Юрий Москаленко – Контрабандист Сталина Книга 5 [СИ] (страница 22)
– А какой двигатель? – спрашиваю я.
– М-5-400 – поясняет Самсонов.
– Роберт Людвигович это как раз то, что вам надо – обращаюсь я к Бартини.
Дальше мы выслушали, что они переделали управляемость самолётом, на которую постоянно жаловались лётчики. Улучшили центровку. Из-за отказа от обшивки тканью крыльев и переход на дельта-древесину увеличивается профиль крыла, но уменьшилась их площадь. Увеличивается жёсткость. Надеются, что самолёт не будет так легко сваливаться в штопор. Прозвучали и другие специфические термины, к которым я не особо прислушивался.
– Вы тут справляйтесь дальше сами. Мне только вечером принесите список крайне необходимых деталей и оборудование, которых вам надо закупить. А у меня своих дел хватает – прерываю крайне увлекшихся конструкторов за обсуждение деталей. Потом иду на проходную с Потоцким.
Следующее утро мы потратили на обсуждение автожира. Ответственным тут будет Бартини. Так как тема для всех оказалась абсолютно новой, то и спешить конструкторы не будут. Заодно к Бартини приставать не будут.
А ближе к вечеру, посоветовавшись с капитанами, я приказал сниматься с якоря. Лучше пройти Керченский пролив пока ещё не село солнце…
– Бенджамин, Михаэль я прошу вас провести полную проверку экипажу. Мне только разных и весёлых болезней на борту не хватало – зайдя в лазарет, отдал приказ докторам. Профессор Бехтерев остался на берегу, контролировать закладку здания своего института. Ох, чувствую «наплачутся» с ним строители. У него и так характер не подарок, а теперь на «свежие» впечатления от заграницы и наши совместные споры в коллективе докторов… так особенно.
Отдать такой приказ меня заставили обстоятельства. А то у многих членов экипажа сразу почему-то возник ко мне вопрос, а когда мы сюда обратно вернёмся? Слишком «тепло» встретили многие таганрогские дамы мой экипаж. Практически у всех остались подруги на берегу…а к кого то и не одна. Тут сказались две причины: малочисленность мужского населения в результате двух войн и щедрые подарки членов экипажа дамам…
В то же время когда мой пароход «Огни Смирны» прошёл Дарданеллы Сталин не конца доверяя греку…да и не собирался, собрал совещание в Кремле по вопросом КВЖД.
Сначала выступил Аралов, а потом комбриг Иванов, специально вызванный из Иркутска, где сейчас находился штаб 35-й стрелковой дивизии. Из его доклада следовало, что ситуация на КВДЖ действительно складывалась довольно напряжённая.
– Так же обращаю ваше внимание, что у Чжан Сюэляня не только китайцы, но и семьдесят-восемьдесят тысяч белоэмигрантов. Вы сами знаете, что эти будут воевать жестоко. Так же не ясное количество баргутов. А с ними вообще всё сложно. Надо бы договариваться со старейшинами – закончил комбриг Иванов.
Тут же с пламенной речью выступил Бухарин, который закончил её словами. – Отступать никак нельзя товарищи. КВЖД это наш «революционный палец» запущенный в Китай.
Пока продолжался спор о масштабах противодействияСталин внимательно смотрел на карту, где свои пометки оставили Аралов и Иванов и сравнивал то, что оставил грек на теперь уже его карте. «Похоже, что грек и в этот раз не обманул. Даже сказал в общих чертах больше, чем следует из доклада товарищей» – подумал он.
– А что думает, по этому поводу товарищ Сталин? – обратил внимание всех на него Уборевич. Ситуация в наркомате обороны с приходом Уборевича сложилось крайне сложная и конфликтная. Группа Уборевича, стала спешно расставлять своих людей, куда это только возможно. Часто вступая в конфликт с группой Шапошникова и группой Ворошилова-Будённого. Плюс ещё постоянно доставляла проблем и «недобитая» группа Троцкого.
– Товарищ Сталин думает, что тех мер, которые вы все хотите предпринять будет не достаточно. Кроме этого учитывая сложную экономическую ситуацию в стране, мы должны не только потратить деньги, но и получить наибольшую материальную выгоду – развернувшись к собравшимся медленно произнёс Сталин, к изумлению многих. – Я предлагаю следующее…
Сталин почти повторил то, что предложил ему грек, лишь чуть изменив, опираясь и на данные Аралова и Иванова. Его предложения изумили всех, кроме Ворошилова с Будённым, которые уже поняли кто, предоставил информацию Сталину, но благоразумно промолчали. Только переглянулись между собой. Им было выгодно, чтобы их лидер набирал политические и репутационные очки в такое непростое время борьбы за власть.
В результате обсуждения появился приказ о создании «Особой Дальневосточной армии» из частей Сибирского военного округа под командованием В.К. Блюхера и начальника штаба А. Я. Лапина[25].
– А де мы возьмём большегрузные грузовики? – не понял Уборевич.
– Мы договорились о поставках не новых, но ещё хороших мощных американских грузовиков из Франции. А прицепы к ним пусть сделают на Ижорском заводе, где делают наши БА-27. Так же давайте завтра, соберём заседание наркомата обороны по вооружению. Заслушаем ответственных товарищей и их предложения – Сталин, «вернул подачу» Уборевичу, чтобы тот сильно не зазнавался.
Так же решили возобновить добычу золота на реке Желтуге (ныне – Мохэ). Тут Сталина горячо поддержал Рыков и все правые. Поэтому как не кривился и отказывался И.Э. Якир, но его таки назначили комендантом особой зоны и ответственным за добычу, сослались на его огромный опыт работы с китайцами и важность особого задания. Туда же будет переведён и его личный батальон. Ему в помощь определили С. В. Косиора по работе с прогрессивной молодежью. Так Сталин частично отплатил тем, кто не дал ему создать промышленную зону Росбасса и стал бороться с самостийностью украинских деятелей, а не с правыми. На Украину вместо Якира назначили Гамарника, а вместо Косиора Ломинадзе. Так же решил их усилить Кагановичем.
Как согласовывали, так на следующий день и собрали экстренное совещание наркомата обороны в узком кругу с приглашением некоторых специалистов.
– Так вы можете чётко нам сказать, какие будут лучше торпедные катера реданные или килевые? – «набросился» на группу Уборевич. Сейчас о проделанной работе отчитывалась группа Туполева, и её невнятный доклад абсолютно не устраивал здесь собравшихся. – Может, вы нам тогда что-нибудь новое скажете, а Владимир Иванович?
– Ну, я же уже несколько лет добиваюсь, закупки импортной техники, только пока без результата – скривился В.И. Бекаури, но вынужден был ответить.
– И это говорите вы? А зачем вы тогда потратили двести тысяч народных рублей на постройку вашего катера, если ничего внятного сказать не можете? – продолжал нагнетать обстановку Уборевич.
(Имеется ввиду постройка катера Ш-4, оснащенных двумя американскими двигателями «Райт-Тайфун». Всего их было построено 84 штуки – прим. Автора).
В кабинете повисло тяжёлое молчание.
– Вы проанализировали доставленные вам несколько дней назад материалы? – спокойно произнёс Сталин. Пора было спасать земляка и заодно получить сторонника, который будет обязан ему. За двести тысяч не понятно на что разошедшихся денег, сейчас могут и посадить.
– Посмотрели. Но это же чисто десантный речной катер. Хотя и очень оригинальный – удивлённо-озадаченный Бекаури таким проектом.
– Нам сейчас такие и нужны. Сколько вы и ваша команда можете сделать до весны следующего года? – строго спросил Сталин.
– Десять-двенадцать, если вовремя будут закуплены и поставлены американские двигатели и другие запчасти. Но в большей части катера будут клёпанные. Но я бы оставил два двигателя, а не один, как в проекте. И у нас большая проблема со сварщиками и аппаратами.
– Значит – после небольшого раздумья Сталин – предлагаю срочно закупить образцы катеров фирм «Элко» и «Люрсен» – подсмотрел в свои записи генсек. – И только потом приступать к постройке своих катеров, как десантных, так и торпедных.
– А где мы на это возьмём денег? – тут же взвился Рыков.
– Во-первых. Откажемся как не оправдавшие себя, постройки катеров Ш-4 в Ленинграде. Во-вторых, заберём деньги у Туполева выделенные ему на бомбардировщик ТБ-1 —ответил ему, как и другим заинтересованным Сталин.
– Ну, так же нельзя товарищи – запротестовал Пётр Ионович Баранов, член президиума ВСНХ СССР и начальник Всесоюзного авиационного объединения, заместитель наркома тяжёлой промышленности и начальника Главного управления авиационной промышленности.
– Вот когда Андрей Николаевич сделает нам нормальные самолёты, тогда и деньги дадим – влез Ворошилов.
– Сейчас нас интересуют не бомбардировщики, а военно-транспортные самолёты. Есть у вас такой…товарищ Туполев? – обратил взгляд Сталин на авиаконструктора.
– Есть. Мы ещё с 1927 года разрабатываем такой самолёт по заказу «Добролета»[26] – несмело Туполев. Он уже понял, что «сгущаются тучи» над всем его объединением.
– Когда мы сможем их посмотреть… так, сказать в живую? – тут же Уборевич.
– К концу года – выдохнул Туполев и нервно затеребил пуговицу на пиджаке.
– Проект АНТ-9? Тогда желательно скорость у самолета побольше. Не меньше двести пятидесяти километров в час – тут же зло добавил Ворошилов.
– Тогда придётся устанавливать более мощные моторы и экономичности не будет – робко возразил Туполев.
– А может нам лучше поменять главного конструктора? Почему за границей получается, а у нас нет? Страна от себя отрывает крайне необходимые ресурсы и деньги, а вы… – тут с места эмоционально высказался Будённый и рубанул рукой.