Юрий Никитин – Вадбольский 6 (страница 20)

Неважно, кто попал под раздачу, экстремисты или рассудительные, сам факт гибели заставит нажать на зачинщиков похищения, как я рассчитал и, надеюсь, на этот раз не ляпнусь мордой в грязь, хватит и случая с помолвкой.

Мои гвардейцы, которым объяснил ситуацию, теперь и спать ложатся в амуниции, на дозорных вышках вдвое больше народу, все ждут и все готовы отражать настоящее наступление со стороны Долгоруковых.

На третьи сутки в городе воцарилась парализующая тишина. Авто с гербами Долгоруковых исчезли с улиц. Их особняки превратились в настоящие крепости, но смерть настигала тех, кто решался их покинуть. Никакая охрана не помогала. Пули находили свои цели сквозь туман, в толпе, из-за угла, с непостижимой, дьявольской точностью. По городу пополз шёпот: мстит не человек. Мстит сам дьявол.

На Невский примчался запыхавшийся нарочный, протянул дрожащими руками большой конверт из плотной белой бумаги, в таком в прошлый раз было послание от Максима Долгорукого.

Я торопливо вскрыл, глаза в самом деле застилает пелена злости, даже протер кулаком, прочел быстро строки: «Я был против, но род раскололся, часть вышла из повиновения. То, что сделали, считаю большой ошибкой. Но ваша быстрая реакция заставила их дрогнуть. Максим Долгоруков».

Я задумался, и раньше Максим казался более рассудительным, чем остальные дуболобые. Они решили надавить на меня, дескать, в похищении Сюзанны знатный род Дроссельмейеров будет обвинять меня, начнётся вражда, рычаг давления на меня будет огромный.

Глава 3

Я нервно мерил шагами кабинет в попытках придумать, как найти место, где Долгоруковы прячут Сюзанну, когда в голове прозвучал голос Маты Хари:

— К имению приближается незнакомый автомобиль. Опасности не ощущаю.

Когда от ворот доложили, я распорядился впустить визитёра, и сам вышел навстречу.

Из автомобиля выпорхнула яркая молодая женщина с копной тёмных волос под кокетливой шляпкой, на плечи небрежно наброшена распахнутая на груди шуба, открывая глубокое декольте на роскошной груди.

— Барон, — пропела она чистым нежным голосом, — не представляете, как я рада… видеть вас!

Княгиня Тариэла Штальбаум могла и не добавлять, что рада видеть меня. В первую очередь рада, что из её сумасшедшей затеи что-то получилось, да не что-то, а всё получилось, сбросила не только лет двадцать, но и веса потеряла около пудика, лицо молодое, волосы без седины, достаточно пышные, чтобы строить разные прически, тонкая в талии, что подчеркнула изящным поясом с большой золотой пряжкой и узором из серебряных нитей по искусно выделанной коже.

— Барон, — сказала она светлым чистым голосом и протянула мне руку, — я счастлива…

Я деликатно приложился губами к запястью, молодая кожа без намёка на морщины, пахнет цветами и чистотой, кольца на пальцах те же, но явно давала ювелиру, чтобы сузил, иначе растеряет.

Я поклонился, сказал учтиво:

— Ваша светлость, как вижу, не скоро всё упадет на плечи Арнольда.

Она весело засмеялась, с удовольствием демонстрируя белые блестящие зубы, их тоже коснулся откат:

— Бедный мальчик!.. Он и рад, и огорчен!.. Так хочется поскорее встать во главе рода!..

— Подождёт, — сказал я успокаивающе.

— Он меня любит, — сообщила она, — за меня рад, а кресло главы рода… Успеет ещё.

Я заговорщицки улыбнулся, княгиня чуть приподняла брови в непонимании, потом глаза её радостно блеснули. А что, если откат можно будет сделать ещё раз?

На крыльце она небрежным жестом сбросила шубу на руки дворецкому, явно красуясь стройной фигурой и роскошными оголёнными плечами, глаза сияют, счастливая улыбка не покидает сильно помолодевшее лицо.

Я распахнул дверь в холл, она вошла, давая мне возможность полюбоваться открытой спиной и вздернутым задом, остановилась, приняла мою руку, я повел гостью в свой кабинет, стараясь держать лицо удивленно-радостным, хотя ни на секунду не забываю о Сюзанне, знает ли, что уже восемнадцать, а может и больше, членов рода Долгоруковых из головной ветви поплатились жизнями за безрассудное похищение.

— У вас здесь мило, — сообщила Тариэла оглядывая кабинет. Я придвинул ей кресло, она села, продолжая рассматривать меня с сияющей улыбкой. — Странный дизайн, но очень… уместный.

— Не могу сидеть без дела, — ответил я, изображая смущение. — Выпала свободная минута, вот постолярничал.

— У вас талант, — сказала она. — И свою магию не боитесь показывать, что удивительно. Обычно все прячут.

Дверь приоткрылась, заглянула Любаша.

— Господин, чай, кофе?

— И твои великолепные растижопки, — велел я.

Она исчезла, бросив любопытный взгляд на Тариэлу, не часто ко мне приезжают женщины-аристократки.

— У меня не боевая магия, — объяснил я, — чего прятать? Это бойцы стараются не выдавать свой уровень и каким видом ударной магии владеют.

Она понизила голос, даже украдкой посмотрела по сторонам.

— Дорогой Юрий, я никому-никому не проговорилась о вашем зелье! Но пара подруг очень уж заинтересовались, начали выпытывать.

Я ощутил тревогу, спросил так же тихо:

— И что вы?

— Ничего, — ответила она. — И никому. Но сама на всякий случай решила узнать, возможно ли такое повторить, мои подруги готовы отдать любые деньги, чтобы продлить молодость!.. Точнее, вернуть.

Я быстро прикинул варианты: Речь идёт о десятках миллионов рублей, а мне все равно мало, но, с другой стороны, больше клиентов опасно, нет уж, такое нельзя засвечивать. В конце концов вылезет наружу, и тогда на меня начнётся давление уже со стороны власть имущих.

Дверь распахнулась, Любаша вошла с подносом в руках, там две чашки с парующим кофе и большая тарелка с горкой сдобных растижопок.

Я указал Тариэле взглядом, сам взял чашку с кофе и закинул в рот шедевр кулинарии.

— Дорогая Тариэла, — сказал я, — дело не в деньгах.

— Внимательно слушаю, дорогой барон!

— Зелье отката, — пояснил я, — пришлось готовить несколько суток, выкраивая только пару часов на сон, а доверить некому, процесс слишком сложный и без моей подпитки магией всё пойдет прахом. Десять миллионов в мусор! Для меня это огромные деньги.

Она с сочувствием вздохнула и приготовилась слушать дальше.

— Сейчас выполняю важный правительственный заказ, — продолжил я таинственно и понизил голос, — высшей секретности! Оборонный заказ. И денег получу намного больше, и от императора благодарность. Возможно, и орден уже к полученному. Так что, Тариэла, вам придется быть единственной помолодевшей среди подруг и знакомых!

Она улыбнулась, по ней заметно, что не так уж и огорчена, никто не будет соперничать.

— Понимаю, барон, — произнесла она уже другим голосом. — Да и барон ли?

Я посмотрел в недоумении.

— Простите…

Она покачала головой, не сводя с меня нежного материнского взгляда.

— В высшем свете вас уже называют «Граф Сорок Пять Верст Кабеля». Петербург обожает всякие слухи, ничего подобного ещё не случалось!..

Я пробормотал в неловкости:

— Обидная кличка, да?

Она всплеснула руками, драгоценные камни на её пальцах сверкнули радостными огоньками.

— Барон! Прежде всего это говорит, что вы давно переросли статус барона.

Я развел руками.

— Видите, как я предан работе, которую мне поручил государь!.. Даже от своего отказываюсь, только бы выполнить лучше.

Она поставила опустевшую чашку на стол, спросила немного опасливо:

— У вас бесподобные растижопки! Боюсь, снова начну полнеть.

— Не начнёте, — заверил я. — Метаболизм настроен так, что ничего лишнего не будет задерживаться. Верьте современной медицине!

Её большие красивые глаза распахнулись в радостном изумлении.

А в моём черепе прозвучал деловитый голос Маты Хари:

— Из крытого гаража Долгоруковых выехал тяжёлый автомобиль. Во дворе присоединились ещё два, все едут не через город, так что, возможно, направятся сюда. Станет известно, если перейдут на дорогу Вадбольского, как её уже называют.

— Прекрасно, — ответил я мысленно. — Продолжай следить…

И обратился к изумлённо взглянувшей на меня гостье