Юрий Никитин – Вадбольский – 3 (страница 24)

Женщин почему-то четыре, беседуют, вряд ли о судьбах цивилизации, это такая ерунда для женщин, то ли дело последние тенденции моды и новость о каком-то креме, что убирает прыщи и восстанавливает молодость.

Я выскочил первым, как только автомобиль остановился вблизи других трёх, галантно распахнул дверь для Сюзанны, даже поддержал её за локоть, из-за чего чуть не получил по морде, видимо, решила, что я её уже щупаю, мужчины ж только об этом и думают. Суфражистки повернулись к ней, небрежно кивнули мне, с нею обнялись и расцеловались.

Я с вопросом в глазах уставился на новенькую, молодую девушку, быструю в движениях и глазастую, уже в плотном тяжёлом доспехе, сражаться в таком будет весьма как-то не.

Иоланта улыбнулась мне:

— Знакомься, это Катарина…

— Катарина, — произнес я автоматически, — или дочь разбойника…

Девушка вздрогнула, всмотрелась в моё лицо с подозрением.

— А вы… откуда… Это всё неправда! Мало ли что говорят в адрес нашей семьи! Всё это было давно и неправда!

Глориана окинула меня холодным взглядом.

— На этот раз Вадбольский совсем не готов. Почему такое пренебрежение?

— Мне в доспехах удирать трудно, — пояснил я со всем смирением. — Я ж просто дворянин, не аристократ…

— А где оружие? — потребовала она.

Я хлопнул себя по лбу.

— В самом деле… Вдруг забыл?

Запустил руку за голову, горловину мешка уже развязал, теперь просто сунул туда руку, нащупал рукоять меча и выдернул, блистающий и прекрасный, с синеватым лезвием, чуть изогнутым елманем и зауженным остриём, спасибо запасливому Шершню.

Вообще-то это больше палаш, чем меч, даже ближе к сабле, но в любом облике прекрасен: защитная дуга шириной в палец, кольцо для большого пальца просторное, к крестовине приварено намертво, рукоять рифленая и отсвечивает благородным золотом.

Все смотрят с восторгом, для них ох как красиво, а что гусёк утолщен, черен ребрист, спинка круглее обычного, а в крыже нет дырки для темляка — эти подробности пусть мужчины смакуют, только Глориана сказала хмуро:

— Для лёгких целей? Для тяжёлых надежнее меч.

— Для меня не существует тяжёлых, — сказал я и подкрутил несуществующий ус, чтобы до них дошло, что прикалываюсь, так как уверен в успехе рейда. — Нет нам преград на море и на суше!

Глориана вздохнула.

— Почему с нами клоун, а не воин?

Я картинно поклонился.

— Потому что мы, ваша светлость!.. Как я могу не пресмыкаться у ваших ног, чтобы ещё больше подчеркнуть ваше величие? Никак иначе!

Она повернулась к подругам.

— Пойдемте. Четверть часа ждали это существо.

Я возразил с укором:

— Вы ждали свою подругу Сюзанну Дроссельмейер, вашу тень, кстати!.. Когда-то и она вырастет в Снежную Королеву!.. Кстати, а Катарина… кто?

— Лекарь, — ответила за Глориану Иоланта. — Решили, так надежнее. Эта Щель Дьявола считается очень опасной.

То-то все в амулетах, подумал я. На усиление удара, на защиту, на скорость, на выносливость, это же сколько денег вбухано, хорошо быть богатыми.

Я присел, вытащил из вещевого мешка крохотные склянки. Все смотрели молча, только Катарина вскинула бровки и уставилась на меня с вопросом в глазах.

— Процедура та же, — сказал я, поднимаясь на ноги. — Нужно выпить, без этого нельзя. Хотя можно, но слишком рискованно. Мне лучше, если выйдете на своих ногах, а не я буду вытаскивать вас на тряпочке.

Дроссельмейер сказала с предельным пренебрежением:

— Эгоист! Только о себе и думает.

Но даже она, вслед за Глорианой и остальными выпила безропотно, только Иоланта заметила:

— Мы ещё за тот раз не расплатились.

— Уже, — ответил я беспечно, — своими улыбками. Я настолько с вами счастлив и рад, что даже не знаю, что для вас готов ещё сделать! Хотите, спою?

Дроссельмейер содрогнулась.

— Не-ет, ни в коем случае!..

Иоланта заметила с мечтательным вздохом:

— Разве что станцует… как там, в иллюзиях…

Глориана произнесла ледяным голосом полководца империи викингов:

— Заходим!

— Минуту, — велел я. — Заходим, как обычно. Катарина, поняла? Ты дочь разбойника, должна быть сообразительной!

И шагнул в плотный, как кисель, туман. На той стороне вышел, как мне почудилось, в бесконечной Мамонтовой пещере. Свет слабый, хотя на самом деле это для меня свет, для остальных полная тьма, я поспешно создал несколько светящихся шариков и разослал их в разные стороны, самое первое, чем легко овладевают все начинающие маги.

Мамонтова пещера, конечно, не бесконечная, но всё-таки семьсот километров есть, и это только исследованная часть, а я не исследователь, мне бы тут хапнуть, с краю, и удалиться с чувством выполненного долга.

Саженях в двадцати идеально ровная стена из белого камня, то ли мрамор, то ли песчаник, впечатление такое, что гору аккуратно распилили, одну половинку оставили, другую унесли.

Я осторожно шагнул вправо, шепнул:

— Мата, проверь. Оцени опасность, наши возможности.

Моя милая летучая мышка, размером с крокодила, пошла нарезать всё расширяющиеся круги, сканируя одновременно землю и низкий слой, то и другое на семь-десять метров в глубину.

Идеально ровная стена закончилась через несколько шагов, дальше трещины, сколы, внизу упавшие камни, от мелких до огромных глыб, свод теряется в темноте, но если перейти на другие диапазоны, то не так уж и высоко, не больше пятидесяти саженей.

Через минуту, как было велено, начали появляться из стены тумана мои суфражистки. Последней появилась Катарина и ахнула с вытаращенными глазами и раскрытым ртом.

Пещера прекрасна: причудливо вылепленный свод, его осветили пущенные Иолантой светящиеся шары, хотя на самом деле не вылеплен, а выветрен. Это карстовая пещера в пласте известняка, природа навыделывала фигуры одна другой удивительнее, фантазия легко отыщет застывших драконов, лапифов, кентавров и прочих чудовищ

— Дальше подземная река, — сообщила Мата Хари, — ширина шестьдесят метров, глубина десять…

— Ну, — ответил я мысленно, — точно Мамонтова, всё совпадает.

— Как и карстование, — добавила Мата Хари. — Сверху пласт песчаника закрывает весь регион, потому здесь абсолютно сухо. Но, как сообщают локаторы, дальше будут сталактиты и сталагмиты…

— Дальше, — уточнил я, — это где?

— Километров через десять-двадцать.

Я покачал головой, так далеко забираться не будем, ноги у меня не казённые, это мой последний рейд с суфражистками, я должен управиться быстро и красиво. Найти небольшое стадо крупных травоядных, медленных и неопасных, подстрелить, разделать, отрезать головы, чтобы члены рейда предъявили доказательства победы суфражизма во всем мире, а самому скромно уйти в тень.

— Гоблины! — вскрикнула Иоланта у меня за спиной.

Я повернулся, по спине пробежал холод, а шерсть вздыбилась. В самом деле, из чащи хвощей выходят гоблины, именно такие в детских фильмах, комиксах. Но, если точнее и без всяких детских сказок, это же питекантропы, они самые, переходная ступень от обезьяны к человеку, уже почти прямоходящие… Ну как прямо, сутулые, частенько руками касаются земли, но всё же ходят, в основном, на задних лапах, потому передние лапы уже не лапы, а руки, которыми не просто рвут добычу, а разрезают её острыми камнями.

У них у первых появились рубила и скребки, которые через полмиллиона лет усовершенствуют их потомки, неандертальцы.

И не гиганты, как в сказках, а мелкие такие, самый высокий, если выпрямить как следует, достанет макушкой разве что до середины моей груди, а в большинстве не выше ременной пряжки.

Вообще-то гигантопитеки были, но то ли вымерли, то ли их перебили, пользуясь тем, что гигантопитекам нужно много пищи, потому они не могли создавать большие группы, а одиночек перебить легче, будь это мамонты, саблезубые тигры или пещерные львы.

Но, блин, что за скачок от плиоцена в кайнозойский период?.. Здесь точно бозонная вселенная соприкоснулась с нашей другим боком…

Иоланта сказала жалобно: