Юрий Москаленко – Камер-паж её высочества. Книга 2. Часть 1 (страница 52)

Мама стремительно ворвалась в зал и спасла меня от начинающей завладевать мной сонной хмари.

— Все, закончила! — радостно сообщила она. — Сейчас их выставят за ворота, и все! Ну что, — она посмотрела на Гранура, — пора?

Он кивнул.

— Ложитесь на плиту, Ария, — подсказал он. — Ну, да это все вам знакомо, — продолжил он, наблюдая за располагающейся на плите матушкой. — Вот так, — подбадривал он ее, — на спину, руки вдоль тела, ладонями вверх. Отлично! Теперь берете камень в правую руку и кладете… Да! Отлично! Вы все запомнили!

Он повернулся ко мне и энергично кивнул, давая понять, что уже пора включать магическое зрение и начинать наблюдать за процессом.

Честно говоря, я очень опасался, что с мамой может получиться, как с Микой, когда камень чуть не высосал из него жизнь и переключался на магическое зрение, внутренне готовясь начать борьбу с этим проклятым камнем, но… К моей радости, картина резко отличалась от той, что была у Мики.

Еще до того, как я переключился на магическое зрение, я заметил, что камень, как-то медленно, словно в какую-то густую жидкость, погружается в мамину руку. При этом болевых ощущений она не испытывала, ее лицо было спокойным и безмятежным.

В магическом зрении картина была еще интересней! Я видел мамины энергетические потоки, зеленого цвета и видел точку насыщенного, ярко-красного цвета, из которой в мамин организм и поступала новая энергия.

Судя по всему, она равномерно разносилась кровью по всему организму, а потом, довольно быстро, она начала собираться вокруг маминого магического хранилища, окружив его со всех сторон, а потом стала потихоньку проникать внутрь, но равномерно, сразу отовсюду, потихоньку растягивая его и увеличивая в размерах.

Происходило все это не быстро, но как-то неотвратимо, что ли. Ее магическое хранилище явно увеличивалось и, по мере увеличения, менялся цвет маминой энергии. Нет, цвета не смешивались, но параллельно зеленым потокам, появились и красные, а кое-где, красные обволокли зеленые, и получилось что-то вроде зеленой реки с красными берегами.

Мамино магическое хранилище я своим взглядом уже не видел, его окружил плотный красный туман новой энергии.

Я отключил магическое зрение и посмотрел на Гранура.

— Это нормально? — задал вопрос я.

Гранур, не отрываясь от наблюдения, только кивнул и я вновь переключил зрение, чтобы наблюдать за процессом дальше.

Ничего нового не происходило. Через некоторое время ярко-красная точка, из которой в маму поступала энергия, исчезла, а еще через какое-то время, в мамино магическое хранилище всосался и весь красный туман, сильно увеличив его в размерах, чуть ли не в пять раз, наверное!

Я понял, что процесс поглощения закончен, и вновь вернулся к нормальному зрению.

— Все прошло нормально, — услышал я голос Дель Реввика, еще даже не успев задать вопрос. — Теперь остается только ждать, когда все усвоится.

— Подождем! — согласился я и уселся на пол, около плиты, на которой лежала мама.

Рык, все это время безмолвно простоявший рядом со мной, подошел и тоже уселся на пол, но с другой стороны плиты.

— Подождем! — эхом повторил он.

ЭПИЛОГ

Сэр Реджинальд, граф Дерский соскочил с коня во дворе своего замка, бросил поводья конюху, и, громко скомандовав:

— Бриан, ты идешь со мной!

… быстро взбежал по ступенькам к парадному входу, около которого толпились встречающие, во главе с его супругой.

Увидев искаженное от злости лицо своего повелителя, многие подались назад, но не ушел никто. Никому не хотелось потом объяснять, почему он решил выказать пренебрежение своему графу, а он вполне был способен учинить подобный допрос.

Да ладно, если просто так, а то ведь местом допроса мог выбрать пыточную! А что, удобно! Если что-то в ответах не понравится, то далеко ходить не надо!

Не то, чтобы граф был замечен в каких-то зверствах, но бывало, на него накатывало, как шептались между собой слуги — очередной приступ бдительности, и тогда все в замке, включая и семью графа, становились очень осторожными в словах и поступках.

Супруга графа, увидев его лицо, напряглась, но внешне это никак не проявилось. Только граф, хорошо изучивший ее за столько лет совместной жизни, мельком для себя отметил изменение ее состояния, но решил разобраться с этим позже.

— Миледи! — чуть приостановившись, проскрипел он, хриплым от сдерживаемой ярости голосом. — Я жду вас в моем кабинете через… — он запнулся, очевидно, прикидывая, когда ему будет удобней с ней встретиться, — … через час! — наконец, решил он.

— Хорошо, милорд! — поспешно, склонив голову, ответила его супруга. Граф, сухо кивнув в ответ, быстро прошел в замок по коридору из расступившихся слуг и других домочадцев. Бриан, его друг детства, и, заодно, ближайший советник, поспешил за ним.

Пожалуй, из всех, с кем графа сводила жизнь, он доверял только одному человеку — Бриану. Даже супруге он доверял меньше, гораздо меньше! Да что там! Даже, несмотря на то, что она родила ему трех сыновей, он до конца так и не смог доверять ей, памятуя, что родилась и воспитывалась она в Империи — колыбели интриг и коварства.

Граф, громко звеня золочеными шпорами, прошел в свой кабинет, по дороге так никого и не встретив — слуги предусмотрительно убирались с его пути. Войдя в кабинет, он подошел к шкафу из курбарила — редчайшего вида деревьев, произрастающих только в одном месте известного людям мира, стоящему у стены и, открыв искусно украшенные резьбой дверцы, достал оттуда большую стеклянную бутыль и два стеклянных бокала на невысоких, толстых, витых ножках.

Не поставив, а раздраженно шлепнув все это на свой рабочий стол, на котором в данный момент не было даже клочка бумаги, он так же небрежно плюхнулся в свое любимое рабочее кресло и, махнув небрежно рукой в сторону двух стульев, стоящих у стены, буркнул своему другу и советнику, зашедшему в кабинет сразу после него и до сих пор стоящему у двери:

— Давай, Бриан, подтаскивай поближе стул и садись! Разговор будет непростым!

Бриан, молча, подхватил у стены первый попавшийся стул, подтащил его к столу с другой стороны от графа и, поставив его точно напротив своего друга и сюзерена, сел и всей своей позой и выражением лица показал, что к разговору готов.

Бриан молчал, молчал и его сюзерен. Пауза длилась уже несколько минут, за которые граф пытался успокоить ярость, бушевавшую внутри всю обратную дорогу к замку. Пытался, но у него получалось откровенно плохо. Как же эта гадская магиня его разозлила! Порвал бы, как Тузик тряпку! Порвал бы, если бы смог! Он вдруг понял, что успокоиться у него не получится, а начинать разговор в таком состоянии он считал неправильным.

— Мне необходимо выпить! — наконец, прервав молчание, громко произнес он и, взяв со стола бутылку, не спрашивая своего советника, наполнил два бокала. Взяв один со стола, кивком побудил Бриана взято второй.

— Ну, — произнес граф, чуть приподняв свой бокал, — будем толстенькими!

— Будем! — согласился с ним Бриан, тоже чуть приподнимая свой бокал, после чего опрокинул его себе в рот.

Граф неодобрительно покачал головой, но последовал примеру своего друга. Выпив, он сразу же наполнил бокалы по новой.

— Ты бы не гнал, — предупреждающим тоном заметил Бриан, — а то разговора не получится!

— А! — махнул рукой граф. — Да меня настолько взбесила эта стервозная магиня, что мне нужно успокоиться! В таком состоянии я тоже не смогу нормально говорить! Мне, вообще, хочется ругаться, и все! У меня даже слов нет — остались либо буквы, либо целые выражения!

— Ладно! — понятливо кивнул его друг и поднял свой бокал. — Тогда по второй!

Он сделал приглашающий жест, потом приподнял свой бокал и произнес:

— Ну, будем толстенькими!

— Будем! — согласился граф и, приподняв свой бокал в ответном жесте, выпил его мелкими глотками.

Бриан опять, буквально вонзил бокал себе в горло.

— Эх! — сокрушенно покачав головой, пробормотал начавший успокаиваться граф. — Всем ты хорош, друг мой, но вот не хватает тебе воспитания! Как был деревенщиной, так им и остался! Ну, кто так пьет эльфийское вино по триста золотых за бутылку?

— А! — легкомысленно махнул рукой его друг. — Должен же у меня быть хотя бы один недостаток!

Граф расхохотался, глядя на лукавое выражение лица своего советника.

— Все, все! — замаха он руками на Бриана. — Я уже спокоен! Все!

Он как-то облегченно выдохнул.

— Все! Спасибо тебе! Наконец-то я успокоился! Ты знаешь, — продолжил он, — так меня взбесила эта дамочка, ну просто ужас!

— Понимаю! — кивнул головой Бриан. — Меня тоже! Знаешь, как мне жалко мой доспех! Когда я себе скоплю на такой же?! Да и Боливара моего мне жалко! Сколько мы с ним были вместе? Я его взял еще жеребенком! — продолжал он сокрушаться. — Одно греет душу — что ей столько коней не нужно, поэтому можно попробовать договориться и выкупить и коня и доспех. Ну, попытаться, во всяком случае!

И он уставился в потолок, что-то просчитывая. Он всегда так делал, как подметил граф, когда пытался найти решение чего-то сложного или принять непростое решение.

— А не хочешь все это получить обратно даром? — осторожно задал вопрос граф. — Ну, не совсем даром, — уточнил он, — но платить не придется! — и, через паузу, поправился. — Во всяком случае, золотом — точно!