Юрий Никитин – Вадбольский 6 (страница 6)

— Divide et impera, — сказала она с пониманием. — Но бить будем тех и других?

— Бить будем всех, — подтвердил я, — кто не мы. Но позже. Этот закон выживания сформировал человечество, он в крови даже самых вроде бы миролюбивых интеллигентов.

Она согласилась, взглянув на меня большими круглыми глазами фасеточных линз:

— Да, я уже видела, как моментально слетает пацифизм.

— Жизнь такая, — буркнул я. — Чтобы оставаться пацифистом, нужно противников так пацифистить, чтобы мокрого места не оставалось. И тогда мы придем к победе пацифизма и всеобщего суфражизма!.. Давай, промониторь, куда отправится и с кем встретится. И о чём будут гутарить.

— Если в помещениях, — предупредила она, — разговоры записать не смогу. Сил не хватит, а нанитами для апгрейда не делишься.

— Есть идея, — сказал я. — Спустимся оба в Щель. Мои наниты слишком медленные, да и мало их, я же не входил в элиту. Но за неделю, думаю, сумеем.

Она сказала с жаром:

— Я уже составила список, что улучшить, изменить, добавить, расширить, заменить, установить…

— Стоп-стоп, — прервал её я. — Захватывать мир ещё рано, обойдёмся без атомных бомб в твоем арсенале. Но в процессе эксплуатации стало понятно, что нужно менять.

Она передразнила с обидой:

— В процессе эксплуатации! Ты что, эксплуататор?.. Как ты можешь так грубо? Потому что самец, да?.. Да ещё и альфач?

— Я тебя люблю, — сообщил я, как положено правильно отвечать женщине в любых случаях, и сел в автомобиль.

Здесь каждое моё шевеление пальцем отслеживается не только ею, как личным телохранителем, но и Шаляпиным. Ему вверено оберегать дом под номером девяносто шесть, но так как весь Петербург пока ещё далеко не мегаполис, он видит всё до самых до окраин.

Выгода странной сделки с Долгоруковыми ещё и в том, что вообще перестану заниматься винтовками, что для меня уже вчерашний день, а займусь более перспективными вариантами: дирижаблями, электричеством… Мата Хари моментально выдала мне справку «Девятнадцатый век подарил генералам и адмиралам первый пулемет, первую подводную лодку, морские мины, неуправляемые ракеты, бронированные стальные корабли и торпеды. Солдаты получили взамен красных и синих мундиров, годных только для парадов, удобную и незаметную на поле боя форму. Для связи стал использоваться электрический телеграф, а изобретение консервов сильно упростило обеспечение армий продовольствием. Многим раненым спасла жизнь, изобретенная в 1842 году анестезия».

Ну, пулеметы и мины изобретать не буду, как и всякие там торпеды, но анестезию, батарейки для хранения электричества… их же создал ещё полвека назад Александр Вольта!.. Фарадей двадцать лет тому изобрел генератор, что может превращать механическую энергию в электрическую, а это возможность строить ГЭС на реках, их в России несметное количество, а лампы накаливания, опыты с которыми идут уже двадцать лет?

И пенициллин создавать не буду, слишком рано, хоть и могу, но вот фотография уже есть, могу мощно так это усовершенствовать, велосипед тоже создан сорок лет тому и постоянно совершенствуется, но я могу сделать его намного лучше, и на этом заработать,

Двадцать лет назад создали зерноуборочный комбайн, его и сейчас таскают по полю по восемь лошадей или две пары волов, почему-то никто не додумывается вместо животных приспособить автомобили, ну, не совсем автомобили, назовем их тракторами, это будет заметная революция в сельском хозяйстве…

Зингер три года назад основал свою фирму по производству швейных машинок, но они далеки от тех образцов, какими станут через десяток лет, я могу это сделать сейчас и перехватить часть патентов и сделать жизнь простолюдинов ярче и богаче.

Сейчас отправляют дорогостоящие и опасные экспедиции за океан в поисках каучука. Помню, в детстве смотрел фильм «Охотники за каучуком», сердце леденело от ужаса, что только отважным искателям не приходилось переживать, пока найдут в диких джунглях эти особые деревья и наберут из них каучуковый сок, но резину удалось получить, насколько помню, где-то в это время, а она, даже плохая, намного дешевле и не липнет в жару к рукам и не дубеет на морозе.

Мак-Гилль выслушал, нахмурился, долго высчитывал что-то в уме, наконец проворчал:

— Долгоруковы нас раздавят. Сперва отожмут всё…

— А юристы на что, — сказал я. — Составим взаимообязывающие договора. Мимо Сюзанны комар не проскочит. Она набрала помощников, как я рекомендовал?

— Двух, — ответил он. — Хотя, если что-то её прижмёт, может обратиться за помощью к отцу. Тот вообще акула!.. Но если винтовочный бизнес отойдет Долгоруковым…

— Весь не отойдет, — заверил я. — Кроме того, Роман Романович, неужели я выгляжу таким дураком?.. Мы можем выиграть на том, что пока никто ещё не делает! Нитроглицерин — мощная взрывчатка…

— Знаю, — прервал он. — Взрывается ещё в мастерских, рабочих калечит…

— Пара дешёвых добавок, — заверил я, — и нитроглицерин превращается в безобидный динамит, по которому хоть молотком бей!.. И хотя динамит тоже пойдет в армию, но сперва его начнем использовать для прокладки каналов, туннелей, открытых месторождений… Поверь, это громадные деньги! Нобель уже работает над превращением опасного нитроглицерина в безопасный.

— Нобель, — сказал Мак-Гилль с недоверием, — это тот, кому принадлежат две пороховые фабрики в Петербурге?..

— Он и живет в Петербурге, — ответил я. — И уже делает опыты по превращению нитроглицерина в нечто менее опасное для производства. Нужно его опередить. Во всяком случае, именно мы начнем производить динамит в промышленных масштабах. И деньги от продажи винтовок покажутся копейками!

Он подумал, вздохнул.

— За тобой не поспеешь. Но поспевать надо.

Глава 5

Поспевать надо, думал я, когда Мак-Гилль отбыл. Здесь как в спорте, все пряники тому, кто первым коснулся грудью финишной ленточки, поднял самую тяжёлую штангу или зашвырнул дальше всех копьё. И неважно, что второй бегун отстал от первого лишь на долю секунды, второй штангист поднял груз всего на килограмм легче, а метатель копья не добросил до рекорда какой-то сантиметр.

Все награды получают первые, их имена у всех на слуху, а занявшие вторые места забываются в первый же день. Многие пытаются превратить опасный и непредсказуемый нитроглицерин во что-то более безобидное в обращении.

Нобель чуть-чуть опередил других и после пятнадцати лет напряжённых поисков нашёл удачную формулу и поспешно запатентовал её, назвав видоизмененный нитроглицерин динамитом.

Для меня не требуется пятнадцать лет, знаю как нитроглицерин превратить в динамит, это просто, быстро и дёшево. Ну, когда знаешь выстраданную за четверть века формулу, это просто. Мак-Гилль с его талантом предпринимателя не упустит возможности заработать как можно больше, а я смогу заняться дирижаблями, моей любови с детства, когда я в постели перед сном мечтательно рассматривал ролики, сгенерённые в стиле стимпанка.

Человек обязан трудиться, только тогда он то, что запланировано вселенной, но не шмогла она, не шмогла, потому крутимся вот, пытаемся, как-то вывернуться, подстроиться на ходу. Сделали так, что выживают и становятся сильными те, кто живёт в трудностях.

Племена, что остались в Африке, так и живут на том же уровне: бананы растут, даже поливать не надо, одежда не нужна, весь год лето, сплошная демократия и её ценности, а вот племенам, что ушли на север, пришлось постоянно бороться за жизнь как с суровой природой, так и с голодными соседями.

Научились делать запасы еды, чего на прежнем месте не приходилось, строить утеплённые землянки, а потом прочные дома из толстых брёвен, запасать зерно, мясо, овощи и фрукты, весной успевать посеять и до зимы собрать скудный урожай, а на прежнем месте успели бы собрать три урожая!

В древности необходимость труда поняли, вон какие пирамиды отгрохали, стараясь держать людей в постоянной работе, но на юге заставить работать можно только кнутом и палкой, зато на севере сама жизнь понуждает, иначе не выжить.

Потому на Севере народы постоянно развиваются, а на жарком Юге нет в этом необходимости, всё и так хорошо. Сейчас смотришь на них и дивишься, те ли это существа, что гигантские пирамиды выстроили?

Сегодня прямо в имение прибыл представитель рода Долгоруковых, на роскошном автомобиле, с двумя телохранителями, что подчеркивает его статус.

Я вышел из казармы, где проверял вентиляцию, естественную решил заменить на принудительную, автомобиль подкатил к самому крыльцу дома, шофёр выскочил и с поклоном открыл заднюю дверь.

Медленно и величаво вылез представительный мужчина, высокий и грузный, в превосходно сшитом костюме, что сидит на нём плотно и без морщин, на груди россыпь орденов.

Повертел головой, видимо ожидая бегущих к нему туземцев с дарами, гвардейцы все на позициях, а лично его держат на прицеле сразу трое, винтовки в руках современные, многозарядные, даже по дизайну видно, что не прошлый век, здесь не армия.

Я смотрел с интересом, Долгоруков предупредил, что есть вопросы, в совете рода посовещались и решили направить для согласования эксперта по военной технике. Я понял, что Максиму Долгорукову то ли не доверяют, то ли начали копать под него, чтобы не грёб под себя слишком много власти, в каждом роде есть глава, но он всего лишь глава совета, а важные вопросы решаются на собрании старейшин.