Юрий Никитин – Передышка не бывает долгой (страница 20)
Мрак буркнул:
– Не щас. Там рыба водится?
– А как же, – сказал Хугилай. – У нас на завтрак что? Караси в сметане, уже разведал!.. Из этого пруда караси. Только поймали и сразу на сковородку.
– Караси, – согласился Мрак, – это хорошо. Даже без сметаны. Хотя в сметане да, лучше… А кто ловит?
Хугилай взглянул в удивлении.
– Слуги, конечно. Не тцарское дело в такие мелочи вдаваться.
В середине пруда, как будто подтверждая слова Хугилая, выпрыгнула рыбина, ухватила на лету пролетающую слишком низко мошку.
Мрак прошел мимо, рыба – это рыба, ей место на тарелке. Хорошее место, чистое. Спокойное.
В главном тцарском здании на первом поверхе суматоха, гридни таскают блюда на столы, расставленные в саду, дабы дорогие гости могли на ходу цапнуть кто окорок, кто кубок с вином, и все это, не прерывая степенной беседы.
На крыльцо в солнечное утро вышел мужчина в пурпурном плаще, на плече скрепляющая крупная золотая пряжка, на плечи красиво падают ухоженные волосы, на запястьях по браслету с ценными камешками. Обут в сафьяновые сапоги, что тоже украшены бисером и блестящими камешками.
– Богдан Гатило, – сказал Хугилай тихо. – Думаю, увидел нас в окно, вот и выскочил… Главный советник тцарицы Куявии. Случайно, видите ли, вышел! Такие случайности готовят заранее.
Мрак кивнул, ответил тоже негромко:
– Гутарьте без меня. Я пойду лучше с Хрюндей пообщаюсь.
Гатило увидел советника тцара Барбуссии, вскрикнул удивленно и радостно:
– Благороднейший Хугилай, главный советник Яфегерда Блистательного!.. Как хорошо, у меня как раз свободное время… А на что его лучше всего потратить, как не на беседу с мудрым человеком за чашей хорошего вина?
Хугилай ответил как можно свободнее:
– У меня тоже пара свободных минут.
Гатило заулыбался искренне и счастливо, словно после долгих лет разлуки вернулся в ожидающую его семью.
– Тогда вот тут за дверью моя уединенная комнатка!.. Там и вино припасено… из лучших на свете подвалов.
– Догадываюсь, – ответил Хугилай, – из каких. Я совсем не против, очень даже не против пропустить по чаше. А лучше по кружке.
– Можно и по ковшику, – сказал Гатило бодро.
Он бодро взбежал по ступенькам, распахнул перед Хугилаем дверь, тот вошел в зал, Гатило указал на дверь в левой стене.
– Моя нора. Только для меня и близких друзей.
Он отворил, Хугилай моментально оценил, что комната не такая уж и маленькая, норой назвать трудно, разве что для большой семьи медведей, но медведи семьями не живут.
И очень даже роскошно, отметил он, даже слишком. Явный признак того, что недавно приближен к трону. Еще не успел понять, что не все богатство нужно вот так напоказ. Заставляет склониться немногих, остальных раздражает и вызывает чувство отторжения.
Молод, подумал он с чувством превосходства. Хотя давно трется в помощниках, заприметил его давно, как и прочее окружение царя Додона. Но пока что не соперник, точно не соперник.
Гатило держал дверь распахнутой, ожидая, когда советник Яфегерда переступит порог, а Хугилай сделал этот шаг и сказал благодушно:
– Я тебя давно приметил, ты смышленый, мог бы и раньше стать старшим советником…
Гатило вошел следом, ответил как можно более безразличным голосом:
– Тцарица помощников меняет часто.
– Почему так?
– То ли не то советуют, то ли не так плащи носят, женщин понять трудно. А вот ты уже столько лет… И старший советник, и даже управитель? Правда, Барбуссия мала, можно взять еще должности Главного Рыбака и Старшего Конюха, спина не переломится…
Хугилай весело оскалил зубы, Гатило слишком прям, если так начинает, прямо на лице написано, что начнет уговаривать присоединить маленькую Барбуссию к великой и громадной Куявии. Слишком прост для дипломата, хотя честен, слово держит, чист, стране служит верно, ревностно.
– Удобно, правда? – спросил он весело.
Гатило с почтением усадил его за стол, сам подвинув кресло, выказывая особую почтительность гостю, и лишь когда Хугилай степенно и с достоинством опустил зад на сиденье, оббежал стол и сел напротив.
– Удобно, – согласился он. – Хотя вообще-то сейчас времена трудные для всех… а для Барбуссии, как понимаю, особенно. Над миром сошлись черные тучи, громыхают грозы. Даже большие державы в тревоге, а маленькой так и вовсе…
Насколько же прост, подумал Хугилай почти с сожалением. Не умеет тцарица Куявии подбирать людей. Если предан престолу или ей лично, еще не значит, что и работник хороший. На этом месте нужен не столько честный и преданный, как изворотливый и хитрый.
Гатило смотрит с ожиданием, Хугилай вздохнул, нужно подпустить в голос малость грусти, ответил степенно и с достоинством:
– Привыкли. И как-то держимся. Уже не первое столетие, кстати.
Гатило сказал поспешно:
– Дружище, я же по-свойски! Не подумай, что вдруг вот так в лоб буду уговаривать присоединить Барбуссию!.. Не такой уж я и простак, хотя им кажусь. Мне так удобнее. Хотя было бы здорово для обеих стран, но я понимаю, независимость дороже каких-то мелочей, вроде безопасности и процветания… Все-все, молчу!
– У твоего предшественника был хороший винный погреб, – сказал Хугилай. – Не поверю, что ты не проверил все закоулки в первый же день, как назначили старшим… Угадал? Так что лучше наливай. Вон там в шкафчике серебряные кубки. Точно-точно, проверь!
Гатило вскочил и поспешил к шкафчику. За дверкой, как и сказал Хугилай, со сдержанным достоинством блеснули два высоких серебряных кубка, оба украшены у основания россыпью мелких рубинов. Пить из таких не очень удобно, но это статусные, из них и не пьют в быту.
Хугилай проследил, как тцарский советник бережно снял с полки кубки и переставил на столешницу. Тяжелые дверцы, выказывая великое мастерство столяра-краснодеревщика, медленно закрылись сами.
– Лучшие из вин, – сказал он, – уже перетащил в свои покои?.. Да ладно, все так делают. Это привилегия, раз уж близок к трону. Пить вино из тцарских закромов – наименьшее, что можем. Может, наилучшее… А насчет воссоединения ты прав… но только в случае, если на троне правильный тцар. Если нет, то лучше хоть и корявый, но свой. Отдельный. Выплывать к берегу лучше поодиночке.
Гатило с озабоченным лицом начал рыться во внутренних карманах пурпурного халата.
– Но большой корабль выстоит против любой бури! А мелкие губит даже слабенький шторм… Ага, вот он!
С торжеством выудил небольшой ключик на серебряной цепочке, бросился к массивному сундуку из красного дерева, оббитому широкими полосами железа.
Хугилай сказал ему в спину:
– Потому малые суда держатся берега.
– Вот-вот, – ответил Гатило. – Но разве это хорошо?
Хугилай смотрел, как тот с торжеством достал из сундука кувшин, покрытый пылью и в паутине, заботливо вытер мокрой тряпкой, а когда сковырнул смоляную пробку, аромат дорогого древнего вина медленно и с достоинством потек по комнате.
– За нас, – сказал он с некоторым бахвальством в голосе, – за то, чтобы вовремя подсказывать нашим правителям, как рулить тцарствами без вреда для людей! И страны!
– Хороший тост, – согласился Хугилай.
Он взял кубок, медленно сделал осторожный прочувственный глоток. Гатило с удовлетворением смотрел, как он закрыл глаза и вслушивается в бесподобные ощущения от старого вина, изготовленного давно умершими знатоками.
– Ну как?
– Не скажу, – ответил Хугилай. – Нет таких слов… Неужели секрет утерян?
Гатило сказал с усмешкой:
– Страшатся утерять секреты закалки мечей. Да и новые создают… А вот вино, да… Потому, наверное, если в руке хороший меч, то вино можно добыть?
– Ошибка, – ответил Хугилай. – Кстати, понимаю, почему заговариваешь насчет воссоединения… Знаешь, что наш тцар недавно очень помог Куявии… То ли у Светланы с ним особые отношения, то ли еще что, но…
Он умолк, Гатило выждал чуть, подтолкнул:
– Ну-ну?
– И не думай, – сказал Хугилай решительно. Он допил, поставил кубок на середину стола и поднялся. – Ничего не получится. Яфегерд не настолько расположен к вашей тцарице. Я бы учуял… Спасибо за хорошее вино!
После его ухода Гатило некоторое время сидел неподвижно, старательно процеживал в голове, словно опрятная доярка молоко через свернутую вдвое чистую тряпицу, каждое слово, оброненное Хугилаем, что не только старший советник, но и главный управитель Барбуссии.
Жаль, не довелось побывать тогда на совете, когда прибыл помощник посла Цвигун и доложил, что Кунабель умер от яда, которым пытался отравить тцара Барбуссии.