верёвки цепко оплетали гигантскую шестерёнку, но, чтобы не повредить древнее дерево, под места крепления намотали ещё больше кожаных ремней.

Только на эту подготовку ушло больше трёх часов и нескольких литров чая с горой бутербродов. Я потратил последние деньги с зарплаты и купил простой, но сытной еды для нашей небольшой команды. Лишних привлекать не хотел, поэтому волю дал Михаилу и его математическому гению, скрытому под невзрачной спецовкой. Он же развернулся в полной мере и превратил производственный цех в филиал паучьего царства. Что ж, в приватном разговоре с посторонними сущностями мне сказали, что мастера снов плетут свои сны, как пауки, а значит нужно соответствовать.

И вот пришло время рывка.

– Сосредоточились! Взяли! – скомандовал Михаил.

Натянулись верёвки, взвыли мышцы, заскрежетали плотно сжатые зубы. Меня как самого битого отправили наверх, следить за тем, как двигается шестерня и отдавать указания. Плюс играло роль то, что я умею залезать наверх и не боюсь сверзиться на пол, пока буду поправлять заевшие блоки и заскользившие невовремя канаты. Пол пусть и деревянный, но с такой высоты мало не покажется.

Несмотря на то, что работа наверху на первый взгляд казалась простой, всё же я быстро взмок: бегать, перекидывать верёвки и контролировать блоки так, чтобы никого не пришибло – то ещё развлечение. И как я радовался тому, что могу хотя бы часть остальных задач делегировать другим.

Андрея я оставил на стойке, где он выдавал заказы – наш склад постепенно пустел. С утра снова приходила Лекс, но быстро ушла – у неё практика проходила в другом месте. Как сказал Андрей, даже он не знает где.

– Молчит, хитро улыбается, говорит о выгодной сделке, – наливая воды в стакан, рассказывал толстяк, пока я, взмыленный после очередного блока, бегал на улицу за картоном и кирпичами. Кепка помогал отыскать строительный мусор, работающий как противовесы.

– В общем, скажу прямо: женщины – странный народ!

Я кивал ему в ответ и возвращался к нашим верёвкам.

– Пошла, народ! Надо чуть левее дернуть! По балке скользит! – командовал я.

Шестерёнка словно отлипла от места, где она застыла после поломки, и теперь начала медленное скользящее движение, пытаясь сбежать из плена обстоятельств.

– Главное не завалить на бок, не поднимем, – крикнул Михаил и указал всем тянуть в противоположную сторону, а затем вперёд.

Раздался неприятный скрип по металлу, дёрнулась вся машина, на которую шестерня всё ещё опиралась частью веса.

– Вперёд, сильнее! – Мужики выровняли колесо по вертикали. Теперь нужно было собраться и приподнять его выше, чтобы выровнять. – Не спешим, не дёргаем! Плавно! Шаг за шагом. Взялись!

Моё горло начинало саднить, но я с трепетом и каким-то внутренним восторгом наблюдал, как конструкция собирается обратно в рабочий вид. Только тут случилось непредсказуемое.

– У меня руку свело! – вдруг выкрикнул Аб. – Немеет!

К сожалению, трое человек, даже вооружённые интеллектом, против огромного тяжеленного колеса… борьба оказалась неравной. Канат, что держал мой друг, начал выскальзывать из скрюченных пальцев и вся система блоков и противовесов перекосилась. В одном месте верёвки провисли, а в других – натянулись так, что затрещали. Меня передёрнуло от этого звука.

– Не дайте улететь, – крикнул Михаил с противоположной стороны. – Колесо не закреплено!

Я глянул: действительно, оно сейчас висело в воздухе, находясь чуть в стороне от нужной позиции. Если он сейчас рухнет всем весом… машине каюк. Сначала. А потом и всем остальным, кто остался внизу.

Абрафо старался сжать не только пальцы, но и зубы, пытался извернуться плечом, чтобы перенести нагрузку с онемевшей руки и удержать вес. У него не получалось – верёвка ускользала всё дальше и дальше. И вот Колесо просело на десяток сантиметров вниз, дядя Нестор и Михаил зарычали, упёрлись пятками в пол, удержав его от удара по остальной конструкции. Абрафо закачался – от напряжения у него видимо закружилась голова и он начал падать, снова натягивая верёвку, но уже туда, куда не надо. Шестерня подскочила, другие верёвки ослабли, всё накренилось, и я понял, что сейчас я лишусь не только машины, но и работников, и друга.

В глазах потемнело и в голове забил набат Машины Смерти. Я почувствовал, как в воздухе потянулись голодные нити, готовые ловить в свои сети случайные души. Ловить и заталкивать в распахнутую пасть, в которой только мрак забвения. Неожиданная и вечно ожидаемая кровавая жатва для того, чтобы накормить демонов Царства-за-снами.

Не думая, не оценивая, действуя на порыве, я прыгнул вперёд, надеясь только на то, что страховка, которую я по привычке закрепил в нескольких местах, выдержит нагрузку. И теперь я летел по дуге, выставляя руки вперёд, надеясь успеть поймать хотя бы одну душу до того, как челюсти Машины Смерти сомкнуться на ней. И только лишь краем глаза наблюдая, как огромная махина заваливается на бок, планируя расплющить человека.

– Держись! – я влетел в Аба и потянул вперёд.

Но тот словно прилип к верёвке и не дал мне унести его подальше. Мы качнулись маятником назад, отчего падение колеса лишь ускорилось, причём на нас. Огромная тень накрыла помещение, и я понял, что это конец. Всему.

От этой мысли моментально встали дыбом волосы и меня словно ударило током.

– Хрен вам, демоны! – вырвалось у меня и прямо в воздухе, всё ещё качаясь на верёвке, я крутанулся всем телом, выбросил Аба на землю и выставил руки в сторону падающего центрального колеса. – Ты не пройдёшь!

Я кричал, защищая друга, а нос забивал запах озона. Синие искры заполняли пространство и вдруг время замедлилось. Шестерня продолжала медленно падать на меня, но делала это неохотно, с ленцой. Нестор и Михаил, оскалив зубы, тащили его в разные стороны, давая нам микросекунды на спасение, а крупные клочки пыли в воздухе и складывались в подобие снежинок.

А мой крик всё длился и длился, переходя в жужжание. Только сейчас это было не жужжание мух, а жужжание электрического разряда и напряжения под высоковольтными линиями. Линиями из стали, способными вынести сотни тысяч вольт и десятки ампер, дающие силу света и жизни во всех уголках мира.

Я сжал кулаки и ударил ими в ткань пространства между собой и Бурей. Бело-синяя молния проскочила между нами, и деревянная махина зависла в воздухе. Ещё удар и выровнялась вертикально. Удар – и плюс по высоте.

– Отпускайте! – крикнул я, зная, что меня не услышат. Но всё же кричал, видя, как два силуэта нечеловеческой природы помогают удерживать неподъёмную махину, не давая ей раздавить нашу машину снов. И они послушались.

Верёвки – в этом и в том мире – выскользнули из рук, повисли мертвыми лианами, но колесо несмотря на это продолжало висеть в десяти сантиметрах над машиной. «Разница потенциалов» мелькнуло в голове и я с кривой улыбкой, чувствуя, как по губам пробегают мелкие искорки и течёт кровь там, где я прикусил, начал снижать напряжение. Видел, как колесо, деревянное, не магнетик, но всё же медленно опускается на своё место, поддерживаемое магнитным полем.

Кто бы мог подумать, что уроки физики, самого малонужного для менеджера предмета, окажутся полезными на практике. Битва физиков и гуманитариев снова дала очко умеющим объединять и то, и то.

Когда шестерёнка с глухим стуком коснулась своего ложа, я смог лишь прошептать:

– Вставляйте вал.

Переспрашивать никто не стал: Нестор и Михаил метнулись к подготовленному валу, вставили в паз и ударами огромной деревяной киянки вбили его на место. Словно почувствовав, что всё встало ровно, гигантское колесо медленно, всего на зубец, прокрутилось по часовой стрелке.

Раздался мягкий «вух» и машина снов, гигантская, чуть не убившая нас конструкция, замерла. Я рванул карабин, скинул страховку, больно ударился пятками о пол и, подбежав к «душе», коснулся её рукой.

Меня обдало теплом, благодарностью и синими, приятными на ощупь искорками. И тут же Буря заснула, как засыпает пациент после тяжёлого кризиса: с лёгкостью и радостью, но с огромной усталостью на лице. Я прислушался к ощущениям – пульс стал ровнее.

И только после этого побежал обратно к Абрафо.

– У меня появилась дурная привычка получать по лицу, – простонал он, прижимая руку к длинной ссадине на правой щеке. – И всё из-за тебя, Демон!