Юрий Низовцев – Интригующее в человеческих отношениях (страница 8)

Стало быть, вечное изменение и развитие возможно только для активного, но оно может проявить себя лишь в информационном потоке, который возможен только в текущем времени. То есть вечное изменение и развитие невозможно без определенного альянса активного и пассивного в форме живых существ, которые уже в этом, своего рода, искусственном времени могут проявлять себя в качестве формообразующей системы как окружающего пассивного, так и себя самих для того, чтобы обеспечить собственное изменение и развитие во времени в качестве конечных образований, которые благодаря копированию себя в виде размножения, способны длиться дискретно в поколениях неопределенно долго, прерываясь в одном условном месте и возобновляясь в другом.

В результате, посредством конечного живого обеспечивается бесконечное развитие активного, невозможное иначе.

По этой причине комбинация активного и пассивного в живом и тем самым в изменении и развитии не может свестись к единому и гармоничному, как бы это не хотелось самому живому в виде человека, стремясь всегда к разнообразию и несходимости.

Именно этим обусловлено преобладание дивергенции над конвергенцией, примером чего является примат националистических стремлений народов над идеями глобализации и интернационализма.

Из всего изложенного вытекает довольно парадоксальный вывод о том, что этот противоречивый мир, настолько неустроенный, временный и вместе с тем чудесный в своем разнообразии и развитии в наших глазах, в своих нескончаемых людских поколениях и поколениях остальных живых существ, неотъемлемой частью которых являются люди, представляет собой в этом конечном живом массиве ту несущую всей системы мироздания, без которой его просто не может быть – без живых существ исчезает информационная основа мироздания, поскольку только они могут воспринимать, хранить, перерабатывать и передавать информацию (см., напр., Низовцев Ю. М. Основы, определяющие действия человека. 2023. Монография «Что же всё же определяет мысли и действия человека?». Глава 9. [Электронный ресурс]. Режим доступа: www.litres.ru).

3. Действительно ли труд создал человека?

До сих пор вопрос о возникновении и роли труда в возникновении и становлении человека стоит на повестке дня по той причине, что целый ряд живых существ тоже довольно интенсивно трудится, имея, к тому же, можно сказать, идеальную организацию труда с его разделением по соответствующим группам и особям, не располагая, при этом, мозгами, но достигая высочайшей эффективности своих усилий. В чем же тогда отличие человеческого труда по существу? И он ли создал человека, или же человек создал собственный вариант труда?

О роли труда в появлении человека наиболее выразительно и определенно выразился Ф Энгельс: «Сначала труд, а затем и вместе с ним членораздельная речь явились двумя самыми главными стимулами, под влияниями которых мозг обезьяны постепенно превратился в человеческий мозг, который, при всем своем сходстве с обезьяньим, далеко превосходит его по величине и совершенству» [1].

Столь категоричное определение весьма сложного и неоднозначного процесса появления человека из животного мира сразу же вызывает сомнение в его адекватности, поскольку существа этого мира тоже не бездельничают, но у них никак не получается перевести себя в состояние, подобное человеческому.

К тому же, Энгельс в доказательство своего предположения приводит довольно банальные в своей очевидности аргументы, такие как переход обезьяны к прямой походке и освобождение ее передних конечностей [1].

Эти признаки невозможно отрицать, так как они действительно присущи гоминидам, а затем и самому человеку, но они же присущи и целому ряду млекопитающих, например, кенгуру, кенгуровым крысам, обезьянам бонобо, и даже – некоторым видам динозавров, например, архозавриформам, манирапторам.

Однако все эти высокоразвитые существа за десятки миллионов лет не сподобились начать преобразование себя в человека, несмотря на то что им приходилось часто добывать пищу с помощью передних конечностей и даже использовать для этого примитивные орудия труда.

Другими словами, подобные доводы о появлении человека из обезьяны, развившейся в человека только в результате прямохождения и использования передних конечностей, указывают лишь на возможность использования этих свойств для наиболее эффективных трудовых усилий, но никак не на основу превращения обезьяны в человека.

Более того, обычные крысы, которые не отличаются прямохождением, умеют совершать удивительно разумные и эффективные усилия по добыванию пищи и оптимальному функционированию своих сообществ, а также отличаются необыкновенной приспособляемостью ко всем изменяющимся условиям и незаурядной живучестью.

То есть, совершенно определенно, для всех этих адаптивно развитых и довольно-таки неплохо соображающих животных, как демонстрируют десятки миллионов лет их существования в неизменной позиции выполнения всё тех же функций, отсутствует основание для преобразования этих сугубо адаптивных созданий в креативные существа, уже способные также к сознательному преобразованию окружающего их мира, а оно, в свою очередь, не способно обойтись без познания этого мира для усиления власти над ним.

Появление и развитие компьютерных технологий показало, что основанием для четкого и определенного выполнения конкретных функций, к которым относятся и различные виды труда, является соответствующие программы.

Все виды труда являются, в сущности, способом взаимодействия живого существа с окружающей средой для жизни в ней, не выходя за установленный программой порядок. А само стремление живых существ именно к сохранению своей жизни в соответствии с этим порядком обусловлено получением ими ощущений, отличающих жизнь от пустоты небытия, с которой некоторые виды животных знакомы по спячке или обморокам.

Именно ощущения, прежде всего, дают полноту жизни, а мышление лишь регулирует их поступление по возможности.

Поэтому для всех живых существ программа роста и развития настроена сугубо на получение ощущений, дающих впечатление пребывания в жизни, но не более того. В соответствии с этой программой, находящейся в геноме каждой клетки организма, все живые существа борются за сохранение ощущений, а всё остальное, в частности, проблемы познания, культуры, морали не входят в их «рацион», то есть все они запрограммированы лишь к получению ощущений, что им и удается с разным успехом, приспосабливаясь к окружающей среде.

Иначе говоря, все живые существа находятся как бы внутри среды, являясь, своего рода, атомами или динамическим составляющими этой среды, толкущимися в ней ради приза в виде ощущений, а не размышлений о такой жизни.

Выйти наружу они не способны, но оказались бы способны, если в дополнение к первой программе в геноме появилась дополнительная программа, которая разрешала бы им произвольные соображения с соответствующими произвольными действиями для достижения поставленных целей помимо наработанных инстинктов и рефлексов.

Именно такая программа появилась тогда, когда возник подходящий кандидат, способный на произвольное мышление и произвольные действия.

Таковым кандидатом явилось одно из прямоходящих существ, которое было наиболее развитым в отношения производства разнообразных действий, как совершенно правильно отметил Энгельс.

Остальные живые существа не были охвачены этим нововведением и поэтому до сих пор живут, приспосабливаясь к собственному окружению ради получения ощущений, и не претендуют на большее.

Остается только предполагать, каким образом в геноме одной или нескольких видов прямоходящих обезьян появилась эта дополнительная программа.

Вариантов тут немного: случайное изменение генома в результате мутаций или же целенаправленное изменение генома.

Что касается случайности, то она крайне маловероятна, поскольку геном слишком сложен для сравнительно быстрого преобразования его в нужный вид неконтролируемым способом именно тогда, когда появился достаточно развитый прямоходящий примат.

Стало быть, тут не обошлось без постороннего конструктора.

Но откуда же он взялся?

Сравнительно недавно (2001-2003г.) шведский философ Ник Бостром попытался дать ответ на этот вопрос своей гипотезой матрицы, высказав соображение о том, что мир есть симуляция, подстроенная под восприятие человека, то есть некто вроде компьютерного программиста формирует все объекты нашего мира [2].

Бостром и его последователи полагают, что сверхмощный компьютер под управлением некоего потустороннего существа с использованием соответствующих программ может произвести целый мир, подобно компьютерной игре, а заново образованным обитателям этой ложной реальности привить такое сознание, при котором они будут воспринимать всё вокруг как объективную реальность, и будут жить в ней, не подозревая, что эта реальность является лишь компьютерной иллюзией.

Это соображение Бострома и его последователей наглядно демонстрирует их сугубо материалистическое представление о сознании как производном мира вещей. Поэтому все они считают, что подобная упрощенная система мироздания может быть создана искусственно и ею нетрудно манипулировать так, как хочется создателю этого виртуального мира.