Юрий Никитин – Вадбольский – 3 (страница 15)

Он сказал с сочувствием:

— А в Щель когда?

— Да всё некогда, — ответил я. — С Джамалом походишь. Он посильнее меня, а друг он вполне.

Чтобы мне усилиться, срочно нужно в дальние отделы библиотеки. Они закрыты для курсантов, но доступны для преподавателей, потому что там не учебники, а разрозненные трактаты, наблюдения, правильные и ложные выводы о природе магии и способах ею управлять.

Именно по тем наблюдениям первопроходцев ученые маги старательно упорядочивают сведения, укладывают в рамки, сортируют, после чего пишут трактаты, как надо пользоваться, и как это работает, но тем самым загоняют себя в жестокие рамки. Беда в том, что человечек, у которого получается действовать в этих рамках, не станет пробовать что-то ещё более рискованное и непонятное.

Но я, аугментированный и раскованный, смогу и буду, нужно только увидеть хотя бы призрачную тропку.

Вахтер на воротах Академии выскочил навстречу, завидев мой сверкающий автомобиль, один из экспроприированных у Шершня.

— Сей секунд, ваша милость!.. Проходите пожалуйста!

Он распахнул передо мной калитку, весь само почтение, изогнулся в поклоне, когда я прошёл мимо и оказался во дворе Академии.

Скоро зимняя сессия, мелькнула тревожная мысль. А я даже не знаю, что там и как. А ещё какое-то состязание или турнир, вот уж в чем не люблю участвовать. Даже смотреть не люблю на эти примитивные игрища, где соревнуются не умом, а мускулами, словно мы всё ещё в каменном веке… Или всё ещё в каменном?

Во дворе между корпусами почти пусто, время занятий, только несколько барышень вышли на свежий воздух, явно у них нет в этом часу лекций.

К ним тут же заспешили трое из наших прогульщиков. Я прошёл мимо, игры приятные, но я знаю сладость выше, однако за спиной раздалось повелительное милым женским голоском:

— О, Вадбольский!.. Ты мне и нужен…

Я остановился, развернулся, ко мне кокетливой походкой подходит Иоланта, графиня, хотя уже все знают, что она принцесса Анжуйская, дочь короля Бургундии Рене.

Я поклонился, мы же на людях.

— Ваше высочество…

Она весело и озорно смотрела мне в глаза.

— Трепещи, Вадбольский! Глориана готовит новый рейд в Щель Дьявола. Ей доверенные люди рекомендовали нечто особенное, так что будь наготове…

Я сказал чуточку раздражённо, меня же перехватили на пути в библиотеку и впаривают какую-то хрень:

— Я что, её холоп?.. Её дворня?

Она хохотнула, ничуть не смущаясь:

— Вадбольский, ты её знаешь!.. Она младшая из четырех сестер, ей доставалось меньше всего внимания, вот и старается показать себя. Отсюда и некоторая заносчивость.

— Некоторая?

— О, ты не видел её сестер!

— Показать себя старается в суфражизме?

— Во всем, — сообщила она мило. — В вольтижировке, боевых искусствах, магии… Она не такая, как кажется.

Я фыркнул.

— Если честно, вообще-то дурь. Мужчина в любом случае сильнее. А вот занялась бы планированием, экономикой, педагогикой… да вообще попробовала бы шевелить мозгами, не уступила бы мужчинам!

Она задумалась, посмотрела на меня хитро.

— Да? Но это же не в твоих интересах?

Я сдвинул плечами.

— Да, наверное. Но разве я, такой замечательный, не идеал объективности?

— Тогда, наш замечательный, будь готов, — напомнила она. — В ближайшие пару дней! Для Глорианы это очень важно.

Она умолкла и смотрела на меня в ожидании хитрыми, но в то же время серьёзными глазами. Я быстро перебрал несколько причин для Глорианы рваться в Щель Дьявола.

— В Щели станет сильнее? И обойдет сестер?

Она медленно опустила длинные ресницы, затем подняла, открывая сияющие глаза.

— Молодец! А то все: дурак, дурак!.. Хоть и неотесанный, но не дурак. А что неотёсанный, так ещё интереснее!.. Мы тебя обтешем!

Я поклонился, прощаясь, это в Щели мы почти на «ты», а здесь у нас слишком разные весовые категории, именуемые титулом.

— Ваше высочество…

— Баронет…

Не стал ей сообщать, что уже барон, с её высоты титулы баронет и барон — один горьковатый овощ, поспешил к зданию библиотеки, где всё равно не пустят в закрытый отдел, потому свернул к соседнему корпусу, там живут преподаватели.

С Глорианой портить отношения нельзя, напомнил себе строго. И перестань задираться, здесь же все перед тобой как дети: глупые, заносчивые, хвастливые, ты это видишь, но не спеши задирать нос и выставлять всех дураками.

Конечно, ни один аристократ не унизится до полезной работы, потому если ещё и здесь выкажу себя совсем уж белой вороной, со мной даже здороваться перестанут и не будут приглашать в приличные дома.

Правда, и сейчас не приглашают, но если уж решил как-то облагораживать мир, то быстрее получится, если начну с аристократов, а не с простого купечества.

Вообще-то прогрессорство начал в этом мире вполне успешно: девятерым набил морды, сжёг три склада с ценным имуществом, обманул, украл, зарезал, разграбил, доказывая свой высокий моральный уровень свободного от оков демократа, мои высшие ценности не понять этим сиволапым… или это я, по словам аристократов, сиволапый?

В общем, я начал вполне активно, доказывая, что я интеллигент действующий, а не размагниченный либеральными свободами. Надеюсь, Монтоверди, наш препод по магии, увидит во мне родственную душу.

Я уже взялся за ручку двери, как за спиной послышался уверенный мужской голос:

— Вадбольский!.. Что-то ты совсем пропал из Академии…

Я обернулся, ко мне подходит с приятной улыбкой на лице Горчаков, подтянутый, как всегда, в идеально сидящем мундире, четкий и слаженный, даже глаза как бы улыбаются, но именно как бы.

— Привет, — ответил я, мы обменялись рукопожатием, далеко не со всеми Горчаков нисходит до такого приветствия. — Ты-то чего здесь?.. С твоим происхождением вообще можно не посещать Академию!

Он усмехнулся, но взгляд оставался острым.

— Вадбольский…Ты прав, я из знатного княжеского рода. Мои предки всегда были вхожи к императору и пользовались почетом. Но кто ты, Вадбольский?

Я опешил, переспросил глупо:

— Кто я? Ты же знаешь, баронет Вадбольский!

Он покачал головой.

— Многое не сходится, Вадбольский.

— Почему? — спросил я и ощутил холодок тревоги. — Я говорю правду!

Он легко усмехнулся, продолжая сохранять приветливое выражение лица, вот только взгляд стал пронизывающим.

— Не сомневаюсь, — сказал он, — что ты баронет. Но наверняка есть и другие титулы? Вот, к примеру, титул Александра Васильевича Суворова — барон Тюринский, граф Рымникский, светлейший князь Италийский, граф Священной Римской империи, гранд Сардинского королевства и принц королевской крови!.. Представь себе, он при знакомстве может называть себя просто бароном! Если вдруг зачем-то…

Я развел руками.

— А я просто баронет. С чего ты взял, что у меня есть что-то ещё?

Он смотрел с недоброй усмешечкой, начал загибать пальцы.

— Ты ни к кому не идешь в подчинение, хотя это защита и сытная жизнь. Ты брезгаешь примыкать к любым группировкам, а так может вести себя только особа из более высокого круга. Тебе наплевать на то, какая на тебе одежда, а так поступают лишь те, чей статус очень высок. В столовой с одинаковым выражением ешь простую гречневую кашу и заморского кальмара, которого за огромные деньги и по случаю именин императора доставили в нашу столовую. Я заметил, только ты один не восторгался, а это говорит, что для тебя это не новинка. И я смотрел, как ловко орудовал над ним ножом и вилкой, точно зная, где у кальмара отрезать, как подцепить на зубья…

Он умолк и смотрел на меня с выражением «Ага, попался!», но я не чувствовал от него угрозы.

— Горчаков, — протянул я, — не играй в следователя. Я просто баронет! Баронет Вадбольский.