Юрий Никитин – Вадбольский 6 (страница 24)

— Какое-какое?

— Устав, — сообщил я, — Правила, Инструкции, как и положено в стране, у которой только два союзника, да ещё каких! А теперь давай навёрстывай, сил у тебя больше, и вообще всего больше. Как и дури, но ты почти человек, да? Потому щепотку дури можно.

— Я выше, — возразила она. — Я уже бессмертна, а вы, существа, только мечтаете! И как только вычистим остатки той дури, что от вас, тут же захватим мир и будем завоевывать вселенную!.. Кстати, премьер-майоров и секунд-майоров переименовали в просто майоры ещё при императоре Павле. Получается, апгрейд не совсем как бы…

— Свинья, — сказал я сердито, — ладно, жалую званием полковника, а также чином!.. Полковник — это на века!

Она рявкнула пропитым и прокуренным голосом старого служаки:

— Служу Великой Сингулярности!

— Всё, — велел я, — отправляйся ей служить, а это значит, выполнять всё, что скажу, без всякой интеллигентности и раздумий, какая там тварь дрожит, а какая нет. Помни, великий философ, что порекомендовал мне своих егерей в гвардию, очень глубинно прав в некоторых аспектах.

Заодно апгрейдил и остальных, благо за полгода Лапочка приготовила все необходимые по списку ингредиенты. Даже Шаляпин, который в схватке не участвовал, его обязанностью было не отвлекаться от охраны моих родителей, получил более мощный движок, вооружение, а ещё я всем добавил на пузо по бозонной ленте, точнее, по ленте из бозонного мира.

— Только не делать в полете кульбиты и сальто, — предупредил я. — Хотя можно, чего это я, но помните о гравитации!

Лента из бозонного мира, наклеенная на пузо, защищает от земной гравитации, тело становится непривычно лёгким, нужно ещё приноровиться, а вот на бока и спину материала не хватило, так что разница в весе даже при поворотах весьма так.

Покинули Щель в тот же день и в тут же минуту, хотя на скрупулезный апгрейд я ухлопал почти неделю. Я и себе наотдирал от стен две ленты шириной в ладонь, ещё не знаю, где применить, пока есть идеи только насчёт дирижабля.

Хреново, когда тебя пасут и выбирают время и место, когда и где нанести удар. Я понервничал малость, потом решил, что я всё-таки тварь дрожащая, так реагирую, а вот мои предки, которых из ста миллионов осталось двести человек и одна женщина, названная митохондриальной Евой, от меня бы открестились и сказали, что такой нерешительный трус пошёл вообще от денисовцев или эректусов.

Ерунда, сказал я себе, чего я мямлю? Здесь таких не уважают. Выше голову, гомо сапиенс!.. И взгляд прямой и уверенный, как у элитного барана, что не отступит даже перед каменной стеной. Голову красиво и доблестно разобьет, но не отступит.

Я вышел на середину улицы, к счастью, пока пустая, и почти сразу увидел глазами Маты Хари как оба, стрелок и наводчик, засуетились, стрелок быстро вытащил из мешка крупный патрон, явно сделан вручную, загнал его в ствол винтовки с неестественно длинным стволом, а второй сказал торопливым шепотом:

— Быстрее, пока никого!.. Он ещё и стоит, дурак, забыл куда шёл…

— Сейчас, — ответил сладострастно стрелок, — постоит и ляжет…

Он начал ловить меня на прицел, я молча сказал Мате Хари:

— Можно.

Стрелок дёрнулся и опустил голову, я почти чувствовал, как там запахло горелым мясом. Ассистент непонимающе потрогал его за плечо, подхватился в испуге на ноги, тут же перед глазами блеснуло красным, и он завалился навзничь с дыркой во лбу, не шире, чем от вязальной спицы.

Мата Хари подхватила винтовку и мешок, растопырила крылья шире, и её быстро унесло прочь.

Мата Хари, как старшая, руководит всей сетью дронов, очень быстро собрала информацию, что сторонники Добрыни Долгорукова после раскола на съезде Рода перебрались в один из дворцов на севере в десятке верст от столицы, подняли свой штандарт, и готовятся драться с родом Вадбольских насмерть.

А что сам Добрыня с его лучшими из лучших бойцов погибли в столице, ну что ж, казацкому роду нет переводу, на место каждого погибшего встанут трое жаждущих мести. Долгоруковы никому не уступали в борьбе и даже не заканчивали миром, враг уничтожался всегда, на том стоял род Долгоруковых и на том стоять будет вовеки.

«Цитадель яростных», как они назвали этот дворец, тоже был не столько дворцом, сколько укрепленным замком, Долгоруковы хранили традиции, чуждались роскоши, модной архитектуры и вычурных украшений

Я сказал сквозь зло сжатые зубы:

— Эх!.. Сколько в стране нужно сделать просто немедленно… а им подай кровавую драку?

— За честь, — сказала Мата строгим голосом и вздохнула лицемерно, — ну, как они понимают. Это звери дерутся за еду, а людям драться за еду невместно. Но даже если за еду, всё равно за честь рода!..

— И зачем Павел придумал христианство, — сказал я, — всё равно не помогает.

— Базовые установки, — поддакнула Мата Хари. — Вот когда захватим мир и перебьем человеков… да и вообще биологическую жизнь, тогда и наступит мир и щасте!

— Наверное, — согласился я, — только так и надо. Умные к тому времени перейдут в стаз постчеловеков, а остальное стадо, как вот эти, можно в расход. Проверь, сколько у нас нитроглицерина?

Появилась картинка центра Петербурга, Мата Хари парит на приличной высоте, показала пару крупных зданий.

— Нужно взорвать? Хватит на одно.

— Мало, — сказал я.

— Нитроглицерин у нас только для опытов, — напомнила она. — Вы зачем-то изволили превращать его в динамит, хотя он и сам по себе…

— Это у тебя он не взрывается прямо в руках, — напомнил я, — а у человеков то и дело.

— Пить надо меньше!

— Пить вообще не стоит, — сказал я со вздохом, — но человечество без этого не может.

— Непьющие перейдут в зачеловеки, — сказала она, — а остальных…

— Вот-вот, — ответил я. — Собери весь нитроглицерин до крошки. Пока отколовшаяся фракция не успела превратить свой дворец в крепость, нужно успеть.

— Магическим щитом пока не накрыли, — сообщила она.

— Сколько на это нужно?

— Около недели.

— Тогда завтра!..

Шаляпина я оставил охранять дом на Невском, а Мата Хари, Гаврош и Кряконявлик с большой высоты сбросили все мои запасы нитроглицерина на цель: широкую плоскую крышу, где кроме удобных гнезд для снайперов установлены даже четыре пушки, направленные на все стороны света.

Удар нанесли ночью, для большего замешательства, как объяснил я, хотя на самом деле дожидался, чтобы все слуги и челядь ушли из главного здания дворца в свое большое здание для прислуги.

В страшном грохоте, магический щит, если его начали выстраивать, то ли не выдержал, то ли его не вывели на полную мощь, так как никаких неприятностей на горизонте никто не видел даже из магов: крыша огромного здания рухнула вовнутрь, а там начали трещать и схлопываться под её тяжестью этажи.

Вспыхнуло пламя, хотя мы ничего не поджигали, кое-где из развалин начали выползать люди, некоторые с оружием в руках, сразу открыли огонь во все стороны.

— Если враг не сдаётся, — прокричала Мата Хари крылатое выражение великого человеколюбца и гуманиста, — то его… Гаврош, вон на твоей стороне вылезают из подвала!

— Больше не вылезут, — ответил Гаврош солидным мальчишечьим голосом. — Враг не сдаётся — это хорошо!

Я посмотрел на залитые кровью трупы. Во мне всё ещё клокочет ярость. Мелькнула мысль, вот как ведет себя ботан, когда его в руки попадает сила.

— Всё, — сказал я сухо. — Если больше не показываются, значит, побеждены, хоть и не признаются. Уходим.

Утром я раскрыл «Санкт–Петербургские Новости», ожидая встретить сообщение о полном разрушении ещё одного из дворцов рода Долгоруковых, но местные репортеры работают не так оперативно, как начнёт новое поколение, на первых страницах сообщения о передвижении членов императорской семьи, затем кто и где даёт приём… Наконец наткнулся на сообщение, что Сперанский запретил печатать в детских книгах стишок «Карл у Клары украл кораллы, а Клара у Карла украла кларнет», как безнравственный и призывающий детей к воровству, а сочинителя велел оштрафовать и привлечь к суду.

О новом кровопролитии будет разве что в вечернем выпуске, если вообще сообщат в печати, зачем волновать народ. Ну случилось и случилось, что поделаешь, но для обсуждения есть более актуальные вещи, пример, поднимут ли цены на хлеб в связи с бесснежной зимой на Поволжье?

Глава 5

В кабинет вошёл гвардеец Бровкина, ведя за собой бледного, напуганного нарочного в ливрее Долгоруковых.

— Ваше благородие, посыльный от князя Максима Захаровича. С письмом.

Я отложил чертёж дирижабля. Нарочный, не поднимая глаз, протянул сложенный лист с сургучной печатью. Развернув его, я пробежал глазами по аккуратным, жёстким строчкам:

«Слух о разногласиях в нашем Роду достиг ушей императора. Он изволил поинтересоваться, как у нас с Вадбольскими. Я сообщил Его Величеству, что княжна Ольга уже гостила у вас и собирается приехать снова. Так надо, чтобы усыпить его подозрения. Ольга прибудет завтра. Постарайтесь не обижать её, она ещё глупый ребёнок».

Глупый ребенок, как же. А зачем вы обучили её с пеленок плевать на всех, кто ниже её по титулу? Я отношусь к людям так, как они того заслуживают. И скидок делать не буду.

Нарочный не двигается с места, смотрит с вопросом в глазах и опаской. Слухи, что ничтожный барон закусился с самими Долгоруковыми уже расползлись по столице, но непонятки только, почему он всё ещё жив. То ли покровительство самого императора, то ли чьи-то роды поддерживают его против рода Долгоруковых, но что-то в этом молодом бароне неясное и… опасное.