Юрий Москаленко – Контрабандист Сталина Книга 6 [СИ] (страница 17)
– Берите, берите. Это вам специально на завод привезли. У Семёна Михайловича после испытаний возьмёте официально оформленное разрешение. Сталь я вам… наверное уже весной передам – и иду к Рукавишникову смотреть на противотанковое ружьё.
– Это кто? – слышу за спиной, поэтому стараюсь не спешить и напрягаю слух. – Сергей Иванович. Толи из Коминтерна, толи из Амторга. Серьёзный товарищ, с ним всё руководство считается – слышу за спиной.
– Николай Васильевич похвастайтесь, наконец, своим ружьём – подошёл я к следующему полукапониру. Я всё же придумал, как помочь лурам и подбить английские броневики. Попробуем ка из противотанковых ружей их на прочность.
– А почему планки для крепления прицелов нет? И дульный тормоз не такой – удивленно рассматриваю ПТР. И это не считая плохого затыльника-амортизатора и то, что ружьё пока ещё однозарядное. Ну, хоть калибр не стали увеличивать остановились на американском 12.7 на 99. Пока ПТР Рукавишникова больше напоминает ПТР Маузера, нежели то, что я рисовал. Пообсуждали его ещё и потом я только выдал две подзорные трубы, для прицелов. Так же предупредил, чтобы взяли бумаги на них у помощника Будённого. С самим Семёном Михайловичем мы все детали обговорили ещё по пути на полигон.
Больше ни во что, вмешиваться я не стал, хватит на сегодня. Надвинул сильнее фуражку и поднял воротник плаща, из-за усиливающегося ветра. Развернулся и пошёл в машину, где незаметно уснул. В общей сложности на полигоне мы провели пять часов. Меня так же попытались разбудить на небольшой перекус, но я «мужественно» отказался.
– Ну что? – спрашивает меня на обратной дороге, слегка «принявший на грудь» Будённый.
– Поговорил и проверил, как и договаривались. Ну, ты уж проконтролируй исполнение. Особенно меня интересует ПТР. К весне мне надо две штуки и желательно магазинные.
– Договорились. А что по пушке? – тут же пытается надавить на меня Будённый.
– Пока добраться не удалось. Но на складе я видел отличную семидесяти пяти миллиметровую гаубицу. Она считалась лучшей. Попытаюсь – отвесаю ему. Вот же пристали со свой пушкой.
– Плохо – вздыхает он.
– Да что вы в неё вцепились? Пусть Уборевич и дальше ей занимается, раз такой умный. Я вот с одним инженером познакомился. Он пытался внедрить свою разработку ходовой части, но Рено его послал. Я его подпоил и примерно понял, как она устроена – решил я «слить» ходовую часть будущего немецкого Т-2 не только в СССР, но и во Франции. Вот только не придумал, как это провернуть в самой Франции. Там с танками тоже беда. Заодно «насолить» высокомерному Рено, который сейчас получил правительственный заказ на разработку нового танка.
– Мы завтра тут займёмся, а послезавтра мы с тобой предварительно осмотрим быстренько два самолёта. Тот, что вы с Поликарповым привезли и новый Туполева. Может, что тоже подскажешь, а потом поедем на доклад к Сталину – опять вздыхает Будённый.
– Надеюсь, вы хоть Поликарпова предупредили? – хмыкаю я.
– Конечно. Сейчас с ним постоянно наш сотрудник. А после показа он, наверное, отправится в закрытое КБ к Григоровичу – комментирует мои опасения Будённый.
Следующий день я посветил обустройству дома, командую несколькими подчинёнными Матвея и им самим. А следующим уже утром мы в Щёлково. Все начали с У-2 Поликарпова. Пока вся «банда» слушала и лазила вокруг У-2, я пошел к туполевской машине.
– Какой-то странный самолёт? – рассматриваю непонятную версию толи ТБ-1, толи Р-6 или АНТ-9? Что за ерунда?
– Вы так любите большие машины, что не пошли смотреть на новый самолёт Поликарпова? – услышал сзади себя. Я аж подпрыгнул от неожиданности. Так увлёкся рассматриванием самолёта, что не заметил подходящего человека.
– Не сказал бы – развернувшись, я увидел Туполева. Его скуластое лицо с родинкой не узнать просто невозможно.
– Так что вас так заинтересовало? – спрашивает меня Андрей Николаевич. Туполев «среди своих» имел кличку «Дуб». В ней выражалось всё. По воспоминаниям его современников, что как изобретатель и конструктор Туполев был не очень. Но он был выдающимся организатором и «чувствовал» людей как специалистов и знал, куда их назначить. Не зря советское руководство давало ему много заданий по созданию разных производств, в основном связанных с военной тематикой. Корпорацию, созданную им, можно смело сравнить с английским «Виккерсом». И это, наверное, даже главнее.
– Мне кажется, что вы не идёте «в ногу» с новыми разработками для тяжёлых самолётов – несколько медленно и неуверенно говорю я.
– Что вы имеете в виду? – сразу сориентировался Туполев. Из старого пальто достал блокнот с карандашом и им же поднял фуражку и заулыбался. Меня очень поразило, что ведущие конструкторы одеты довольно плохо. Очень осторожно и не очень конкретно рассказываю про самолёт-бомбардировщик Норт Америкэн B-25 Митчелл. Обсуждаем с ним концепцию в целом. Рассказываю и про новый профиль крыла.
– Так же американцы уже с 1921 года экспериментируют с убирающимся шасси – тыкаю пальцем в рисунок, хотя есть ручка.
– Да? А какой двигатель вы считаете лучшим? – делает себе заметки Туполев.
– На данный момент французский поршневой 12 цилиндровый W жидкостного охлаждения Lorraine 12 Eb – смотрю в своём блокноте название. – Ладно, Андрей Николаевич вон к вам проверяющие идут, а я пошёл. Вы уж про наш разговор не рассказывайте, а информацией можете пользоваться – дарю ему ручку и ухожу.
Сделав полукруг, присоединился к толпе. Надвинул фуражку плотнее на лоб. Дальше я старался «терятся» в толпе. То, что В-25 Митчелл и близко не повторят, это и так понятно. Разве что СБ несколько быстрее появиться. ТБ-1 уже точно не будет, ТБ-3 похоже тоже. Скорее это будет сильно модернизированный ТБ-5…
– Скажите Сакис, что сейчас происходит во Франции? – задал мне вопрос Сталин. Мы сейчас уже у него на даче. Я опять поразился, насколько опять постарел Сталин с нашей прошлой встречи. Это уже не тот молодой человек, которого я первый раз когда-то увидел, а зрелый мужик с сединой в волосах. Жить в таком постоянном нервном напряжении и даже страхе бесследно пройти не может ни для кого.
– Благодаря тому, что вы договорились с французами, у них быстро наступает раскол в обществе – осторожно отвечаю я.
– И поэтому они начали вводить войска в Румынию и продавать оружие Польши – недовольно отреагировал Сталин. Мы сидим у него на даче в полукруглой веранде за большим столом. На столе самовар, печенье, вазочки с вареньем и мёдом. Если мы со Сталиным пьём чай, то Будённый принялся за вино. Что-то Семён Михайлович последнее время частенько стал «заглядывать в бутылку». Наш разговор прервал Власик, принёсший ружьё Браунинга, которое при входе я отдал на проверку.
– Спасибо за подарок – покрутив хорошее ружьё Сталин, и передал его Будённому. – Так вы не ответили на мой вопрос.
– Насколько я знаю, французы решили распродать все старые запасы вооружения оставшийся с прошлой войны. Предоставили для этого большие товарные и финансовые кредиты Румынии, Польши, Югославии и Чехословакии. Хотят реформировать экономику под влиянием теории кейнсианства. Прошло большое заседание кабинета министров с владельцами предприятий зависящих от государственных заказов. Так же Франция остро нуждается в энергоносителях и стали. Они хотят быстрее освободиться от долгов САСШ, которые оказывают сильное влияние на их политику – выпалил я одним махом.
– А вы уверены, что это не подготовка для нападения на СССР? – и с прищуром посмотрел на меня.
– Не уверен. В наше непростое время всё может быть – пожимаю плечами. А что тут скажешь, когда действительность все больше и больше стала отличаться от моей прошлой.
– Говорят, вы потом резко раскритиковали работу наших специалистов по закупке оборудования в Бельгии? – пригладил свои усы Сталин, перейдя на другую тему.
– Сначала, мне было не до этого, чтобы ещё смотреть за вашими. Своих дел хватало. Но уже в Марселе я узнал, что самое тяжелое оборудование, такое как большие прессы и молоты Холепский не купил. Посчитал их излишними. Я понимаю ваше желание пристроить ваших безработных сионистов на руководящие места, но зачем же так? Если он был раньше телеграфистом, и то не много, ну и пристроили бы его в связисты, а не распоряжаться военными закупками – возмущаюсь я действиями Холепского.
Тут Сталин встал и стал набивать свою трубку, раскурил и нервно зашагал по веранде. Остановился перед Будённым и строго посмотрел на него.
– Семён хватит пить. Все завоевания коммунистической партии пропьёте. Может тебя к Блюхеру отправить, чтобы ты в Монгольских степях немного проветрился? – строго стал вычитывать друга и соратника Сталин.
– Понял – Будённый, как кролик перед удавом съёжился и отодвинул стакан с вином и налил себе чаю.
– Что вы ещё расскажите месье Манос? – чуть успокоился Сталин, сорвав злость на Будённом.
– Так вы новый мир не построите, а если построите, то он у вас окажется косой и кривой. Вам нужно усилить контроль и вертикаль власти. Ввести жёсткую ответственность и дисциплину везде. Ведь люди и их квалификация оказывают решающее действие на жизнь в стране, а не машины и оборудование – это я «подвожу» Сталина, чтобы он быстрее произнёс свой лозунг «Кадры решают всё, а не кабылы и машины». (Сталин-1935). Пока ещё не укрепилась коммунистическая партократия у власти, есть возможность укрепиться хозяйственникам.