Юрий Никитин – Вадбольский – 3 (страница 26)

Она зябко повела плечами, но постаралась, чтобы я не заметил этого инстинктивного движения.

— Не убежать?

— Да, — сказал я печально, — никак. Правда, их перебили наши дикие предки, когда ещё даже огнём не научились пользоваться, но сравнимся ли мы с доблестью тех, кто нас породил? Горит ли в наших сердцах та ярость, что стерла с лица земли как этих квинканов, пещерных гиен и пещерных львов, так и мамонтов, вифлейских стрекоз, киви-киви и птицу мараллу?

Не дожидаясь ответа, я пособирал с гиен мои топорики, они бесценны, всякий раз заказываю всё тяжелее и толще, так убойная мощь возрастает, а для меня по весу всё равно что щепки.

Квинканов трое, два могучих самца и самка помельче. Самцы коллективной охоты не знают, потому даже вдвоем ухитрялись мешать друг другу, а я, всадив в каждого по три топорика, быстро и, рисуясь перед женщинами, добил мечом.

Самку поразили суфражистки, я впервые увидел как точно бьёт Дроссельмейер, не так мощно, как Глориана, но математически верно, Иоланта использовала магию воздуха, Анна и Катарина швыряли слабенькие огненные шарики, которые зверюка даже не замечала.

Наконец ружья заряжены у всех, кроме меня, такого отважного и безбашенного, взоры обратились ко мне, я сказал с облегчением:

— Успели!.. Через сто шагов наткнемся на дейнозухов, это вот, как вы и хотели страстно, настоящие крокодилы. Правда, в пять раз крупнее и быстрее обычных. Но зато не рвут вас, как отвратительные квинканы, вы же видели какие у них зубищи?.. Эти хватают вас и красиво тянут под воду, там аккуратно топят, а уже затем начинают медленно и неспешно вас кушать… Хотя при их размерах слово «аккуратно» не совсем… Вы же видели, как ест наш великий баснописец Крылов? И все потому, что самый толстый в Петербурге!

Глориана, с уже позеленевшим лицом, прервала зло:

— Хватит!.. Мне отсюда плохо видно, в самом деле такие огромные?

— Десять саженей в длину, — сообщил я, — и десять тонн, если попробовать взять на ручки. Но есть особи и крупнее, вон слева, и вон та, что сейчас как-то странно смотрит на нас…

Она невольно отступила на шаг, а её суфражистки выставили винтовки перед собой и уже приготовились стрелять.

— Подпустите ближе, — посоветовал я. — Или подойдите ближе. Иначе пули не пробьют шкуру.

— Там не шкура, — огрызнулась Дроссельмейер, — а плитки, как у черепахи!.. Сам подходи, а то нам как-то некомфортно, они некрасивые!

Я хмыкнул, если красивая женщина велит, надо идти. Я-то знаю, что при всей их стремительной скорости, я убежать сумею. Как от женщин, так и от дейнозухов.

Приблизившись на расстояние броска, засадил одной твари топориком в лоб, там самая крепкая плита, а под нею лобная кость толщиной в ладонь.

Монстр обиделся, утробно взревел так, что вселенная вздрогнула, резво метнулся в мою сторону, разбрасывая песок в стороны.

— Мата, — сказал я мысленно, — давай!

Суфражистки вскинули винтовальные фузеи, дружно грянул залп. На этот раз не били в одного бедного зверя, а распределились, как я и велел, и пять монстров остановились, получив мощные удары в морды, у троих даже отлетели щитки, и брызнула зелёная кровь.

Я проследил что там, в зарослях, всё в порядке, в нашу сторону ринулись всего шестеро могучих тварей, под лапами которых подрагивает земля.

Скорость их всё замедлялась, ну как же получить в лоб таким мощным зарядом свинца и железа, суфражистки отбросили ружья и начали хреначить ледяными иглами, огнём, воздушными кулаками, а когда выдохлись, ухватились за мечи.

Успевают девочки, успевают. Правда, то одну, то другую сбивают с ног, но у всех самые лучшие доспехи и защитные амулеты, снова вскакивают, рубят, закусив губы и вытаращив глаза, тоже интересно, мы щуримся, а они таращатся,

Я только подстраховывал то там, то здесь, но дерутся сами, хотя звери просто чудовищные, но, к счастью, очень медленные, не такие, какими я всех пугал…

Мата Хари пронеслась низко в стелс-режиме, я рассмотрел поблёскивающий металлом распылитель высокого давления, из которого каждый монстр в момент атаки на меня получил струю усыпляющего газа в дыхалку.

Заснуть не заснули, но двигаются медленно, промахиваются, суфражисток сбивают с ног и топчут не по своему уму, а по дури последних, но дерутся барышни яростно, захекались, но поднимаются и рубят, рубят, рубят…

Когда остались два дейнозуха, уже все ощутили азарт победы, и хотя уже сами шатаются от богатырских замахов и вдруг ставшими тяжёленными мечей, но рубят и рубят, пока сами не попадали на застывших и жутко изрубленных чудовищ.

— Какие же, — сказал я с чувством, — даже не ожидал!.. Барышни, вы — звери!.. Вас пусти впятером в Египет, вы его отвоюете для фараона!

Дроссельмейер бросила на меня подозрительный взгляд, грудь ходит ходуном, едва сумела выдавить:

— А ты… что-то… даже не запыхался!

— Несмелому и встать было негде, — сказал я виновато. — Вы так лупили бедных ящериц… Так, вижу, амулеты почти все на нуле. Достанется вам от родителей! Самые мощные — одноразовые?.. Ладно, выходим?

Анна и Катарина отыскали уже на самом краю этих зарослей неведомые растения, в которых странным образом накапливается магия, это открытие для науки, а также возможность создать новые очень мощные лекарства, обе собирали траву, пихали в мешки, совершенно забыв, что находятся на берегу реки, где кишмя кишат дейнозухи.

Мне их энтузиазм нравился, действительно важным делом заняты, медицину двигают, потому не спешил заставлять их убираться, просто следил, чтобы какой крокодил не подошел нечаянно слишком близко.

Отличие этих речных крокодилов от сухопутных, что у них лапы по бокам, то есть, вчерашние плавники, потому бегают не быстро, на бегу пузом трутся о землю, а квинканы уже отвыкли от воды, лапы у них не по бокам, а внизу, пузом о землю не трутся, а сам бег у них втрое быстрее.

Но пока что дейнозухов убили, а квинканы далеко, хотя тех тоже убили, а новые пока не появились.

Глориана пришла в себя первой, то ли в самом деле крепче, то ли пост руководителя группы обязывает, нахмурилась, крикнула:

— Аня, Катарина!.. Что-то мы увлеклись. Заканчивайте, нужно выходить.

Анна повернулась, тоже измученная и с потеками зелёной крови на лице.

— Глориана, ещё немножко!.. Тут такие редкости!.. Ни в одном справочнике нет!

Глориана возразила:

— Нам ещё трофеи собрать.

— Собираю, — поспешил ответить я. — Вон три головы гиен срезал! Какая красивше?

Глориана надменно отвернулась, Дроссельмейер с натужным оханьем поднялась, подала руку Иоланте.

Возвращались той же дорогой мимо подножья той идеально ровной белой стены, что из мрамора или песчаника, я не сейсмографист, не разбираюсь, уже подошли к выходу, как я оглянулся, ахнул:

— Ой, шо эта?

Женщины начали оглядываться нехотя, и все застыли. На полстены в два человеческих роста в цвете и почти выпукло Иоланта с красиво развевающимися огненными волосами занесла над головой сверкающий меч, а перед нею трусливо сжались ужасающего облика крокодилы и динозавры со зловеще горящими багровыми глазами.

Иоланта на стене в полный рост не просто прекрасна, а божественно прекрасна. Мата Хари, направляемая зеттафлопником, сумела не только наложить снимок на поверхность скалы, но и обработать её фильтрами, подсветкой и прочими штуками, так что Иоланта выглядит чем-то средним между валькирией, Афиной и Богоматерью.

Все четверо так и стоят с раскрытыми ртами, наконец Иоланта пролепетала:

— Это… что?

— Гм, — ответил я очень задумчиво и поковырял землю, как конь копытом, — похоже, Щель Дьявола услышала ваше желание, ваше высочество. Ну, вы же хотели запечатлеться в красивой позе и с мечом в руках? Как положено принцессе, что отвоевывает у дракона своего пленного возлюбленного.

Глориана покосилась на меня зло и растерянно, Иоланта вскрикнула, как раненая птичка:

— Но это же… это слишком… прекрасно!

— Иллюзии все прекрасны, — ответил я с печалью.

Она живо обернулась ко мне.

— Так это ты?

Я отшагнул, выставил перед собой ладони.

— Это могучая магия Щели! Не чувствуете? Она вливается в нас, посмотрите на Глориану, вся светится! Это место овеществляет наши желания!.. Глориане дает силу, Иоланте портрет, мне фигу, зато большую и лихо закрученную, остальные молчат, им вручили что-то стыдное…

Дроссельмейер сказала сердито:

— Не увиливай. Это ты сделал!

— Дала тебе нечто стыд…

Она оборвала резко:

— Ничего мне твоя Щель Дьявола не дала, а ты уходишь от ответа! Как ты это сделал?

Я пробормотал:

— Гелиография давно работает, фотоснимки делают камерой-обскурой, а Дагер так и вовсе со своей дагеротипией творит чудеса.

Иоланта запротестовала:

— Это лучше!